|
Кто воевал под Сталинградом, знает, какой силы удар обрушили наши войска на позиции противника. Но всем известно и то, как зло и упорно сопротивлялись гитлеровские дивизии.
На одном из участков Донского фронта в морозный январский день вступила в бой 91-я танковая бригада. В первом эшелоне в атаку шел батальон капитана Рискова.
В строго назначенное время по вражеским батареям ударили сразу более четырехсот советских орудий. Впереди, левее и правее батальона закручивались смерчи из пламени и дыма.
— Смотри, Павел, как наша артиллерия лупит! — прозвучал в наушниках голос лейтенанта Наумова. И сразу же команда: — Справа пулеметное гнездо. Поворот!
Всем своим тяжелым корпусом танк проутюжил огневую точку. Норицин в это время заставил замолчать второй пулемет противника.
Грозной стальной глыбой катилась машина Наумова по окопам и землянкам фашистов, сея смерть и разрушение. Гитлеровцы группами и в одиночку пытались бежать, но попадали под пушечные и пулеметные очереди.
Внезапно из-за высоты показалось семь неприятельских танков. Наумов приказал Смирнову идти на сближение. Волнуется Норицин: ему еще не приходилось вести огонь с ходу по движущимся целям. Что ж, настала пора проверить себя и оружие. Все ближе вражеские машины. Выстрел — и одна из них окуталась дымом.
— Молодец! — одобрительно замечает Наумов.
— Молодец! — поддерживает Смирнов.
А Норицин ловит в прицел следующий танк. Фашисты, потеряв четыре танка, отступают за высоту. Экипаж Наумова получает новую задачу:
— Левее у ветел артиллерийская батарея. Уничтожить!
Смирнов ставит машину под защиту каменного забора, Норицин открывает огонь по батарее. Один, два, три, четыре снаряда — и все точно в цель.
Наумов не успевает повторять:
— Попадание!
Когда батарея противника перестала подавать признаки жизни, Наумов решил пройтись по ее позициям гусеницами.
— На всякий случай, Павлуша, — пояснил лейтенант. — Вдруг какая пушчонка уцелела.
Отсюда хорошо просматривалась дорога, по которой двигались 12 автомашин. Приняв сообщение Наумова, командир батальона распорядился:
— Атаковать!
До сближения с колонной Норицин двумя снарядами поджег две машины, еще три были раздавлены. Сильный удар по броне в правый борт. Все замерли.
— По-моему, повреждена гусеница, — предположил Смирнов. — Выхожу проверить.
Легко сказать — выхожу! Кругом озверевшие гитлеровцы. Но надо. Наумов вслед за Смирновым вылезает наружу, Норицин и Вялых пристально наблюдают за местностью, чтобы в случае надобности прикрыть товарищей.
Работали молча. Два или три раза ложились на землю — бил вражеский пулемет. Пытались накрыть танкистов и гитлеровские минометчики. Спасибо Норицину — он успевал вовремя уничтожать огневые точки противника.
— Все, лейтенант. В машину! — коротко бросил Смирнов, вытирая тряпкой окоченевшие руки.
Через три дня экипаж Наумова вызвали к командиру батальона. За столом вместе с капитаном сидел полковник И. И. Якубовский.
— Раздевайтесь, товарищи, — предложил он, пожав каждому руку.
Командир бригады зачитал приказ командующего фронтом генерала армии К. К. Рокоссовского. За героизм и мужество, проявленные в бою 14 января 1943 года, за уничтожение двух танков, пяти автомашин, одной артиллерийской батареи, четырех минометов, семи дзотов, пяти пулеметов и 120 гитлеровцев Наумов и Смирнов награждались орденом Красной Звезды, Норицин и Вялых — медалью «За отвагу».
И. И. Якубовский крепко расцеловал танкистов, пожелал новых боевых успехов.
| 
