Этот день — 23 февраля 1942 года— для командира батареи лейтенанта Павла Лаптева начался обычно, по-фронтовому. В штабе полка, куда его вызвали рано утром, приказали «засечь» огневые точки гитлеровцев на окраине деревни Ивище и поздним вечером подавить их.
То, что в такую пору намечалось наступление, для артиллериста не было чем-то необычным. Их 110-я стрелковая дивизия и другие соединения 33-й армии в Подмосковье и здесь, на Смоленщине, отбили у врага уже немало населенных пунктов именно ночными атаками.
На разведку переднего края немецкой обороны лейтенант Лаптев отправился вместе с двумя полковыми разведчиками. Через густой кустарник подползли они к деревне и притаились в снегу. А день выдался холодный, хотя и солнечный. Все вокруг отливало серебром...
Нелегко лежать часами в снегу, на жестоком морозе и, не выдавая себя ни малейшим движением, всматриваться в деревенские избы, полузасыпанные снегом, в запушенные инеем деревья. Видно, как из труб тянутся вверх столбы дыма...
Окраина деревни. В стенах изб и сараев, обращенных на восток, темнеют прямоугольные проемы, как раз на линии снежного покрова. Это амбразуры. Тянется цепочка взрыхленного снега. Ход сообщения, не иначе. Небольшой холмик. Что под ним, копна сена или блиндаж?
Все, что надо, высмотрел, приметил лейтенант Лаптев...
А в девять вечера орудия его батареи, выдвинутые на прямую наводку, начали перепахивать вражеские траншеи, гасить огневые точки. Через некоторое время вперед пошла пехотная часть, а с ней артбатарея Лаптева.
В морозной мгле уже видны строения деревни. И вдруг оттуда остервенело застучал станковый пулемет. Его огненные трассы остановили продвижение наших стрелков, заставили их залечь, зарыться в снегу.
«Эх, как же это я не обнаружил эту огневую точку?!»— мысленно упрекнул самого себя командир батареи и, не теряя ни секунды, пополз к пулеметному гнезду. За ним последовали политрук батареи Булатов, разведчики Глушаков и Петрунин.
Лаптев спешил. С головой зарываясь в снег, усиленно работая руками и коленями, он упорно продвигался вперед, Он поклялся уничтожить пулеметное гнездо, помочь пехотинцам начать атаку.
Гитлеровец стрелял длинными очередями. Уловив направление выстрелов, храбрец вместе с своими бойцами обогнул огневую точку со стороны огородов, приблизился вплотную. Так и есть, пулеметный блиндаж, старательно засыпанный снегом от основания до верхушки наката! Бойцы-артиллеристы охватили его полукольцом. И вот в дверной проем и в амбразуру летят гранаты. Громыхнули взрывы. Лаптев ворвался в блиндаж, прострочил из автомата.
Когда с вражескими пулеметчиками было покончено, смельчаки с криком «Ура!», «За Родину!», стреляя на бегу, ринулись через сады и огороды к центру деревни.
У ближайшего большого дома Лаптев остановился. Спутники же двинулись дальше, к соседним постройкам.
Лаптев обошел дом, выглянул из-за угла и вдруг увидел: на улицу выбежали в маскхалатах человек 25. Свои или чужие? В темноте не разобрать. Бегут поспешно, мимо притаившегося лейтенанта, к западной окраине деревни. И тут до его слуха донеслись обрывки команды на немецком языке.
«Фашисты!»
Лаптев вскинул автомат, нацелился, нажал на спуск. Но что это? Вместо привычной автоматной дроби с отдачей в плечо и руки он лишь уловил, как глухо кляцнул затвор. Перекос, или опустел диск? А немцы бегут дальше. Уходят!
Нет, этого лейтенант Лаптев допустить не мог. Стремительно выскочив на улицу, он в несколько прыжков настигает гитлеровцев. Одетый в белый халат, лейтенант в темноте ничем не выделяется от них. В какое-то мгновение наш воин с силой опустил приклад автомата на голову гитлеровца. Затем поравнялся со вторым. Удар — и второй мешком падает в снег. Настигает третьего, и этот с предсмертным воплем падает на дорогу. На его вопль обернулся высокий гитлеровец, подал какую-то команду.
«Офицер!» — отметил про себя Лаптев и, подскочив, оглушил фашиста. Ложе автомата разлетелось на части. Лейтенант вырвал из рук оглушенного офицера его автомат, очередями из которого свалил еще двух фашистов.
Но вот на Лаптева стремительно набросился один гитлеровец, сильный и ловкий. Плохо пришлось бы нашему лейтенанту, да выручил один из его бойцов-артиллеристов, подоспевших на помощь,— гитлеровец был убит. Но рукопашная не приостановилась, а разгорелась еще сильней.
Вдруг крепкий толчок едва не опрокинул Павла Лаптева в снег. Это на него набросился дюжий солдат, как потом выяснилось, ординарец ранее поверженного офицера. Завязалась борьба. Со стороны невозможно было разобрать, где свой, где чужой. Немец неожиданно впился зубами в руку Лаптева, и тот от резкой боли выронил автомат, но и фашист, потеряв равновесие, упал. Пока он барахтался в снегу, Павел успел выхватить из кобуры пистолет. Выстрелил. Вражеский солдат затих. Лейтенант мгновенно извлек из снега автомат и хлестнул по гитлеровцам, которые вот-вот могли бы наброситься на него. Двое из них упали, двое подняли руки, остальные бросились врассыпную.
...На улицах деревни Ивище гремело «Ура!». Это воины 1287-го стрелкового полка, воспользовавшись паникой, которую лейтенант Лаптев вызвал среди гитлеровцев, ворвались в деревню и почти без потерь овладели ею.
Родина по достоинству оценила подвиг лейтенанта Павла Васильевича Лаптева. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня 1942 г. он был удостоен звания Героя Советского Союза.
