|
Октябрьская Мария Васильевна
Родилась 10 августа 1905 года в селе Ближнее ныне Красногвардейского района (Республика Крым) в семье крестьянина. Вскоре вместе с семьей переехала в г. Джанкой, где окончила шесть классов средней школы, курсы медицинской помощи, а также курсы шоферов.
В начале Великой Отечественной войны эвакуировалась в Сибирь в г.Томск, где работала на стройке. После гибели на фронте своего мужа И. Ф. Октябрьского, военного комиссара стрелковой дивизии, обратилась с письмом на имя Наркома обороны СССР И. В. Сталина с просьбой приобрести на личные сбережения танк и на нем в действующей армии воевать против немецко-фашистских захватчиков.
Просьба была удовлетворена. М. В. Октябрьскую в 1943 году призвали на военную службу и направили на курсы механиков-водителей танков. В октябре 1943 года она попала на Западный фронт.
Механик-водитель танка «Боевая подруга» 26-й гвардейской Ельнинской танковой бригады отличилась в боях за деревню Новое Село (Сеннинский район Витебской области). 21 октября 1943 года она приняла на своей стальной машине «Боевая подруга» первый бой.
Перед селом тянулось большое минное поле, а за ним — вражеские траншеи. Бой был жестокий. Враг отчаянно сопротивлялся. Медленно продвигаясь вперед, советские танки миновали три траншеи врага и подходили к четвертой. Вдруг машина содрогнулась и, резко вильнув влево, остановилась.
Мина! Сорвало гусеницу? Надо выйти, проверить, исправить. Октябрьская крикнула Галкину: — Люк, скорее!
Миша Галкин уже и сам пытался открыть десантный люк. Но выйти из него невозможно: грунт мягкий, танк тяжело осел, почти касаясь днищем земли.
Октябрьская заглушила мотор. В наступившей тишине — отчетливый цокот пуль по броне снаружи. Внезапно справа — грохот: разрыв снаряда — один, второй... Бьют по танку?! А он, танк, один на поле, недвижим, беспомощен — огромная и такая заманчивая мишень для врага.
Октябрьская перегнулась через спинку сиденья и постучала ключом по сапогу командира танка: такой у них был условный сигнал тревоги на случай неисправности ТПУ (танковое переговорное устройство). Тишина выбила из колеи, показалось, что все в машине нарушено.
Лейтенант Чеботько крикнул, да так громко, что задребезжало в наушниках шлемофона:
— Сейчас, Васильевна, погоди. Справимся.
И тут же танк дрогнул от выстрела собственной пушки: подбитый, танк, вступил в неравный бой с артбатареей противника.
Еще один недалекий разрыв... А что, если следующий снаряд по танку? И тогда... О, она уже видела, как горят танки! Не всем, далеко не всем танкистам удается выскочить из танка. Погибнут? Все погибнут. И Миша Галкин, и Генка Ясько, и Чеботько — ее мальчики, которых она, тридцативосьмилетняя женщина, называла своими сынами, а они — она знает — нежно говорили о ней: наша мама. Только ей не говорили, чтоб не обидеть невзначай. Они так берегут ее. Вот и сейчас. Чеботько открыл огонь, ведет бой. Будь на ее месте другой механик-водитель, наверняка приказал бы командир: выйти из танка, исправить повреждение.
Такие мысли долго писать — в. напряженные, жизненно-ответственные минуты, не минуты, а мгновения, они возникают, пролетают с необыкновенной быстротой. Так же принимаются и решения.
Мария Васильевна решилась: командир молчит, она приказала себе. Быстрым движением откинув свой люк механика-водителя, она буквально выбросилась из танка. Упала на землю. Длинная автоматная очередь взметнула фонтанчики липкой грязи у самого ее лица. Октябрьская инстинктивно отпрянула, прижимаясь к зем¬ле, но тут же быстро поползла, уже не обращая внимания на пули...
Гусеница разбита, но из строя вышли всего два трака. Миша Галкин — и как он только успел! — уже снимал с брони запасной.
Без устали била танковая пушка, пулемет держал на значительном расстоянии вражеских автоматчиков. Рвались кругом снаряды. Танк окутало дымом разрывов. Мария Октябрьская и Миша Галкин исправляли повреж¬денную гусеницу — откуда и силы взялись!..
Долго ли длилась их работа — трудно сказать. В бою мгновение тянется порой как вечность, а час пролетает как мгновение. На этот раз все обошлось благополучно: гусеница натянута, танк ожил и с новой, словно бы саккумулированной за короткую смертельной опасности остановку энергией и силой ринулся в атаку.
Это только один бой, один день Марии Октябрьской. А сколько их, боев, боев... Никто не вел им счета. Сама хозяйка танка вела другой счет: сколько освобождено сел и городов да сколько уничтожено танков и орудий врага. Не для показа — для себя. И после каждого боя мысленно встречалась она с комиссаром Ильей Октябрьским, отчитывалась перед ним — ведь сражалась она за двоих, единственный оставшийся в живых член когда-то счастливой семьи. Мария Октябрьская мужественно вела свой танк на запад. Она участвовала в тяжелом и победном наступлении, завершившемся изгнанием гитлеровцев с родных полей, родной земли.
Последний бой Мария Васильевна провела 17 января 1944 года в районе станции Крынки Лиозненского района Витебской области. Под гусеницами ее танка «Боевая подруга» оказались два вражеских противотанковых орудия вместе с расчетами. Но в машину угодил снаряд. И снова экипаж под сильным артиллерийским и минометным огнем принялся восстанавливать свой танк: подбитый танк — такая заманчивая мишень для врага.
Осколки, осколки, горячие, зазубренные... Красные пятна возникают вдруг на синем комбинезоне и расползаются... Мария Октябрьская выронила из обессилевшей руки инструмент и приникла к земле... Весть о том, что бесстрашная хозяйка танка ранена, разнеслась с той быстротой, с какой неведомым путем распространяются в бою и хорошие и печальные вести, становясь нервом атаки, удесятеряя силу идущих в бой. А санитары, рискуя жизнью, выносили раненую в безопасное место.
Она умерла от ран в одном из смоленских госпиталей 15 марта 1944 года.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 августа 1944 года гвардии сержанту М. В. Октябрьской посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Награждена орденами Ленина, Отечественной войны I степени.
Похоронена М. В. Октябрьская в Смоленске у крепостной стены в сквере Памяти героев. Навечно зачислена в списки воинской части. Памятники установлены на железнодорожной станции Крынки и в г. Томске у школы № 24. Ее именем названа улица в городе-герое Смоленске.
| 
