|
МОУ СОШ № 3
Автор: Полякова Анна
Ученица 7 класса А
Наука любви и ненависти
Взгляни на снимок: я на нём живой,
Не допустите же вновь войну проклятую!
Пусть будет небо мирным над тобой!
Передо мною – письма. Небольшой пожелтевший треугольник. Буквы почти стёрты, на сгибах и вовсе читать невозможно. Это письмо с фронта. Его писал мой дед Щербаков Иван Алексеевич.
«Дорогие мои, выдалась свободная минута, и я пишу вам. Как бы я хотел вас всех увидеть, обнять.
Немцы опять наступают. Нас осталось восемь человек, остальных уже нет в живых. У нас мало снарядов, а сегодня предстоит решительный бой. Я хочу чтобы ты, Прося, знала: дороже тебя и Серёжки у меня никого нет. Берегите себя.
Вместе с письмом посылаю тетрадь. Туда я записывал всё, что было. Подрастёт сын, пусть знает, что его отец никогда не был трусом…»
Строка оборвана. Письмо было последним. Дед погиб под Калининградом. Там были кровопролитные бои…
Бережно открываю в который раз дневник…
«20 августа 1942 год.
Сегодня хоронили Сашку. Весёлый, голубоглазый парень. Отчаянный. Погиб в неполных 19 лет. Ему бы жить и жить, растить детей… Он мечтал стать врачом…
7 октября 1942 год.
Видел во сне родных. Даже просыпаться не хотел. Не хотел видеть кровь, грязь, дым. Вчера остановились в селе. Кажется, что и нет войны. Мычит корова, мирно гуляют куры. Ребятишки поили молоком, угощали антоновкой. Я вспомнил сыночка. Неужели он будет расти без меня?
18 декабря 1942 год.
Всё время идут бои. Затяжные, изматывающие. Да ещё мороз пробирает до костей. И всё время идёт снег, пушистый, тихий. Он засыпает мёртвые тела.
Вчера в плен взяли немца. Он всё время ругался и не отвечал на вопросы, только бубнил: «Русский – капут!»
7 февраля 1943 год.
Мы отступаем. Горько осознавать это. Погиб друг Алексей. Мы с ним были всегда вместе. Не раз выручали друг друга. Но в этот раз я ничего не смог для него сделать. Его ранили в живот. Всё время просил пить и впадал в забытьё. Перед смертью пришёл в себя и лихорадочно зашептал: «Съезди к моим, когда окончится война. Расскажи всё». Потом шёпот сменился забытьём… Он умер у меня на руках. До сих пор передо мной его глаза, полные неизбывной тоски и отчаяния.
23 марта 1943 год.
Вчера пережили настоящий огневой оркестр. Всё слилось воедино: небо и земля. Зацепило плечо. Несмотря на отчаянное сопротивление фрицев, цеплявшихся за каждый валун, мы отстояли деревню Гетманская Буда.
Береги сына! Пусть он никогда не испытает этих ужасов!»
На этом записи читать невозможно: строчки размыты и стёрты…
Есть особое свойство человеческой памяти, делающее судьбы близких тебе людей как бы твоими собственными. Рассказы о войне в нашей семье были неотъемлемой частью моего детства, органически входящими в мою жизнь. Мой отец с друзьями играли в войну в настоящих фронтовых пилотках, которые, казалось, ещё хранили запах пороха и фронтового пота.
Дневник моего деда, который я держу в руках, - это судьба поколения, с которым мы, внуки фронтовиков, составляем как бы одно целое, эта история моей страны и моей семьи.
Преемственность поколений, вероятно, в том и состоит, что каждое последующее успевает взять от предыдущего максимум живой памяти и передать её дальше. Это и есть подлинная история, а всё остальное – лишь её отражение и интерпретация.
| 
