|
Шло время, и менялся характер Лизы. Реже она ходила на гулянки, все чаще видели ее с книгой, с газетой. Односельчане звали ее книжницей, вкладывая в это слово уважение и гордость за девушку из их колхоза.
В пятнадцать лет Лизу выдвинули заведовать избой-читальней. Читальня давно стала для Лизы вторым домом. Она относилась к ней с уважением и восхищением. И вот теперь она будет здесь работать.
— Боязно, — говорила Лиза подругам.
— Вот выдумала! — убеждала ее Катя Цветкова из соседнего колхоза.
— Мы-то ведь никуда не денемся.
Вместе они организовали агрономический кружок. В деревне появились новые слова: агроминимум, культиватор, протравка, передовые методы...
Готовясь к весне, девчата решили создать молодежное звено.
— Вот увидите: самый хороший лен будет в нашем звене, — говорила Лиза.
Колхоз в Залесском, где решили создать звено, она называла своим.
Задолго до выезда в поле девушки пришли в правление.
— Поддержим, — сказал председатель колхоза. — А ты, Лиза, тоже будешь работать?
— Буду.
— А кого же звеньевой?
— Катю Цветкову, — ответили девчата.
Весной на колхозные поля вышло работать молодежное звено Кати Цветковой.
— С нами всегда была Лиза, — вспоминает звеньевая. — Она и сеять помогала и лен мять — без дела не увидишь. Днем не придет — вечером дома встречаемся: газеты прочтет, о политике расскажет.
Настала осень. Управились с уборкой. Из района в Смоленск отправлялась на совещание группа передовиков-льноводов. В их числе была мать Лизы.
— Смотрите не загуляйте, дорогу не забудьте обратно, — шутили колхозники. — Ты, Аксинья Прокофьевна, в Пено сроду не была, а тут разом в Смоленск махнула. Гляди, старика вспоминай почаще.
— Отвяжитесь! — сердилась мать. — И все это от твоих рук канитель! — обращалась она к дочери.
Аксинья Прокофьевна и гордилась и боялась поездки: шутка сказать — дом бросить, за сто верст путь держать.
А Лиза затевала новые дела.
В избе-читальне всегда было полно. Вслед за агрономическим появились кружки драматический, музыкальный. В читальне можно было встретить врачей, агрономов, животноводов, учителей — каждому находилось дело.
Колхоз, комсомольская ячейка были первыми заботами Лизы, и этим определялась жизнь.
— Лизонька, — со всей лаской, на которую только способно сердце матери, говорила Аксинья Прокофьевна, — все ты в делах, ни выходных, ни воскресенья не знаешь. Неужто у тебя и семьи не будет?
— Не знаю, мама, — пряча улыбку, отвечала дочь.
Веселая, крепкая девушка страстно любила жизнь.
Всюду она успевала, всегда умела заставить себя делать то, что нужно в первую очередь. И всегда, в малом и большом деле, она помнила, что, как вожак, должна служить примером для всей молодежи. В поле, в читальне, на соревнованиях всегда стремилась быть первой, делать лучше других.
— Она для нас была, словно старшая сестра, — говорит Катя Цветкова. А Катя на год старше Лизы.
В 1939 году Лизу избрали секретарем райкома комсомола. Комсомольцы приняли это как должное. Все считали,- что иначе и быть не могло. Чайкина для них была идеалом комсомольца, поступкам ее подражали, у нее учились жить и работать.
Новый секретарь работал ровно, спокойно. Застать ее в райкоме было не легко. Целыми днями ходила Лиза из колхоза в колхоз: там проведет собрание, здесь организует кружок, одного поругает за плохие дела, другого поддержит ласковым словом, подскажет что-нибудь новое. Ее можно видеть всюду: в колхозе, на станции, в учреждении, в школе.
| 
