|
Подвиг наших врачей
Недобитым гитлеровцам и их единомышленника хотелось бы, чтобы «за давностью» многое было забыто и прощено. Но те, кто побывал в лагере 4Б, разве забудут когда-нибудь об опытах, ставившихся на советских военнопленных извергами в медицинских халатах?
Осень 1943 года. Группе больных выдают консервы, отравленные каким-то химическим веществом. У людей возникает холероподобное заболевание, которое причиняет им невероятные муки. Но «лечат» военнопленных сами немцы, вернее наблюдают над тем, как больные один за другим гибнут.
— Это пойдет на пользу немецкому народу, — цинично шутят фашисты.
Русский генерал Зима сильно беспокоит гитлеровцев. Ставится серия опытов по охлаждению человеческого тела. Один из них распространяется сразу на две тысячи тяжелобольных советских солдат и офицеров. Под предлогом перевода в лагерь-лазарет их грузят в товарные вагоны при 25-градусном морозе, после чего отбирают все теплые вещи, одеяла. Будто специально для издевки к вагонам прикреплены знаки Красного Креста. Расстояние, едва превышавшее десять километров, этот поезд смерти шел... двое суток. В живых осталось двенадцать человек. Они были тщательно обследованы и изучены немецкими медиками...
Но и в этих условиях организация Сопротивления боролась за жизнь каждого человека. Среди подпольщиков была большая группа военных врачей, фельдшеров, санитаров — многое легло на их плечи.
Когда сыпной тиф буквально косил военнопленных, фашисты поручили советскому врачу С. А. Лобадину лечить больных. Что мог сделать врач без медикаментов? Но Семен Акимович проявил удивительную стойкость и сметку. В лагерь нередко попадали фельдшера, которые не расставались со своими сумками-аптечками. Все эти лекарства шли теперь к Лобадину.
В сыпнотифозные бараки фашисты направляли и просто ослабевших людей. Лобадин всё делал для того, чтобы изолировать здоровых от больных, и спас тысячи жизней. Он был вездесущ и неутомим — сам кормил и ухаживал за больными, следил за поддержанием чистоты в бараках. Он не боялся заразиться, презирал смерть, и она отступала перед ним. С большой любовью товарищи называли его «морской душой». Раненный в дни обороны Севастополя, он попал в плен, но и здесь не прекращал мужественного сопротивления. Помнится, я спросил его:
— Ты коммунист?
И он ответил, улыбнувшись:
— А ты разве в этом сомневался?
В одном из бараков гитлеровцы оборудовали рентгеновский кабинет для отбора наиболее здоровых людей на тяжелые работы. Больных туберкулезом они направляли сразу же в так называемый лагерь-лазарет. Там больные должны были погибнуть, по циничному определению фашистских врачей, «естественной смертью».
После разгрома фашистских полчищ под Сталинградом все три немца из рентгенкабинета — врач, техник и санитар — были отправлены на Восточный фронт, и администрация лагеря вынуждена была заменить их медиками из военнопленных. Наша подпольная организация постаралась сделать так, чтобы на эту работу были посланы хирург коммунист Тарас Александрович Гаманюк, уверивший фашистов, что он «всю жизнь занимался рентгенологией», и врач комсомолец Александр Веселовский. Советские патриоты, рискуя жизнью, разработали и осуществили целую систему ложной рентгенодиагностики.
Как-то в лагерь был доставлен талантливый советский инженер-артиллерист. Фашисты пытались привлечь его на свою сторону, но он отвечал решительным отказом. Со дня на день мы ждали, что гитлеровцы с ним расправятся. Тут-то наши врачи и «обнаружили» у инженера туберкулез. Фашистский главный врач лагеря внимательно рассматривал рентгеновский снимок, но там зияли каверны, не оставлявшие никаких сомнений (Гаманюк умело делал свое дело). В результате советский инженер, у которого легкие были абсолютно здоровы, был направлен в лагерь-лазарет. А там уже действовал врач-подпольщик Петр Иванович Метелкин, которого мы успели предупредить. Ценный человек был надежно «припрятан» и спасен.
Гитлеровцы охотились за инженерами и иными специалистами для использования на своих предприятиях. С помощью рентгеновских снимков наши врачи быстро «превращали» этих специалистов в больных туберкулезом. В то же время они выявляли истинное состояние здоровья наших товарищей и оказывали им посильную медицинскую помощь.
И ныне врачи-патриоты охраняют здоровье советских людей. С. А. Лобадин работают терапевтом в Ленинграде, Т. А. Гаманюк — главный врач одной из пензенских больниц, А. Веселовский — рентгенолог в Краснодаре, П. И. Метелкин — главный врач 34-й ленинградской поликлиники, Ф. М. Величко — главврач на Кубани.
„Что я должен делать?"
Партийная организация наладила связи с германскими коммунистами. Они передали нам миниатюрный радиоприемник, его запрятали под одним из бараков.
Подчас мы замечали и сочувствие некоторых немецких солдат, но те проявляли его с большой опаской — ведь за малейшую поблажку узникам они могли угодить на Восточный фронт. Подпольщикам давалось задание: заговаривать с конвойными, «прощупывать» их. После нескольких таких бесед ленинградец Никифор Титов как-то сказал конвойнеру Францу:
— Вижу, многое вы не одобряете из того, что делает ваше правительство. А явится сюда Советская Армия, и придется вам тоже нести ответственность.
— Я это и сам понимаю, — с кислой миной отвечал немец. — Но разве я виноват?
— Конечно, нет, — охотно согласился Титов. — Но как вы это потом докажете? Вот если бы вы нам поможете кое в чем, я бы вам гарантировал полную безопасность после того, как здесь появятся наши войска.
— Кто вы такой? — с удивлением и даже некоторым страхом поинтересовался немец.
— Военнопленный, как видите, — загадочно улыбнулся Титов. — Это сегодня. А что завтра будет — кто знает...
Он понимал, что рискует, говоря так с фашистским солдатом. Но риск был оправдан. Франц переминался с ноги на ногу. Потом спросил:
— Значит, гарантируете?
— Слово советского офицера.
И с такой силой сказал он это, что конвойный с заряженной винтовкой в руках вытянулся перед истощенным, оборванным военнопленным:
— Что я должен делать?
Это был психологический этюд на тему о немецкой муштре: раз ты можешь оказаться сильней — приказывай, будет выполнено.
История одного обыска
В нечеловеческих лагерных условиях узникам не так уж трудно опуститься, потерять человеческий облик. Этого добивались фашисты. Вот почему многие решения партийного бюро были пронизаны стремлением подпить настроение советских военнопленных. Одно из этих решений можно кратко сформулировать так: показать гитлеровцам кукиш. В прямом и переносном смысле...
Дело в том, что фашисты стали догадываться о существовании в лагере радиоприемника. Подпольщики от своих людей в лагерной канцелярии и комендатуре узнали, что на следующий день назначен общелагерный «внезапный» обыск. Ах, так! Ну что ж, пусть ищут.
И вот более сотни солдат уже переворошили, перетряхнули всё, что можно было. Никакого результата. Вдруг кто-то из немцев обнаружил возле одного барака торчащую из земли проволочку. Гитлеровцы рады: наконец-то! Теперь раскопки ведутся с удвоенной энергией. Прибывает лагерное начальство. На глазах у сотен военнопленных, которых специально согнали сюда, торжествующие сыщики извлекают пучок проводов. Всё ясно — здесь спрятал радиоприемник. Но когда вырыта довольно глубокая яма, из нее неожиданно достают один лишь фанерный щит. И на нем красочно нарисован... огромный кукиш. Художник постарался.
Грянул хохот. Военнопленные от души смеялись над незадачливыми сыщиками. Гитлеровцы сперва опешили, а затем стали «шнель, шпель» разгонять зрителей по баракам. Эта озорная и смелая проделка очень уж убедительно говорила об осведомленности подпольщиков, показывала их отвагу, находчивость.
Фашисты пытались что-либо выяснить, провели серию допросов, но ничего не могли добиться. А крохотный радиоприемник, полученный у немецких антифашистов, продолжая честно служить советским людям.
История о кукише еще долго передавалась из уст в уста. Она даже вышла за колючую изгородь лагеря.
Турнир
...Шел 1944 год. В лагерь, созданный поначалу для Советских военнопленных, стали привозить пленных американцев, англичан. Советские люди были истощены до предела, обессилены, оборваны, а иностранцы — сыты, хорошо одеты. Они регулярно получали продовольственные посылки через организации Красного Креста. Иные рассматривали плен как возможность отсидеться в безопасности, пока не кончится война.
Завязать контакты с прибывшими не удавалось. А фашисты еще отгородили «иностранный сектор» колючей проволокой и строжайше запретили советским военнопленным появляться там.
Однажды стало известно, что в бараках иностранцев готовятся провести шахматный турнир. Партийное бюро подпольной организации решило использовать его, чтобы наладить связи. В разных бараках нашли шахматистов-любителей — офицеров В. В. Зорина, М. И. Оборотова, С. И. Ларина и других. Но все они были настолько слабы, что и думать не могли об участии в этом необычном турнире.
И всё же по решению подпольной организации была выделена группа советских шахматистов. Некоторое время их усиленно подкармливали, — товарищи самоотверженно отдавали им часть своего более чем скудного пайка. Тренировались урывками, играя по памяти, напоминали друг другу забытые задачи, шахматные этюды, интересные партии.
Шахматисты были предупреждены подпольщиками: каждый раз придется проникать в бараки иностранцев тайком, под покровом темноты. Риск ежеминутный — фашисты не простят, если узнают о нарушении приказа. Но участие в этом турнире необходимо — оно поможет сблизиться, координировать действия с иностранцами, поднимет авторитет советских людей.
И ни один из наших шахматистов не спасовал, не испугался.
Играли по ночам. Надо было проявить большое мужество и немалую хитрость, чтобы к началу каждого тура оказаться на месте. Представители девяти стран участвовали в этом беспримерном международном турнире. В каждую команду входили пять человек. Советскую группу возглавил Василий Васильевич Зорин — ныне преподаватель высшей математики в одном из столичных вузов.
Когда были сыграны последние партии, подвели итог: первое место заняла советская команда. Победа была заслуженной. Шахматисты отлично выполнили задание.
Турнир, как и предполагали подпольщики, помог завязать и закрепить связи с военнопленными-иностранцами, наладить обмен информацией, объединить усилия в борьбе с фашистами.
Обстановка рождала всё новые и новые формы антифашистской деятельности. А мужество советских людей делало невозможное возможным.
| 
