|
Елена выдернула кольцо гранаты... И вдруг неподалеку неожиданно громко грянуло «ура-а-а». Наши, наши! Девушка вздохнула полной грудью и с наслаждением кинула гранату в убегавших фашистов.
Теперь, когда смерть прошла стороною, Елена бессильно опустилась на землю. Над ней склонился знакомый старшина.
— Жива! — Он широко улыбнулся, и стало как-то удивительно тепло и радостно.
...В этот вечер Елена писала родным в далекий «Баяут». «Я уже не робкая девочка, а боевая. Счастлива, что нахожусь на передовой и как только могу защищаю Родину.
В конце июня 1942 года части 76-й горнострелковой дивизии 21-й армии вели упорные оборонительные бои юго-западнее Белгорода. 216-й стрелковый полк под командованием майора Михаила Белова одну за другой отбивал яростные атаки врага. Особенно тяжело приходилось 2-му батальону старшего лейтенанта Григория Савченко, отошедшему к селу Зимовеньки. На его окраине приказано занять оборону.
В изнурительных боях батальон понес большие потери. В ротах насчитывалось по 30—40 человек, многие из них ранены. Неотступно за батальоном следовала маленькая повозка с радиостанцией. Начальник рации сержант Елена Стемпковская, дежурные ефрейтор Николаи Кочетов и младший сержант Петр Андрушко.
На окраине села Зимовеньки закипела работа. Солдаты торопились отрыть окопы, оборудовать позиции для пулеметов, минометов. На наблюдательном пункте командира батальона радисты хлопотали у рации, устанавливали антенну-штырь с усами.
— Я — Граната. Находимся в квадрате 47. Перехожу на прием. — Кочетов повернулся к Стемпковской:
— Товарищ сержант, связь налажена!
...Налетела вражеские самолеты, вздыбилась земля от взрывов фугасных бомб. Одновременно ударила гитлеровская артиллерия. Под прикрытием ее огня в атаку двинулась фашистская пехота. Но вскоре под плотным огнем советских бойцов она залегла. Снова артналет, и гитлеровцы перебежками: устремились к нашим окопам.
И вдруг, словно из-под земли, перед наблюдательным пунктом выросли шесть гитлеровцев в серо-зеленых мундирах. В горячке боя никто не видел, как они подползли.
— Фашисты! — крикнула радистка, хватаясь за карабин.
Савченко и младший сержант Андрушко почти одновременно метнули гранаты. Гитлеровцы, распластавшись, недвижно застыли на земле. И опять венцы откатились на исходные позиции.
Но враг не успокаивался. При поддержке самоходок, которые двигались с флангов, фашисты вновь атаковали батальон.
— Сержант, — крикнул старший лейтенант Савченко Елене, — передай Гаубице — огонь по самоходкам!.. Поняла?
— С орудиями управится наша артиллерия, а пехоту мы должны остановить, во что бы то ни стало! — передал по цепи старший лейтенант.
В это время залпы наших пушек накрыли гитлеровские самоходки. Но пехота приближалась. Когда до фашистов оставалось 200—250 метров, Савченко дал очередь из автомата — сигнал к бою. Метким шквальным огнем советские воины остановили гитлеровцев. Но стоило стрельбе затихнуть, как они снова бросались вперед. И только с наступлением темноты бой затих.
...Кончилась тревожная ночь. На рассвете на позиции батальона с лязгом, оставляя за собой длинные пыльные шлейфы, двинулись фашистские танки. Но я тогда не дрогнули, не отступили советские воины. Они встретили врага гранатами, выстрелами из бронебоек, огнем пушек с прямой наводки. Оставив на доле несколько пылающих танков, враг отступил.
Через час новая атака. Плотными шеренгами без выстрелов шли гитлеровцы. Но советских солдат психической атакой не испугаешь. Они ждали, когда фашисты подойдут совсем близко. Воздух разорвала пулеметная дробь, загремели выстрелы из винтовок, застрекотали автоматы, с противным воем полетели мины. Только отдельным гитлеровцам удалось прорваться к нашим окопам, но и они были уничтожены в коротком рукопашном бою. Захлебнулась и эта атака.
На землю спустилась ночь. Враг боялся темноты, над нашими позициями непрерывно висели осветительные ракеты, в коротких очередях захлебывались пулеметы... Беспокойная, тревожная ночь.
Савченко приказал радистам перейти в дом на окраине села.
— Справишься одна? — глядя прямо в глаза Елене Стемпковской, спросил старший лейтенант. — Твои радисты здесь нужны. Сама понимаешь, каждый человек
на счету...
— Справлюсь! — кивнула Елена.
Все, кто мог держать в руках оружие, ушли в окопы. Стемпковская осталась одна.
...Четыре дня шла упорные бои. Они то затихали, то разгорались с новой силой. Стрелковый батальон, истекая кровью, едва удерживал свои позиции.
Елена Стемпковская работала на командном пункте. Она детально знала весь ход боя. С радостью передавала донесение: очередная атака гитлеровцев захлебнулась. Девушка чувствовала себя равной среди солдат, и сознание, Что она нужна, придавало ей силы. Пять суток, как оборвалась телефонная связь, и пять суток она не отходила от рации. Только ночью, когда затихали бои, Елена могла чуточку отдохнуть.
...Наступило утро 25 июня. Гитлеровцы возобновили атаки. В комнату вполз Петр Андрушко. На лбу запеклись сгустки крови.
Елена бросилась к нему:
— Петя, сейчас тебя перевяжу. Потерпи!
— Не нужно, — выдавил Андрушко. — Плохи наши дела. Жмет немец...
Он не договорил, закрыл глаза и затих. Плечи Елены сотрясались от рыданий, когда в комнату забежал командир батальона. Рядом охнул разрыв тяжелой мины, за окном завизжали осколки.
— Срочно свяжись с полком, нужна помощь! — Савченко положил перед радисткой исписанный листок бумаги и торопливо ушел. Она быстро настроилась на нужную волну, но из полка никто почему-то не отвечал.
Радистка повторила вызов, перешла на запасную волну, но безуспешно. В чем причина? Елена была в отчаянии.
Сейчас от связи зависит решительно все — жизнь людей, выполнение боевого приказа. Воспаленными от усталости и бессонных ночей глазами беспомощно смотрела на лист бумаги, лежавший перед ней. Что же делать?
— Сирень, Сирень, я — Роза, я — Роза! — непрерывно кричала она в микрофон.
В наушниках слышался разноголосый шум, треск разрядов, посвистывание. Елена забыла обо всем, вызывала и вызывала, сосредоточив все свое вникание только на одном — непременно, как можно скорее установить связь с полком. Далеким и посторонним казался ей рев пикировавших вражеских самолетов, не заметила она, как стихали, удаляясь, орудийные выстрелы и далеко за околицу отодвинулся треск пулеметов.
Вдруг лицо просветлело. В наушниках звучали знакомые слова:
—Я — Сирень, я — Сирень! Роза, где ты?
—Я — Роза, я — Роза, — радостно отозвалась Стемпковская.
Охрипшим голосом девушка торопливо передавала донесение. Увлеченная работой, она не заметила осторожно подкрадывавшихся к дому гитлеровцев.
Все... перехожу на прием. — Елена облегченно вздохнула.
Снаружи раздалась приглушенная отрывистая команда на немецком языке. Радистка оглянулась и замерла: за окном, низко пригнувшись, бежали фашисты. Елена бросилась к двери и забаррикадировала ее. Она успела по рации передать лишь несколько слов:
— Радиопередачу прекращаю... Веду бой. Фашисты совсем близко... — Тяжело вздохнула, едва сдерживая слезы: — Прощайте, прощайте...
Сброшенные наушники повисли на проводе. Из них едва доносилось: «Я — Гром, я — Гром...» Девушка схватила винтовку и что было силы ударила прикладом по радиостанции. Гитлеровцы сорвали дверь с петель и вломились в комнату. На секунду они остановились. Елена в упор уложила одного, другого, третий в страхе шарахнулся в сторону, во и его догнали пули. Путь свободен! Зажав в руке гранату, девушка выбежала во двор. Скорее, скорее в сад, за ним овраг, а там спасение. Навстречу ей толпой бежали гитлеровцы. Елена размахнулась... Страшный удар сзади свалил ее с ног.
Когда она очнулась, то не поверила себе: за столом сидел фашистский офицер, сзади него маячили фигуры двух солдат. Стемпковская закрыла глаза. Может быть, это только кошмарный сон…
— Из какой части такая храбрая? — с усмешкой спросил фашист.
Елена молчала.
Офицер наклонился к ней и, тщательно выговаривая слова, процедил:
— Я спрашиваю, сколько вас, как фамилия командира?
В ответ ни слова.
— Я тебе развяжу язык! — злобно закричал гитлеровец и сильно, наотмашь чем-то тяжелым ударил девушку. Сознание померкло...
Немцам удалось прорваться к командному пункту батальона. Они заметили девушку и бросились к ней. Комсомолка не растерялась. Она взяла винтовку и стана в упор расстреливать гитлеровцев. Убила троих, но остальные нахлынули сразу и схватили ее.
Девушку подвергли мученическим пыткам, добиваясь выдачи военных секретов. Они непрерывно били ее, вырывали волосы, водили по селу и гнусно издевались. Но ничто не вынудило Стемпковскую выдать тайну. Озверелые гитлеровцы отрубили ей кисти рук... Комсомолка умерла страшной смертью, но до конца осталась верной присяге».
Посмертно Елену Стемпковскую Родина назвала Героем Советского Союза. Грамота о присвоении этого высокого звания ныне хранится в Ташкентском государственном педагогическом институте имени Низами, откуда девушка ушла на фронт. А в поселке совхоза «Баяут», где прошло детство героини, школа, в которой она училась, носит имя Елены Стемпковской. Каждый год первого сентября в первых классах на первом уроке учителя рассказывают о жизни и подвиге юной патриотки, отдавшей свою жизнь за счастье и свободу народа...
| 
