|
Около шестнадцати часов 25 июня 1942 года неожиданно в эфире прозвучало: «Радиопередачу прекращаю, веду бой. Фашисты совсем близко». И через несколько секунд: «Прощайте, прощайте. Елена».
Дежурный радист 216-го стрелкового полка 76-й горнострелковой дивизии, услышав слова радистки 2-го батальона Елены Стемпковской, подумал: что-то недоброе случилось. Он быстро настроился на волну батальонной рации.
— Я — Гром, я — Гром. Роза, сообщи обстановку, сообщи обстановку... Перехожу на прием! Перехожу на прием!
Ответа не было. Снова и снова в комнате раздавался тревожный голос:
— Роза, Роза, где ты? Перехожу на прием!
Затаив дыхание, радист жадно вслушивался в неумолкаемый шум и треск в эфире, отыскивая знакомый голос Елены. Незаметно подкралась ночь, а батальонная рация молчала. На рассвете дежурный доложил начальнику о том, что связаться со 2-м батальоном не удалось.
А утром снова бой. Части дивизии под натиском многократно превосходящих сил противника оставили село Зимовеньки, и никто не знал, что же произошло с радисткой 2-го стрелкового батальона.
Примерно через месяц на нашу сторону перешел немецкий солдат-антифашист. Фамилия его сейчас уже забылась. Перебежчик рассказал, что в селе Зимовеньки он был свидетелем неимоверной стойкости и выдержки русской девушки-радистки, оказавшейся в плену. Этот рассказ потряс и изумил нас, воскресив в памяти последнюю радиограмму Елены Стемпковской. Проверить сообщение перебежчика в ту пору не представлялось возможным: наши войска отходили к Дону.
Только после освобождения села Зимовеньки стало известно о героическом подвиге комсомолии Елены Константиновны Стемпковской.
Впервые я встретил Елену Стемпковскую весной 1942 года. Она ничем не выделялась среди многих девушек, надевших солдатские гимнастерки в годы Великой Отечественной войны. Обыкновенное лицо, ласковая улыбка, под черными бровями светятся умом большие проницательные и выразительные глаза. То задумчивые, то по озорному веселые, а чаще серьезные...
Аленка — так звали ее в совхозе «Баяут», который находится в далекой Голодной степи. Всегда веселая, бойкая на язык, любимица я взрослых и сверстников, она была заводилой, старалась всюду успеть. Научилась метко стрелять из малокалиберной винтовки, хорошо водить трактор. В будущем Елена представляла себя в капитанской рубке. Она знала — в нашей стране женщина может быть капитаном дальнего плавания. В ее альбоме хранилась фотография женщины, ведущей огромный теплоход по океанским просторам. Профессия эта была неотразимо привлекательна, казалось, лучше ее ничего нет на свете. И вместе с тем хотелось стать учёным-историком, сделать новое открытие, совершить научный подвиг.
Будущее казалось ей простым и ясным: закончит школу, а там — теперь она твердо решила — в институт, и, конечно, только на исторический факультет.
Весной 1940 года девушка уехала в Ташкент, там успешно сдала вступительные экзамены в учительский институт. Радостная и счастливая возвращалась домой.
...Тихий летний вечер спускался на землю. Лучи заходящего солнца, уже невидимого за горизонтом, еще озаряли огромные кучевые облака. В совхоз Елена приехала еще засветло. Спрыгнула с автобуса и заторопилась домой. Быстро шла по знакомой улице, а потом не выдержала, побежала. Скрипнула калитка, застучали каблучки по ступенькам крыльца.
— Мамочка! Родная! — Елена подошла к матери, крепко обняла. — Поздравь: я студентка исторического факультета!
Недолго погостила она в родном доме. Скоро занятия в институте, и Елена уехала в Ташкент.
Началась неизведанная, интересная жизнь, о которой она столько мечтала. С радостным нетерпением девушка спешила в институт. После каждой лекции узнавала что-то новое, и тогда многое, еще недавно казавшееся непонятным, становилось ясным и близким. Любознательная по натуре, Елена отличалась упорством и настойчивостью. Она решила учиться только на «отлично» и добилась своего; решила быть лучшей спортсменкой — стала.
Незаметно прошел год. Девушка перешла на второй курс. Вместе с подружками готовилась к поездке в Москву. Хотелось увидеть Кремль, Красную площадь, побывать в Третьяковке, в музеях, в Большом театре.
...Солнечное июньское утро. Елена проснулась поздно. Но почему так тихо? Обычно в воскресный день в поселке на улице было шумно, слышался смех, песни. Необычная тишина вызывала тревогу. Торопливо оделась. Из соседней комнаты слышался приглушенный плач. Мать сидела за столом, закрыв лицо руками, плечи ее вздрагивали.
— Мамочка! Что случилось? Объясни ты, ради бога! — Елена приникла к матери. Та тоскливо взглянула на дочь и со вздохом выдавила:
— Война!
В первые минуты девушка никак не могла осмыслить этого короткого и страшного слова. Словно в столбняке стояла она среди комнаты и, широко раскрыв глаза, смотрела на мать. А как же теперь быть с институтом? Немедленно в Ташкент, в военкомат, проситься на фронт!
Шумно за оградой парка на Куйлюковском шоссе. На высоких, поросших травой земляных валах, вдоль древних редутов, сохранившихся с прошлого столетия, расположились люди с кошелками, рюкзаками, узелками. В воздухе стоял разноязычный гомон. Тут были добровольцы, призывники, все молодые, крепкие, задорные...
В военкомате полным-полно народу. Елена Стемпковская с трудом протиснулась к столу.
— Прошу отправить меня на фронт! — выпалила она пожилому майору.
— А что вы там будете делать?
— Что и все! Бить врага!
— Для этого вам не обязательно ехать на фронт, бить врага можно в тылу. Надо заменять уходящих на фронт. — Майор немного помедлил: — Советую пойти на курсы медсестер. В городе развертываются госпитали.
Елена была уверена, что ее сразу возьмут в армию. Категорический отказ выбил ее из колен, она растерялась, не могла сказать нужных слов и, едва сдерживая слезы, вышла из комнаты. На улице у девушки нашлись те слова, которые, как ей казалось, могли бы убедить несговорчивого военкома, тогда вряд ли бы он отказал.
А в тылу она ни за что не останется. Не сегодня — так завтра, но она уедет на фронт! Несколько дней Елена караулила военного комиссара, и все неудачно. Уже совсем было отчаялась и вдруг неожиданно столкнулась с ним в дверях. Мгновенно вылетели приготовленные слова, и она сбивчиво представилась:
— Елена Стемпковская, восемнадцати лет, комсомолка, спортсменка!
Майор с любопытством посмотрел на миловидную девушку и, поразмыслив, сказал:
— Пойдете на радиотелеграфные курсы!
Радостно улыбнувшись, Елена неожиданно для себя громко поблагодарила:
— Спасибо, товарищ майор!
...Невероятно быстро бежало время в казарме, хотя один день походил на другой. От подъема до отбоя, что ни шаг, то по команде, в строю — на занятия, на обед, в кино. Строгий распорядок, часы занятий незаметно откладывали свой отпечаток, росла воинская выучка.
Увлекала работа на радиостанции, особенно нравилось постукивать ключом: передача и прием. А вскоре пришло радостное ощущение победы — пальцы автоматически, не требуя напряжения мысли, быстро отстукивали точки, тире.
Училась с азартом, девчата завидовали. Стемпковская — лучшая связистка, об этом и в газете писали.
Елена радовалась своим успехам, а мысль о фронте не покидала ее.
Девушке полюбилась стрельба из винтовки. На стрельбище, осмотрев мишени, строгий командир часто хвалил разрумянившуюся радистку:
— Молодец, Стемпковская, девять попаданий из десяти возможных. Это результат снайпера!
С ручным пулеметом было потруднее. Нужно разобраться в сложном механизме, запомнить отдельные части, знать принцип их взаимодействия. Бессчетное число раз она собирала и разбирала пулемет. Ныли руки, болели ссадины на пальцах. Иногда закрадывалось недоумение: нужен ли радистке пулемет? Но досада досадой, а учиться надо.
На испытаниях Елена первой вызвалась отвечать, смело подошла к пулемету, взглянула на командира.
— Разобрать и собрать! — приказал он и засек время.
Елена быстрыми, уверенными движениями разобрала, а затем собрала пулемет, одновременно рассказала о взаимодействии частей механизма.
А на полигоне неожиданно для себя почему-то разволновалась, не помнила, как подошла к пулемету. Но, увидев мишень, успокоилась. Тщательно прицелилась.
— Огонь!
Прогремела пулеметная очередь. Звякнули на земле пустые гильзы. Все мишени поражены. На следующий день — экзамены по радиотелеграфному делу.
...В классе тишина. Командир окинул взглядом примолкнувших девушек.
— Курсант Стемпковская! Вижу, вам не терпится, прошу. — Он протянул Елене лист бумаги, исписанный цифрами. — Передайте радиограмму.
Девушка подошла к полевой радиостанции, осмотрела ее, надела наушники, поправила микрофон, быстро настроилась на нужную волну, начала передачу, затем перешла на прием. Она так увлеклась работой, что не слышала, как командир сказал:
— Достаточно! С заданием справились!
В январе 1942 года Елена Стемпковская закончила радиотелеграфные курсы.
...К утру над Ташкентом растаяли облака, по-южному теплое январское солнце залило ярким светом шумные улицы. Горожане провожали воинов на ратные подвиги. Стройными колоннами шагали солдаты, радуя глаз военной выправкой. Вот идут девушки, строгие и подтянутые. Елена Стемпковская правофланговая. По тротуару, боясь отстать, торопливо семенила ее мать, не спуская пристального взгляда с дочери.
| 
