|
 Темной июльской ночью сорок второго года группа наших автоматчиков из 222-й стрелковой дивизии покинула свои окопы и осторожно двинулась в сторону немецких позиций. Группу возглавили Лапшин и Сергей Суворов. Боевая задача была сложной и ответственной: прощупать оборону противника у деревни Хапилово Павловского сельсовета Темкинского района, выявить его огневые средства. Дивизия готовилась к проведению частной наступательной операции, и ее успех мог во многом зависеть от результатов этого ночного поиска.
Автоматчики, соблюдая все меры предосторожности, пересекли «ничейную» полосу и приблизились к проволочным заграждениям. Накануне здесь поработали саперы — проделали проходы в минных полях и витках колючей проволоки.
Гитлеровцы освещали свой передний край ракетами, иногда выпускали одну-другую пулеметную очередь, но наших автоматчиков, как видно, не обнаружили. А они, умело, маскируясь, уже преодолевали вторую полосу проволочных заграждений, за которой невдалеке горбились блиндажи и тянулись траншеи.
— Вперед, за мной!— подал команду Лапшин и побежал к блиндажам.
Бойцы — за ним. Вот они уже забрасывают блиндажи гранатами, строчат по их амбразурам и проемам из автоматов. Фашисты яростно сопротивлялись. Осколком мины был убит отважный политрук, а минуту спустя вражеский огонь поверг на землю комсорга. Наши бойцы вынуждены были отойти. Перед рассветом они попытались вернуться и вынести тела политрука и комсорга, но гитлеровцы шквальным минометным огнем преградили им путь.
А между тем комсорг Сергей Суворов был жив.
Оглушенный близким разрывом мины и пораженный ее осколком, он без признаков жизни лежал на краю какого-то заброшенного окопа, прямо перед вражеским блиндажом. Очнулся с первыми лучами солнца и начал отползать назад. Но враги заметили его, выскочили из блиндажа и направились к нему, чтобы захватить в плен.
— Рус, сдавайсь!
— Живым не сдамся!— прошептал Сергей и нажал на спусковой крючок автомата. Огневой очередью он сразил двух гитлеровцев. Остальные проворно скрылись. Но ненадолго.
Через некоторое время гитлеровцы повторили попытку захватить нашего воина, который к этому времени сумел спуститься в заброшенный окоп. Из своего укрытия он уложил трех вражеских солдат. Рассвирепевшие захватчики открыли по окопу огонь из пулеметов и автоматов. Свинцовые трассы скрещивались, прижимали Суворова к стенке окопа, не позволяли ему поднять головы, чтобы осмотреться, приготовиться к любым неожиданностям. Его ранило.
Но вдруг обстрел прекратился.
«Наверное, ползут», — решил Сергей и выглянул из окопа. Так и есть, несколько вражеских солдат вышли из блиндажа. Суворов ждать не стал и длинной очередью из своего ППШ загнал их обратно в блиндаж.
И снова яростный обстрел. И очередное ранение. И радость, которая придала Суворову сил: он услышал, как с нашей стороны застрочили пулеметы, несколько раз ухнули разрывы снарядов. «Ага! Значит, наши поняли, что кто-то из оставшихся у блиндажей остался в живых, и ведет неравный бой»,— подумал Сергей. Но ничем, кроме поддержки огнем, красные воины в тот миг помочь ему не могли. К тому же гитлеровцы повели интенсивный минометный обстрел наших позиций.
Солнце достигло своего зенита и опаляло своими горячими лучами истекавшего кровью комсорга. От нестерпимой боли он несколько раз терял сознание. Его мучила жажда. А он продолжал бой, не помышляя о его прекращении.
Но гитлеровцам казалось, что не может остаться в живых советский солдат после их шквального обстрела, шли к его окопу, а он встречал и встречал их меткими очередями. Уже больше десятка вражеских трупов валялось на подступах к его позиции.
Суворов стоял, навалившись грудью на стенку окопа, теряя сознание от боли и потери крови, но, не выпуская автомата. Здесь, на Смоленской земле, он оборонял свой последний рубеж, позади которого — Москва, родные марийские просторы, вся Россия, куда захватчикам уже не будет пути. Стоял насмерть...
Догорал закат. Гитлеровцы прекратили свои атаки.
С наступлением темноты наши санитары пробрались к месту отчаянной схватки. Они нашли Сергея Суворова, совсем обессилевшего от семи ран, но готового к новому бою. Санитары вынесли его, а также тело мужественного политрука Лапшина.
Спустя три дня Сергей Суворов умер в госпитале.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 марта 1943 г. рядовому великой армии Сергею Романовичу Суворову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
| 
