|
Механиком шахты был рексист — бельгийский фашист. Трудился он на совесть. Если чувствовал, что русские саботируют работу, грозил карцером и уменьшением пайка. Как-то механик придрался к одному из наших товарищей, ударил его по лицу. Я не удержался, вскрикнул, и тогда рексист схватил за горло меня. Он был убит тут же отбойным молотком. Труп мы спрятали под глыбами пустой породы. Расследование, проведенное немцами, ничего не дало. С этих пор Кюнг и несколько его товарищей начали ко мне присматриваться.
Теперь я сказал, что могу поручиться за нескольких людей из своего барака. Подпольная антифашистская организация Цварберга начинала жить.
Одно новое знакомство оказалось для нас немаловажным.
— Вы петербуржец? — спросил меня вдруг, отведя в сторону, инженер-электрик шахты Павел Васильевич Гайдовский.
— А как вы догадались?
— Некоторая специфика произношения...
Гайдовскому было девять лет, когда его родители эмигрировали из России. Наше знакомство укреплялось, и вот однажды Павел Васильевич сказал, что готов оказать нам помощь. Еще через некоторое время я заговорил с ним об организации побегов. Помнится, он не дал сразу определенного ответа и сказал, что я рискую здесь только своей головой, а у него жена и дети, которые, кстати, живут в двух шагах от гестапо. Но, подумав еще, Гайдовский через несколько дней предложил подобрать две кандидатуры для побега. Я назвал Николая Зубарева и себя.
— Первая кандидатура вполне устраивает, а вторая сразу отпадает, — твердо сказал Гайдовский.
— Вы но доверяете мне? — опешил я.
— Доверяю и поэтому настаиваю, чтобы мое доверенное лицо оставалось здесь. Я не могу опять рисковать и налаживать на шахте новые связи. Пришлось согласиться. Вместо меня стал готовиться к побегу Иван Судаков. Первый побег прошел вполне благополучно, наши товарищи присоединились к бельгийским партизанам — макизарам. Потом побеги участились. Совершались они самыми неожиданными способами: в вагонетках под углем, в цистернах и даже простым, но рискованным способом — в толпе бельгийских рабочих.
Всё шло хорошо, но вот в октябре 1943 года весь лагерь затаил дыхание. Был арестован и отправлен в Бухенвальд Николай Кюнг. Фашистов встревожили участившиеся побеги. Стороживших нас до сих пор немцев послали на фронт. Новые часовые весьма бдительно несли свою службу.
Писари предупредили, что вслед за Кюнгом в Бухенвальд хотят отправить и меня. Узнав об этом, Гайдовский сразу согласился организовать мой побег. Вместе со мной должны были вырваться на свободу Константин Пивоваров и Михаил Емельянов. Пришел день, когда мы надели гражданские костюмы, принесенные Гайдовским, а поверх натянули обычные спецовки с буквами «SU» («Советский Союз»). Кроме букв на спецовке были нанесены огромные белые круги — на такой круг наводят мушку охранники, когда узник пытается бежать.
И вот в этот момент мне приказали не спускаться в шахту, а составить какой-то длинный список. Выручили товарищи по бараку: общими силами составили список за несколько минут. И вот мы с Константином и Михаилом направляемся к шахте. Была уже ночь, шли с колонной третьей смены. И вот лагерь позади, мы на шахте. Чтобы выйти за ее пределы, нужно достигнуть высокой дымовой трубы. Сама труба уже на неохраняемой территории. А над оградой идет к трубе кабель. Предполагалось перебраться через ограду с помощью этого кабеля. Но в тот момент, когда жандармы пропускали через ворота медленно подтягивающуюся колонну, открылся вход на винтовую металлическую лестницу копра. По ней тоже можно было выбежать на неохраняемый шахтный двор. И вот, когда жандарма подозвали к телефону, мы все трое бросились по ступеням вин¬товой лестницы. На ходу сняли спецовки и через минуту смешались с толпой бельгийских рабочих — уже на шахтном дворе.
Через несколько дней на поросших лесом склонах Арденн мы встретились с отрядом, который состоял в основном из русских людей, бежавших из Цварберга. Возглавлял отряд Николай Зубарев.
Вскоре мне пришлось выехать в Брюссель для переговоров с руководителями бельгийского Сопротивления. Там, в столице Бельгии, мы узнали о разгроме партизанской базы.
Что же случилось в Арденнах? Расположение базы стало известно немцам. Им удалось скрытно подойти к партизанской стоянке и установить на высотах станковые пулеметы для кинжального огня. Подготовились к бою две танкетки. Залегли в цепи двести пятьдесят гитлеровцев. А партизан в это время было меньше десяти. Как только раздались первые выстрелы, партизаны отступили в лес, по при этом был ранен Андрей Юдашкин. На помощь ему бросился Иван Попов. Он успел уже скрыться за деревьями, но, услышав стон товарища, опять выбежал на открытую поляну.
Андрей и Иван были отчаянными спорщиками. Их дискуссии превращались иногда в настоящие ссоры, и однажды обоим сказали в отряде: «Прекратите споры, вы всё равно не можете ничего доказать друг другу, только нервы портите. Дойдет до того, что в бою забудете про взаимопомощь!»
И вот пришел этот бой. Уже на виду у эсэсовцев Иван сделал Андрею перевязку. Но уходить теперь было поздно. Двое партизан залегли и долго отстреливались, прикрывая отход основной группы. На склоне осталось лежать до полувзвода гитлеровцев, но Юдашкин и Попов тоже погибли. Их трупы провезли через деревню, и бельгийцы рассказывали, что из рук мертвых партизан с трудом удалось вырвать автоматы.
В Брюсселе я не мог узнать об этом бое подробно, но выяснилось другое: у одного из убитых немцы нашли мои документы, оставленные перед отъездом в столицу на хранение. Товарищи рассказывали, что в деревнях, городках и на железнодорожных станциях поблизости от Арденн появился плакат с моим портретом. За голову «бандита Алекса» обещали крупную сумму. На трех языках перечислялись приметы.
...На одной из брюссельских улиц я увидел немецкий патруль, сразу вспомнил о плакате и быстро прыгнул в трамвай. Почти не зная французского языка, долго объяснялся с кондукторшей. Вдруг трамвай резко затормозил. Улицу перегородили эсэсовцы. Тут же они поднялись в вагон и приказали:
— Стать всем лицом к стене, руки — на затылок. Приготовить паспорта!
Паспорт у меня был надежный — на имя бельгийца Хайдена. Но в висках всё-таки стучало. Знаменательно, что не я один оказался тогда в трудном положении. На глазах пораженных пассажиров молодой парень повернулся спиной к гестаповцам и перепрятал пистолет под шляпу. И его, и меня немцы наскоро обыскали, но ничего не нашли. Трамвай двинулся дальше. Когда парень спрыгнул на перекрестке, молодая кондукторша подняла руку: «Рот фронт!» Пассажиры одобрительно закивали.
Установив в Брюсселе необходимые контакты с руководителями бельгийского Сопротивления, я снова пробрался в Арденны. Николай Зубарев, который тоже выезжал в Брюссель и вернулся в отряд раньше меня, не смог удержаться от искушения, и вместо того чтобы на время затаиться после боя с карателями, организовал опасную и смелую диверсию. Вместе с товарищем он взорвал маслозавод и уничтожил списки участников Сопротивления, захваченные рексистами. Сам Николай не вернулся после этой операции, его задержали гестаповцы. Бельгийские друзья сумели изъять из дела страницы, где говорилось, что Николая задержали с оружием. Так Зубарева миновала смерть. Его приговорили к пожизненному заключению. Только после отступления гитлеровцев из Бельгии Николай получил свободу.
Отряд возглавлял теперь я. Мы проводили учебные тревоги, занятия по самбо, осваивали элементы штыкового боя. Ночью выходили в тридцатикилометровые марши, чтобы лучше узнать окрестности.
Связь с местным населением поддерживали через двух бельгийских партизан: учителя Жана Шафрена и сельскохозяйственного рабочего Жозефа Истаза. Последний был особенно предан нам, после того как русские спасли от карателей его родителей, живших в соседней деревне.
Отряд ушел на новую базу, расположение которой не знали даже местные жители. Мы готовились выполнить ответственное поручение штаба Сопротивления: принять парашюты союзников. До этого момента все воздушные посылки перехватывали фашисты. И вот в передаче лондонского радио прозвучала фраза: «В конюшню вошла белая лошадь». Это значило, что груз сбросят ночью.
В положенный час мы разложили костры на горном склоне. Вскоре небо заполнил ровный рокот самолетов, шла целая армада бомбардировщиков, среди них был и транспортный самолет. Он сбросил парашют.
Мы сразу нашли контейнеры, но заметили, что вслед за армадой союзников, не вступая с ней в бой, шло несколько немецких самолетов. Не приходилось сомневаться, что и гитлеровские пилоты увидели наши костры. Пришлось искать лошадей и, не теряя времени, перевозить контейнеры подальше. Под утро в районе, где горели костры, появились цепи немцев, но отряд был уже в безопасности.
В последующие дни мы занялись изготовлением мин из находившейся в контейнерах взрывчатки. Мины удалось использовать, выйдя на крупную железнодорожную станцию Гуви. Бельгийским рабочим мы посоветовали отойти подальше, чтобы не пострадать при взрыве. Железнодорожники улыбались и отвечали: «Не верим, вы слишком добродушны на вид, вы не партизаны!» Жозеф Истаз всё-таки переубедил их, и тогда наше требование было выполнено с готовностью. Прогремело несколько взрывов, и станция, пропускавшая много воинских эшелонов, надолго вышла из строя.
В одном из походов отряд пересек границу Германии и освободил большую группу русских женщин. В отряде провели неделю четыре американских летчика со сбитых бомбардировщиков и австралиец Френк Уайт. Когда американцев переправляли от нас в штаб Сопротивления, Френк отказался уйти и воевал вместе с нами до последнего дня, очень подружившись с сибиряком Иваном Лагошей.
При встрече с армией союзников Френк и несколько американских офицеров составили для Лагоши и его друзей своеобразную «охранную грамоту», по которой Ивана принимали как самого дорогого гостя в любой части союзников. Вскоре все мы были доставлены советской военной миссией на родину.
Из Бельгии до сих пор приходят ко мне письма и открытки от друзей-макизаров. Знакомые по Сопротивлению приезжали в Ленинград, но я не был в это время в городе, и бельгийцев встречала моя дочь Ирина. Постаревшие макизары оставили для меня памятную медаль «Сопротивление».
Вспоминаешь сейчас те годы и с радостью думаешь о главном: общая борьба с фашизмом сблизила людей, говоривших на разных языках. Эти люди и сегодня горячо отстаивают мир во всем мире.
| 
