|
 17 февраля 1942 года моя жена получила извещение: «...старший лейтенант Гвоздарев погиб в бою с немецко-фашистскими захватчиками». На самом деле я был ранен и оказался в плену. Из лагеря смертников в Якобштале мне удалось ускользнуть, переменив документы. Потом работал на бельгийской шахте, бежал, стал участником русского партизанского отряда, сражавшегося с гитлеровцами в Арденнах, на границе Бельгии, Люксембурга и Германии.
Прежде чем говорить о событиях тех лет, расскажу немного о себе. Под Калугой есть поселок ремесленников-гвоздарей, отсюда наша фамилия — Гвоздаревы. Отец был слесарем на первом в России авиационном заводе в Петербурге. В 1904 году он вступил в социал-демократическую партию, за сбор денег на оружие попал в тюрьму, а по освобождении стал профессиональным революционером. События октября 1917 года я немного помню. Ночью в городе стреляли, а под утро вбежал отец и сказал маме:
— Взяли Зимний!
Скоро мы переехали из полуподвала в генеральские апартаменты. Отставное «превосходительство» потеснилось, но шептало матери:
— Подожди, комиссариха...
Отец прошел всю гражданскую войну, потом стал «красным директором» чугунолитейного завода под Гатчиной, депутатом Ленинградского Совета.
Я поступил в школу в 1919 году, восьмиклассником меня приняли в комсомол. Уже с завода, где я начинал работать на слесарном участке, вызвали в райком, дали мандат коллективизатора и револьвер «Смит-Вессон» Мне тогда было семнадцать лет. А потом Балтийское море, Кронштадт. По комсомольскому набору 1933 года я стал военным моряком. Еще через два года для меня определилась новая профессия. В Кронштадт приехали из ленинградской милиции, сказали коротко: «Будем ловить бандитов. Нужны добровольцы».
Меня включили в пятую бригаду уголовного розыска. Подготовки было три дня, а на четвертый поручили двести шестнадцать розыскных дел. Но ученье, конечно, продолжалось — в научно-техническом отделе высшей школы НКВД.
Летом 1941 года нас, криминалистов, часто вызывали по тревоге: «Явиться на рабочее место в полной боевой готовности. Иметь при себе оружие, противогаз, еду...» Все немного волновались, но тревога оказывалась ложной. В то воскресенье нас опять вызвали. Отрапортовав, мы ждали, что сразу отпустят по домам. Но нас задержали. А потом прозвучало: «Фашистская Германия вероломно напала...» Война!
|
