|
Вот программные основы германского фашизма, изло¬женные не в секретном документе, а в открытой книжон¬ке. С приходом нацистов в тридцать третьем году к вла¬сти она переиздавалась ежегодно, навязывалась в каче¬стве необходимого атрибута каждой немецкой семье и яв¬лялась сзоего рода цитатником. На ней воспитывалось поколение немцев тридцатых годов, когда вся Германия, согласно этой программе, превращалась в казарму.
Захватив власть, германская национал-социалистская партия установила авторитарное государственное управ¬ление и взяла курс на «истребление марксизма огнем и мечом», на милитаризацию страны, создание сильного вермахта для завоевания мирового господства. Уже в се¬редине тридцатых годов в Европе зримо вырисовывался очаг войны.
Этот факт Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И. В. Сталин отмечал в беседе с председателем американ¬ского газетного объединения «Скриппс-говард ныоспей-перс» Рой Говардом 1 марта 1936 года.
«Пока наибольшую активность проявляет дальневос¬точный очаг опасности,— указал он, имея в виду импери¬алистическую Японию.— Возможно, однако, что центр этой опасности переместится в Европу. Об этом говорит хотя бы недавнее интервью Гитлера, данное им одной французской газете. В этом интервью Гитлер как будто пытается говорить миролюбивые вещи, но это свое «миро¬любие» он так густо пересыпает угрозами по отношению к Франции и Советскому Союзу, что от «миролюбия» ни¬чего не остается. Как видите,— сказал в заключение Сталип,даже тогда, когда Гитлер хочет говорить о мире, он не может обойтись без угроз. Это симптом!»
В последующие годы опасность Советскому Союзу со стороны фашистской Германии непрерывно возрастала. Советские руководители видели, что вовсе избежать вой¬ны с ней вряд ли удастся. В канун сорок первого они ду¬мали над тем, как не допустить ее в наступающем году, хорошо зная, что страна не успела сделать все, чтобы в случае вторжения врага остановить его у самых границ и в короткие сроки уничтожить. Для этого крайне необхо¬димо было, как впоследствии заметил Сталин в беседе с Черчиллем, хотя бы нолгодика.
Вместе с тем не было сомнения и в том, что Советский Союз, несмотря на огромные трудности, которые придется преодолевать народу в случае войны, способен не только противостоять агрессору, но и сокрушить его. Для такой уверенности были все основания. Советские люди, ведо¬мые партией, в тридцатые годы настойчиво и последова¬тельно укрепляли оборонное могущество государства, идя даже на определенные жертвы и ограничения.
С выполнением государственных заданий советскому народу пришлось спешить. Опоздать в этом деле — зна¬чило проиграть наверняка.
В последнюю мирную новогоднюю ночь Сталин не мог не вспомнить поставленную им от имени партии задачу советскому народу по превращению страны в могучую индустриальную державу. Было это в марте 1931 года на Шестом съезде Советов. Он указал тогда:
— В связи с тем, что промышленное развитие России отстало от капиталистических стран на 50—100 лет, со¬ветский народ должен спешить и пробежать это расстоя¬ние за 10 лет. Либо мы это сделаем, либо капиталисты нас сомнут2.
Так стоял вопрос.
Планы, намеченные партией, были весьма напряжен¬ными. Чтобы осуществить их, советским людям приходи¬лось работать с удвоенной-утроенной энергией и самоот¬верженностью.
Невозможно передать словами тот удивительный па¬фос созидания, который царил повсюду. Беспримерный в истории трудовой подъем многомиллионных масс обес¬печил высокие темпы работ. В короткие сроки была осу¬ществлена индустриализация страны, создана материаль-
но-техническая база социализма. На колхозных полях ра¬ботали сотни тысяч тракторов и комбайнов. Расцвела жизнь не только в городе, но и в деревне.
Это был громадный скачок от отсталости к прогрессу, совершенный за двадцать лет. Если учесть, какое жалкое наследство мы получили от царской России, то надо при¬знать, что советский народ совершил в эти годы чудеса.
В последнем предвоенном году уже выплавлялось свы¬ше восемнадцати миллионов тонн стали и пятнадцать миллионов тонн чугуна, добывалось более тридцати одно¬го миллиона тонн нефти и сто шестьдесят шесть миллио¬нов тонн угля. По сравнению с тринадцатым годом вало¬вая продукция промышленности увеличилась в восемь с половиной раз, а производство средств производства почти в шестнадцать.
Но к концу тридцатых годов все настойчивее и настой¬чивее стучалась в дверь война. Пришлось пойти на новые жертвы и ограничения. В целях дальнейшего роста про¬изводства, еще большего укрепления дисциплины на предприятиях в сороковом году был совершен переход с семичасового рабочего дня на восьмичасовой, с шести¬дневной рабочей недели на семидневную. Пришлось за¬претить самовольный уход с одного предприятия на дру¬гое. Центральный Совет Профсоюзов обратился тогда к трудящимся с призывом: «Для дальнейшего укрепления оборонной мощи своей Родины рабочий класс СССР дол¬жен пойти на необходимые жертвы». На митингах, собра¬ниях, в заявлениях, публиковавшихся в печати, совет¬ские люди одобрили вынужденные обстановкой чрезвы-чайные меры.
Помня завет нашего учителя Владимира Ильича Ле¬нина о том, что «самая лучшая армия, самые преданные делу революции люди будут немедленно истреблены про¬тивником, если они не будут в достаточной степени воору-жены, снабжены продовольствием, обучены»3, партия особое внимание уделяла развитию оборонной промыш¬ленности. Если ежегодный прирост всей промышленно¬сти на протяжении трех предвоенных лет составлял в среднем тринадцать процентов, то военной продукции — тридцать донять.
Разрабатывались и запускались в серийное производ¬ство новые образцы вооружения. Были созданы лучшие и мире танки Т-.'И п 1\В, самолеты-истребители, штурмовики, бомбардировщики, боевые машины реактивной артиллерии, любовно названные солдатами в дни войны «катюшами».
Политические, государственные и военные деятели лично осуществляли контроль за ходом работы военных заводов, чтобы в случае возникновения каких-либо нару¬шений быстро принять меры к их устранению.
Работники оборонной промышленности и конструкто¬ры пользовались особым уважением и почетом. Многие из них ,за плодотворную деятельность в повышении обо¬роноспособности страны удостаивались самых высоких правительственных наград и государственных премий.
В ответ на заботу партии и правительства об усиле¬нии боевой мощи наши Вооруженные Силы совершенст¬вовали оперативную и боевую подготовку, повышали бое¬готовность.
Как раз в канун Нового года проводилось совещание высшего командного состава Советской Армии, на кото¬ром присутствовали члены Главного военного совета, секретари ЦК ВКП(б) А. А. Жданов и Г. М. Маленков. В течение нескольких дней военачальники рассматрива¬ли проблемы современной войны.
Советские политические и военные руководители при определении форм и способов ведения вооруженной борь¬бы, в отличие от германских деятелей, делавших ставку на «молниеносную войну», считали, что будущая война будет носить длительный и напряженный характер. Эта точка зрения на войну и была изложена на совещании Маршалом Советского Союза С. К. Тимошенко, ставшим с мая сорокового года наркомом обороны.
В современную эпоху при вооруженной борьбе большого масштаба редко удается путем одной реши¬тельной операции сразу достичь конечной цели войны,— сказал он.— К достижению этой цели предстоит идти путем осуществления ряда промежуточных задач, каждая из которых может оказаться настолько значительной, что явится содержанием целого стратегического этапа.
Выступивший вслед за ним начальник Генерального штаба генерал армии К. А. Мерецков прежде всего отме¬тил, что в соответствии с решениями мартовского (1941 г.) Пленума ЦК ВКП(б), рассматривавшего итоги советско-финляндской войны, в Советской Армии прово¬дится большая, планомерная и целеустремленная перестройка боевой подготовки и общей готовности войск к обороне.
— В настоящее время партия и правительство, обес¬печивая нашу армию всем необходимым, требуют, чтобы мы были всегда в боевой готовности к отражению агрес¬син,— подчеркнул он.— Мы ни на одну минуту не долж¬ны забывать, что живем и работаем, когда идет война. Не теряя ни одного часа, мы должны совершенствовать нашу боеспособность,— заключил начальник Генштаба.
|
