|
...И уведет тропинка от крыльца,
И от любви, и от родного дома,
И превратится на глазах в бойца
Всегда веселый секретарь райкома...
А. Скворцов
Как приходит к человеку бессмертие? Наверное, по-разному. Но всегда к тем, кто жил для людей. Проходят десятилетия, а имя человека все остается в сердце, как будто он был тебе родным. А он и в самом деле родной. И память о нем помогает в трудные дни.
...Была она юной, синеглазой и русой, была веселой и доброй. И бескомпромиссной. Всем сердцем преданная Родине и комсомолу невысокая девушка с лучистыми глазами.
ghjkkkk
Лиза Чайкина... Чайка... Имя, ставшее знаменем. 11 сегодня, в 80-е годы, она с нами. Есть улицы Лизы Чайкиной, совхозы и колхозы, бригады имени Лизы Чайкиной. Комсомольские организации, 700 пионерских дружин борются за честь носить имя Лизы.
В годы войны имя Чайкиной было грозным оружием: миллионы солдат отомстили врагу за Чайку. А теперь есть Музей комсомольской славы имени Чайкиной. И каждый, кто посетил его, уже не забудет этого дня. Он словно бы унесет с собой свет души, частицу героического сердца, которое перестало биться 22 ноября 1941 года.
Страницы недолгой жизни
Стоит в глубине России среди бескрайних валдайских лесов и синих озер поселок Пено. Живут в нем хорошие, трудолюбивые люди — лесозаготовители, строители, рыбаки. Много таких поселков на Руси, десятки тысяч. Но этот знает вся наша страна. Здесь погибла Лиза Чайкина.
Десятилетиями — это стало традицией — приезжают в конце ноября в Пено Лизины товарищи по учебе, соратники по партизанской борьбе, те, с кем работала она в райкоме комсомола. Приходят ее постаревшие уже подруги — колхозницы, учителя. Приезжают и юные следопыты из Алма-Аты, Фрунзе, Куйбышева, Горького, Ленинграда, Москвы и других городов и республик страны. Они привозят венки из ярких цветов, и вокруг заснеженного памятника в очередной раз вспыхивает пламя алых гвоздик и роз...
Юные следопыты — хранители боевой славы qbohx отцов — слушают рассказы старших о жизни и подвиге Героя Советского Союза Лизы Чайкиной, воспоминания о ее товарищах, погибших в годы войны.
Родилась Лиза в маленькой валдайской деревушке Руно. Добираться до Руно от Пено надо на санях (если зимой) или на пароходе (если летом). Сначала нужно ехать до деревни Наумово. Потом переправиться паромом на другой берег озера. А там пешком идти лесами. Через несколько верст выбежит вам навстречу деревушка. Это и есть родное село Лизы Чайкиной. Здравствуй, Руно.
Нынче Руно обозначено на всех туристских картах и картах государственного значения. Сюда ведут отмеченные на этих картах маршруты. У Руно условное обозначение: желтый квадрат с алым солнцем в нем — «место жизни и деятельности выдающихся людей».
Если летом пройти по главной улице деревни Руно в ту сторону, где она упирается в лес, дорога постепенно сузится в тропу и поведет вас по местам удивительной красоты. Здесь прошло Лизино детство. Тропинка то взлетает по усыпанному ромашками холму, то опустится к лиловой от колокольчиков поляне, то окунется в сумрачную, полную хвойного аромата заросль, то окружит ее белизна озаренных солнцем берез...
Вы будете взбегать по тропе, пересекать вместе с нею ручей, сворачивать в чащобу и все нетерпеливее всматриваться: где же Залесье? Где школа, в которую она ходила, где изба-читальня, в которой Чайкина потом работала?
Нет ни школы, ни избы-читальни — нет Залесья. На широких, окруженных перелесками холмах только зелень трав. И если всмотреться, засыпанные землей и заросшие травой холмики — один квадрат, другой, десятый — основания домов.
Залесье уничтожила война. Теперь здесь огромный зеленый пустырь. И только старожилы, поселившиеся в соседних деревнях, могут рассказать вам, каким было Залесье в те годы, когда сюда бегала в школу в лаптишках десятилетняя Лиза.
После того как закончилась война, отгремели праздничные салюты, в маленький домик в деревне Руно стало приходить все больше писем от вернувшихся с войны фронтовиков, пионеров, учителей, родителей, потерявших в боях своих сыновей. Люди просили Ксению Прокофьевну Чайкину рассказать о ее дочери.
И она рассказывала без устали:
— Лиза в детстве бедовая, бойкая была девчонка. С первого класса на «отлично» училась. Прибежит, бывало, из школы: «Мамушка, у меня опять «отлично». С книжкой или газетой: «Давай, мамушка, почитаем». Бабы только руками разводили: «Что у тебя за девчонка, Ксюша!»
С первых дней учения Лиза полюбила свою школу. Здесь каждый день она открывала для себя что-то новое и о родных местах, и о большом мире, что находится далеко-далеко, за лесами и озерами. Все было ей вновь, все интересно.
Каждый день возвращалась она домой взволнованная от переполнявших ее новостей, бежала в поле, где убирали лен женщины, и, дождавшись, когда все приостанавливали ненадолго работу, чтобы отдохнуть или перекусить, начинала торопливо сообщать им новости. Ничего не могла удержать в себе, хотела, чтоб и они узнали новое, обязательно, а как же!
— Смотри,— кивали Ксении женщины,— летит твой одуванчик.
Ксения Прокофьевна глядела в конец поля, туда, где у леса мелькала белокурая головка.
— Бежит наша газета,— смеялись подруги Ксении.
— И что за дочка у тебя, а, Ксюша? Другие ребятишки играют, а эта все новости носит, не угомонится.
В их глухие заозерные дали редко наведывались гости. Ни дорог тебе, ни путей, только леса да огромные молчаливые озера. В такой глухомани жители отличались и отзывчивостью, и добротой. Соседа, пришедшего погостить, называли «приятный ты мой» или «желанная ты моя». Друг друга держались, помогали, если надо, крепко; помощью этой дорожили.
Так что росла Лиза, воспринимая все лучшее присущее местным жителям. Только в ней ярче, заметней проступали эти черты.
В один из майских вечеров в доме у Чайкиных то, и дело хлопали двери. Каждый вернувшийся с поля заходил послушать, что рассказывает возвратившийся из Осташкова старший сын Чайкиных, Степан.
А Степан рассказывал о пионерах. Увидел он их в день отъезда из Осташкова. Проезжали Степан с другом по центральной улице и удивились: бегут люди, кричат что-то друг другу, куда-то показывают...
Оказывается, шли по улице под барабанный бой двадцать ребят строем, каждый в белой рубашечке и на шее красные косынки. Так и пылают!
— Народу набежало,— повторял Степан.— А они идут под барабанный бой. И все вокруг им машут и кричат: «Да здравствуют пионеры!»
На следующий день Лиза вернулась из школы, сбросила сумку, поела наспех и опять убежала.
— Куда? — крикнула ей вслед сестра Маша.
Но Лиза махнула рукой и умчалась в конец улицы, где жила ее подруга Катя.
В тот день за деревней ребята, которые учились вместе с Лизой, дотемна шастали в старый сарай. И лица были у них в этот день хитрые.
А к ночи, когда в окнах зажглись огни и матери стали стелить постели, обнаружили, что из лоскутных одеял ребята аккуратно вырезали красные куски материи. Только наутро родители поняли, ради чего были испорчены одеяла...
По деревне с холщовыми сумками наперевес, в чисто вымытых лаптях шагали пионеры с алыми платками на груди. Впереди — счастливая Лиза.
Строй промаршировал до конца улицы, до леса, к той тропе, что вела в школу в Залесье. На опушке ребята поглядели: вся деревня махала им вслед.
Конечно, в тот день пионерский отряд еще не был создан. Только в новом учебном году, седьмого ноября 1929 года, Лиза Чайкина и ее товарищи стали пионерами.
|
