|
Она знала, какая жестокая, какая опасная предстоит борьба.
Еще в июле 1941 года Яков Ефимович Шевелев с помощью партийного актива создал истребительный батальон. Затем он был преобразован в партизанский отряд.
— Пеновский партизанский отряд начал готовиться пи случай оккупации,— сообщил ей Я. Е. Шевелев.— Сегодня уже роем землянки. Завозим продовольствие. Тебе Поручаем подобрать связных. Берем только добровольцев. С каждым отдельно и очень серьезно поговори. Не только храбрость в таком деле нужна. Выдержка, ум требуются. И стойкость, конечно. В случае чего, сама понимаешь...
~ Понимаю,— коротко ответила Лиза.
Шевелев спросил, сколько она сможет подобрать верных комсомольцев для работы в тылу у врага, она ответила: «Сколько потребуется».
Девятнадцать ушли в подпольную группу на диверсионную работу. Десятки сражались вместе с Лизой в тылу врага. И ни один из тех, кого выбрала Лиза Чайкина в связные, не струсил, не предал, не отступил.
Володя Павлов, шестнадцать лет, умер от штыковых ран при пытках. Молчал.
Зина Голицина, шестнадцать лет, разведчица, умерла при пытках. Молчала.
Коля Фокин, Вася Иванов, Коля Беляев — пятнадца-ти-шестнадцатилетние подростки пали смертью храбрых при выполнении боевых заданий.
Вечная память юным героям. Их имена свято чтят на калининской земле.
«Когда в Осташкове начала формироваться 2-я особая партизанская бригада Северо-Западного фронта,— вспоминает Я. Е. Шевелев,— первыми партизанскими отрядами, вошедшими в ее состав, были Осташковский и Пеновский».
...И вот они шли на первое боевое задание. Негреющее зимнее солнце оседало к горизонту. Голубел от теней снег. Искрились в последних лучах верхушки огромных заснеженных елей.
Все пятеро остановились одновременно. Лиза поняла, что поразило партизан. До войны этот лес можно было слушать и наблюдать часами, смотреть на белок и зайцев, наслаждаться пением птиц... Зимой в лесу всегда тихо. Но когда-то это была умиротворяющая, спокойна тишина. Теперь же страшное безмолвие угнетающе подействовало на ребят. Лес казался мертвым.
Неверное движение, случайный хруст — падай скоре в снег, замри. Чтобы не взяли тебя на мушку. Бесшумно крались ребята по родному лесу. «Помните: всюду враг. Всюду — смерть»,— говорил им командир. Они; помнили. А потом посмотрели друг на друга, улыбнулись. «Нет, не трусят,— подумала Лиза,— просто волнуются».
Задание было взорвать мост. По нему днем и ночью шли эшелоны. Враг нацелился на Москву. Группа Лизы пробиралась к мосту. Партизаны знали время смены караула, прохождения поездов, умели подложить взрывчатку...
И вдруг непредвиденная встреча. Лиза первая увидела офицера в форме, с сигаретой в зубах. Сквозь березы виднелась машина и возле нее несколько солдат. Какие-то мгновения, оторопев от неожиданности, партизаны стояли как вкопанные. Лиза опомнилась первая. Выстрелила, и офицер упал, тут же застрочили автоматы, засвистели пули... Начался бой. Немцев было трое, а наших — пятеро. Партизаны выиграли бой. Без потерь. Убитых оттащили подальше от дороги, в лес, чтобы никто не мог даже следов найти. Машину столкнули в кювет, забросали ветками и снегом.
Они выполнили и основное задание: мост был взорван. Эшелон с боеприпасами пошел под откос.
В планшете убитого офицера, который они прихватили с собой, оказалась карта. На ней было обозначено предстоящее направление движения фашистских войск, были другие ценные документы. Они хранятся сейчас в Центральном музее Советской Армии.
Потом стычки с фашистами стали обычным делом. Конечно, часто они кончались потерями: возвращаясь с задания, партизаны несли на руках товарищей, чтобы похоронить их со всеми почестями.
Смерть всегда шла рядом, таилась за каждым углом. Отлично зная это, юноши и девушки писали заявления с просьбой принять их в комсомол: «Хочу сражаться до победы».
На первом комсомольском собрании партизанского отряда, прежде всего на повестке дня стоял вопрос о приеме в комсомол.
Лиза облокотилась на стол, сколоченный специально для этого случая и покрытый кумачом. Оглядела землянку. Ребята сидели тихие и торжественные. Посреди землянки перед столом стоял Михаил Сизов.
Ей вспомнилась школа, в которой он учился, шумная, веселая.
Однажды она пришла в школу из-за этого подростка. Его поведение разбиралось на педсовете, Лиза после задания долго говорила с ним.
Секретарь райкома предложила ему вместе с ней съездить на соревнования по стрельбе, проходившие в селе Ширкове. Возвратившись с соревнований, Михаил стал старостой школьного стрелкового кружка.
И вот Миша стоит перед покрытым кумачом столом в землянке, в глухом партизанском лесу, далеко от всех, кого любил.
«Прошу принять в ряды комсомола, чтобы сражаться и погибнуть среди лучших».
Лиза нахмурилась, подняла голову.
— Погибнуть? Это почему?
— Кто идет первым, всегда погибает,— убежденно ответил Миша.
Лиза не сразу ответила ему. Она думала о том, что он сказал, и согласилась с его желанием быть впереди, но не больше.
— Кто-то обязательно остается в живых,— спокойно сказала Лиза.— Не надо думать о смерти. Мы еще поживем. Нам надо дожить до победы,— и вдруг улыбнулась: — Кто-то же должен рассказать на праздничном вечере в школе и про эту нашу землянку, о том, как мы сражались, и о первом комсомольском билете, который вручает подпольный райком в тылу врага...
Все члены бюро проголосовали единогласно. Неожиданно вошел комиссар партизанского отряда Яков Ефимович Шевелев.
— Чайка, ты мне нужна.— Увидел у Миши в руке комсомольский билет, обнял за плечи, сказал «поздравляю» и отошел в сторону.
И по тому, как он это сказал, Лиза поняла, что Шевелев чем-то озабочен.
— Случилось что, командир?
— Кто у тебя на связи в Крутом? — спросил Шевелев.
— Тоня Михайлова,— ответила Лиза.— А что?
— А в Покатном?
— Сивков Павел. Верный парень.
— А в Красном? — не отвечая, продолжал Шевелев.
— Маруся Купорова...
Лиза не успела договорить, сказать что-либо доброе в адрес подруги. Шевелев перебил.
— Тоже верная?
— Тоже,— повторила Лиза.— Да что случилось-то, Яков Ефимович?
— Понимаешь... Не вышли твои на связь. Ни один.
— Как? — Она побледнела.
— Разведка вернулась. Сутки в снегу пролежали, ждали. Ни один не пришел. И сведений ни в одном тайнике нет.
— Как же это так...— растерялась Лиза.
— Может, это сработало, посмотри.— Он протянул Лизе небольшую листовку.
«С болью сообщаем,— прочитала она,— что Пеновский партизанский отряд уничтожен. Москва взята. Ленинград пал. Во избежание лишних жертв... Сопротивление бесполезно...» И подпись: секретарь подпольного райкома партии Шевелев.
Лиза смяла зло бумагу, отошла в сторону.
— Фашистская пропаганда,— сказал Шевелев.— Сбросил листовки самолет с красной звездой — попробуй не поверь.
Он посмотрел на скомканный листок, спросил:
— Что скажешь?
— Идти мне туда надо, командир.
— Брось,— махнул рукой Шевелев.
— Увидят меня,— продолжала Лиза, не обращая внимания на его протест,— поймут, что все это фашистские враги — и про отряд, и про Москву.
— А если захватят в плен?
— Вы думаете, я боюсь этого, командир? — Лиза подняла на Шевелева бесстрашные и грустные глаза.— Я уже давно ничего не боюсь...
— Все равно не пущу,— упрямо повторил комиссар отряда.— И не убеждай.
— Пойду. Должна пойти и пойду. Я сама…
— Я... я...— сорвался вдруг комиссар.— В отряде достаточно боевых ребят. А на тебе разведка, все наши связи.
— Политическая и воспитательная работа,—добавила Лиза.
— Люди меня должны увидеть, меня, понимаете? Меня знают, мне доверяют: я секретарь райкома комсомола.
— Все равно не пущу,— упрямо повторил Шевелев.— Не могу. Не проси.— И, не выдержав, повысил голос: — Не имею права!
— Неужели мы дадим людям поверить, что отряд погиб, что Москва взята, что Гитлер Россию победил? — И, взглянув на него, все поняла. Нельзя, чтобы поверили.
Она подошла к Шевелеву, сказала:
— Все будет хорошо... Вот увидите. И пройду, и встречусь, с кем надо, и связи восстановлю.
Она ушла в ту же ночь, ушла, чтобы сказать людям правду.
|
