|
28 января
28 января. Наш полк сосредоточился в районе Городища; поддерживая стрелковую дивизию, он участвует в боях по уничтожению северной группировки противника. В эти дни все наши гвардейцы стали своеобразными летчиками, живут в больших транспортных самолетах, оставленных фашистами на аэродроме,— теперь здесь огневая позиция нашего дивизиона. Установили «буржуйки», для дымоходов сделали в самолетах отверстия и греемся в свое удовольствие.
Из нашей батареи только двое дежурят в кабине боевой машины — командир и водитель. Остальные наслаждаются отдыхом в тепле. Оглядываю своих друзей. Костя Нетунаев, мастер на все руки. До войны он работал слесарем на заводе в Свердловской области, а теперь—орудийный мастер. Читает письмо и радостно улыбается. Люблю наблюдать, как солдаты читают письма. Вот человек нахмурился, печальными стали глаза; а то улыбнется или засмеется — видать, развеселили известия земляков. Да, очень мы, фронтовики, соскучились по родному дому...
31 января. Интересный случай: несколько фашистских транспортных самолетов пытались пробиться к своим окруженным войскам. Наши зеинтчики открыли огонь, самолеты развернулись обратно, но один из них сбросил груз в нашей зоне. Несколько мешков попало прямо в лагерь немцев-военнопленных. И что оказалось в этих мешках? Железные кресты недобитому воинству! Смеялись не только наши бойцы, но и пленные гитлеровцы. Правда, их смех был смехом сквозь слезы.
1 февраля. Едем па огневую позицию. Дороги занесло снегом, свернешь хоть чуть-чуть в сторону — забуксуешь... Впереди стоит машина, застрявшая в снегу. Па прицепе тяжелое орудие. Бойцы дружно расчищают лопатами снег. Ветер рвет его прямо с лопат и уносит в открытую степь. В кабине машины, упершись головой в лобовое стекло, уже успел задремать младший лейтенант. Б это время к машине подошел, прихрамывая, с палкой в руке, подполковник с эмблемой пехотинца. Закричал на бойцов, что они создали на дороге пробку. Увидев спящего в кабине, резким движением рванул дверку. Ну, думаю, сейчас получит младший лейтенант разнос. Пусть, как говорится, не спит па ходу. -Ну-ка, вылезайте, я научу вас, как надо колонну вести! И толкнул младшего лейтенанта в бок. Тот, еще сонный, в одно мгновение выскочил из кабины. -...Саша?! Ты?! У подполковника выпала из рук палка. —Сынок! Два сталинградца стояли, обняв друг друга. -Да ты скоро отца догонишь! Сын наклонился, подал ему палку. —Ерунда! Касательное, ниже колена,— сказал подполковник. Они сели в кабину. О чем-то оживленно говорили, смеялись. Глаза их светились счастьем. Их можно било понять: встретиться на войне отцу с сыном!
2 февраля. Ура! Вчера вечером дали последние залпы. Немцы капитулируют. Бойцы обнимали друг друга, целовались. Состоялся митинг. Говорили коротко. Да и что говорить? Ведь победа ковалась нашими руками. Прошли ад из огня и железного крошева. По вынесли, и поставили врага на колени! На митинге вспомнили славных своих командиров, начальника штаба дивизиона Дятлова, командиров батарей Сол ом ко, Хомутова, Малеева, Долгих, многих младших командиров и бойцов, которым не пришлось дожить до нашего торжества. ...Оставлены огневые позиции. Прощай, родная волжская земля, так щедро смоченная кровью твоих сынов. Еден в хутор Вертячий, где находятся наши тылы. Пробиться трудно, почти невозможно. Все дороги забиты пленными, идут и идут без конца. Истощены до предела. Довоевались. Вот бы их фюрера сюда, посмотрел бы на своих завоевателей!
|
