|
Обстановка, складывавшаяся па юго-западном на¬правлении, особенно в районе Киева, настораживала Со¬ветское Верховное Главнокомандование. Поэтому оно за¬благовременно предпринимало меры к недопущению там кризисного положения. Из имевшихся в распоряжении Ставки резервов значительные силы были выделены Брянскому фронту, которому поставили задачу нанести удар во фланг рвавшейся на юг группе Гудериана и раз¬громить или, на худой конец, ослабить ее, не допус¬тив выхода немецких танков в тыл Юго-Западного фронта.
Чтобы усилить Брянский фронт, Ставка решила рас¬формировать Центральный фронт и передать его войска
229генералу Еременко. Прежде чем принять это решение, Сталин 24 августа провел с ним переговоры по этому воп¬росу:
«Сталин: У меня к вам несколько вопросов:
1 Не следует ли расформировать Центральный фронт, 3-ю армию соединить с 21-й и передать в ваше распоряжение?..
2.Вы требуете много пополнения людьми и вооруже-нием... Мы можем послать вам на днях, завтра, в край¬нем случае послезавтра, две танковые бригады с некото¬рым количеством KB в них и два-три танковых баталь¬она; очень ли они нужны вам?
3.Если вы обещаете разбить подлеца Гудериана, то мы можем послать еще несколько полков авиации и не¬сколько батарей PC. Ваш ответ?
Еременко: Отвечаю:
1. Мое мнение о расформировании Центрального фронта таково: в связи с тем что я хочу разбить Гудери¬ана и, безусловно, разобью, то направление с юга надо крепко обеспечить. А это значит — прочно взаимодейство¬вать с ударной группой, которая будет действовать из района Брянска. Поэтому прошу 21-ю армию, соединен¬ную с 3-й армией, подчинить мне...
Я очень благодарен вам за то, что вы укрепляете ме¬ня тапками и самолетами. Прошу только ускорить их отправку. Они нам очень и очень нужны. А насчет этого подлеца Гудериана, безусловно, постараемся задачу, по¬ставленную вами, выполнить, то есть разбить его».
Ставка в основном выполнила свои обещания по уси¬лению Брянского фронта. Туда были отправлены стрел¬ковые и танковые соединения и части. Для поддержки и прикрытия войск фронта с воздуха была создана впервые в Великой Отечественной войне резервная авиационная группа Главного командования.
Однако Брянский фронт не выполнил поставленную ему задачу. Главная причина этого заключалась в том, что командование фронтом, не имея необходимого опыта организации и проведения крупной наступательной опе¬рации, не смогло из имевшихся в его распоряжении сил создать ударную группировку. К тому же частью сил, со¬гласно приказу Ставки, фронт вел наступательные дейст¬вия на рославльском направлении. Удары во фланг груп¬пе Гудериана, как говорят военные, наносились «растопыренными пальцами» и поэтому должного результата не дали.
Прикрывшись двумя дивизиями против Брянского фронта, 2-я танковая группа прорвалась далеко на юг, выйдя в тыл Юго-Западному фронту. 10 сентября ее передовые части ворвались в Ромны. Навстречу им кременчугского плацдарма устремились танковые ча¬сти Клейста. Нависла реальная угроза окружения глав¬ных сил Юго-Западного фронта.
Видя это, Военный совет фронта направил телеграмму Г( Ставку с просьбой о скорейшем отводе войск на восток из образующегося мешка. По этому поводу во втором часу ночи 11 сентября состоялись переговоры маршала Шапошникова с Кирпоносом, Бурмистренко и Тупиковым. Не приходится сомневаться в том, что начальник Гене¬рального штаба, отдавая указания Военному совету фрон¬та, выражал не только свое мнение, но и точку зрения Верховног Операция отхода всем фронтом,— сказал он,— не простая вещь, а очень сложное и деликатное дело. Поми¬мо того, что всякий отход понижает до некоторой степени боеспособность частей, в этой войне при отходе против¬ник вклинивается между отходящими частями своими ме¬ханизированными группами и заставляет пехотные части принимать бой в невыгодных условиях, а именно, когда артиллерия находится на колесах, а не в боевом положе¬нии... Ставка Верховного Главнокомандования считает, что необходимо продолжать драться на тех позициях, которые занимают части Юго-Западного фронта.
В ответ на это Кирпопос заявил, что «Военный совет заверяет Ставку в том, что он далек от панических наст¬роений, не болел этим никогда и не болеет... Но, к сожа¬лению, все возможности, которыми мог самостоятельно располагать Военный совет фронта, исчерпаны и оказа¬лись недостаточными в условиях сложившейся обста¬новки..У нас имеется единственная возможность, откуда мы могли бы еще взять силы и средства для уничтоже¬ния группы противника, стремящейся выйти с направ¬ления Козелец на Киев и с направления Бахмач, Коно-топ на глубокий тыл фронта,— это Киевский укреп-район.
На это маршал заметил, что о Киевском укрепрайоне можно говорить только в связи с общим решением об отходе.
О результатах переговоров с начальником Генераль¬ного штаба Кирпонос доложил Главнокомандующему войсками Юго-Западного направления Буденному. Тот в девятом часу утра из Полтавы направил телеграмму Верховному, в которой просил удовлетворить ходатайст¬во Военного совета Юго-Западного фронта об отводе войск па восток. «Со своей стороны полагаю,— писал он,— что к данному времени полностью обозначились за¬мыслы противника по охвату и окружению Юго-Западно-го фронта с направления Новгород-Северскпй и Кремен¬чуг. Для противодействия этому замыслу необходимо создать сильную группу войск... Если Ставка Верховного Главнокомандования в свою очередь не имеет возможно¬сти сосредоточить в данный момент такой сильной груп-пы, то отход для Юго-Западного фронта является впол¬не назревшим».
Ставка видела угрозу войскам этого фронта, но раз¬решения на отход пока еще не давала.
После доклада Шапошникова о переговорах с Кирпо-носом и Буденным Сталин сам решил разъяснить Военно¬му совету Юго-Западного фронта мотивы, которыми ру¬ководствуется Ставка, не давая приказа на отвод войск с занимаемых ими позиций. Его переговоры с Кирпоно-сом, Бурмистренко и Тупиковым состоялись в присутст¬вии Шапошникова и Тимошенко, находившегося в это ьремя в Москве в связи с назначением на пост Главкома Юго-Западного направления.
«Ваше предложение об отводе войск па рубеж извест¬ной вам реки (Пссл.— В. Л.) мне кажется опасным,— сказал он.— Если обратиться к недавнему прошлому, то вы вспомните, что при отводе войск из района Бердичева п Новоград-Волынского у вас был более серьезный ру¬беж — река Днепр и, несмотря на это, противник пере¬правился на другой день па восточный берег Днепра. Какая гарантия, что то же самое не повторится теперь...
Ваши предложения о немедленном отводе войск без того, что вы заранее подготовите отчаянные атаки на копотопскую группу противника во взаимодействии с Брянским фронтом (кстати, именно этот способ дейст¬вий применял прибывший в Ленинград Жуков, чтобы не допустить прорыва группы Геппнера в город.— В. А.), повторяю, без этих условий ваши предложения об отводе войск являются опасными и могут создать катастрофу.
Выход может быть следующий. Немедля перегруппи¬ровать силы, хотя бы за счет Киевского укрепрайона и других войск... Немедленно организовать оборонительный рубеж на реке Псёл, выставив большую артилле¬рийскую группу фронтом на север и запад и отведя пять-шесть дивизий на этот рубеж... После всего этого начать эвакуацию Киева...
О мерах организации кулака против конотопской группы противника и подготовке оборонительной линии на известном рубеже информируйте нас систематически... Киева не оставлять и мостов не взрывать без разрешения Ставки...»
Юго-Западному фронту было выделено хотя и скром¬ное, но по тому времени существенное усиление: две танковые бригады и одну из лучших в Советской Армии 100-ю стрелковую дивизию, вскоре ставшую 1-й гвардей¬ской. Она перебрасывалась из-под Ельни.
Это усиление предназначалось для создания ударной группы, которая должна была оказать содействие вой¬скам Брянского фронта в разгроме прорвавшейся на юг группы Гудериана. Но оно вовремя не успело подойти.
Директива Ставки, отданная рано утром 12 сентября генералу Еременко, гласила: «Самым срочным и реши¬тельным образом покончить с группировкой противника в районе Шостка, Глухов, Путивль, Конотоп и соединиться с войсками Юго-Западного фронта, для чего разрешается приостановить наступление на рославльском направле¬нии. Операцию начать 14 сентября. Желательно закон¬чить эту операцию и полностью ликвидировать этот про¬рыв между Брянским и Юго-Западным фронтами не позд¬нее 18 сентября».
С этой директивой перед отъездом к новому месту службы был ознакомлен и Тимошенко. Прибыв в Полта¬ву вечером 12 сентября, он всю ночь и день изучал обста¬новку, заслушивал доклады и отдавал необходимые рас¬поряжения о сосредоточении сил для удара по прорвав-шимся танковым частям Гудериана, Видя, что быстро со¬средоточить силы для противодействия двум танковым группам, идущим навстречу друг другу, не удастся, и учи¬тывая их недостаток, Тимошенко решил использовать для этой цели 2-й кавалерийский корпус. В ночь с 13 на 14 сентября он согласовал это решение со Ставкой, а днем вызвал командира корпуса генерала П. А. Белова и по¬ставил ему боевую задачу.
Но и перегруппировка кавкорпуса требовала времени, а танки Гудериана и Клейста прорывались навстречу друг другу. Чтобы облегчить продвижение танковых ||>уип, немецкая бомбардировочная авиация непрерывно • ипсела» в воздухе, нанося массированные удары по на¬шим войскам, пытавшимся остановить их. 
Несмотря на кризисную ситуацию, Ставка и новое Главнокомандование Юго-Западного направления 15сен-|нбря еще питали надежды на возможность осуществле¬ния контрудара силами Брянского и Юго-Западного Фронтов по группе Гудериана. Около 18 часов Тимошен¬ко сообщил Шапошникову, что последние указания, отданные им Кирпоносу, заключаются в том, чтобы фронт удерживал оборону на рубеже Днепра и на подступах к Киеву, имея основные силы на восточном берегу.
Начальник Генерального штаба согласился с этим ре¬шением и попросил Главкома еще раз поставить эту задачу Кирпоносу. Тот обещал послать боевое распо¬ряжение с начальником оперативного отдела фронта генералом И. X. Баграмяиом, находившимся в это время на передовом пункте управления штаба Главкома Юго-Западного направления, который располагался в районе Решетиловки.
Но катастрофа неумолимо приближалась. С некоторы¬ми командующими армий наступившей ночью прерва¬лась связь. Медлить было нельзя. Поэтому Тимошенко передал Кирпоносу с Баграмяиом, утром вылетевшим на самолете в штаб фронта, совершенно противоположное по содержанию приказание: «Главными силами фронта незамедлительно начать отход на тыловой оборонитель¬ный рубеж по реке Псёл».
Генерала Баграмяна благополучно, что было не так легко тогда сделать, на скоростном бомбардировщике доставили на аэродром в районе станции Гребенка. Во второй половине дня он не без труда разыскал штаб фронта. Баграмян немедленно доложил полученный от Тимошенко приказ Кирпоносу. Однако, учитывая, что это особой важности распоряжение, противоречащее раньше полученным им указаниям из Центра и от того же Тимошенко, было передано устно, Кирпонос решил добиться подтверждения Ставки.
К сожалению, в эти роковые часы штаб фронта не имел уже связи ни со Ставкой, ни со штабом Главкома, который находился «на колесах». В связи с угрозой про¬рыва немцев в Полтаву, он перемещался в тыл. «16.9 в 23.00,— записал адъютант маршала Тимошенко,— из Полтавы поездом выехали в Ахтырку, куда прибыли 17.9 в 9.00. На станции Люботин пересели в вагон т. Хрущева, куда приезжали т.т. Коротченко, Старченко, Гречуха и др. Уже в 11.00 были на командном пункте тыла Юго-Западного фронта в Ахтырке».
Связавшись с Шапошниковым, Тимошенко попросил Ставку подтвердить отданный им приказ па отвод киев¬ской группировки войск. После доклада Сталину такое решение было принято. Но к этому времени вражеское кольцо уже сомкнулось. Армии Юго-Западного фронта были вынуждены в тяжелых условиях пробиваться на восток.
Многие воины, в том числе и руководящий состав шта¬ба во главе с генералом Баграмяпом, прорвались из окружения. Немало было и погибших, а некоторые в без¬выходном положении попали в плен. Среди погибших бы¬ли члены Военного совета фронта во главе с командую¬щим генерал-полковником М. П. Кирпоносом, сражав¬шиеся с врагом вместе с рядовыми солдатами до послед¬него дыхания.
На восстановление армий, выходивших из окружения, Ставке пришлось выделить из своего резерва пять стрел¬ковых дивизий и три танковые бригады. К концу сентяб¬ря войска Юго-Западного фронта, в командование кото¬рым по совместительству вступил Тимошенко, организо¬вали оборону на рубеже Белополье, Лебедин, Красноград, Новомосковск.
Исход военных действий на Левобережной Украине в сентябре сорок первого года был весьма неблагоприят¬ным для Советских Вооруженных Сил. Юго-Западному фронту пришлось держать такой же суровый экзамен, ко¬торый испытали летом армии Западного фронта. Окруже¬ние киевской группировки горько отозвалось в сердцах всех советских людей.
Тяжело переживали эти события мы — участники ге¬роической обороны Киева. Нам казалось до этого, что войска Юго-Западного фронта, занимая оборону на Днепре и прочно удерживая столицу Украины, будут на-ходиться там до тех пор, пока Советские Вооруженные Силы не перейдут в решительное контрнаступление с це¬лью изгнания врага с нашей земли. Эти суждения явля¬лись, конечно, наивными, так как нам неизвестна была
обстановка в полосе фронта, но мы не сомневались в НИХ.
Несмотря на понесенное войсками Юго-Западного фронта поражение, упорное сопротивление, оказанное ими врагу на Украине, имело большое стратегическое значение. Их действия, как стало ясно несколько позже и для германских стратегов, оказали существенное влия¬ние на крушение германского плана «молниеносной вой¬ны» против СССР.
Достижению этой цели способствовала и героическая оборона Одессы. Захвату города, являвшегося одной из военно-морских баз Черноморского флота и прикрывав¬шего подступы к Крыму, германское командование прида¬вало очень важное значение. Эту задачу противник рассчитывал решить за несколько дней. Для проведения наступательной операции выделялись крупные силы. Большую часть их составляли румынские войска. Но инструкторами и советниками у них были немцы, кото¬рые смотрели на румын как на пушечное мясо. Несколь¬ко позже немецкое командование прислало им на по¬мощь свои танковые и артиллерийские части.
Учитывая важное оперативно-стратегическое положе¬ние этого города, Ставка Верховного Главнокомандова¬ния 5 августа приказала Главнокомандующему Юго-За¬падного направления: «Одессу не сдавать и оборонять до последней возможности, привлекая к делу Черноморский флот».
Спустя три дня город объявили на осадном положении. Чтобы объединить руководство силами сухопутных войск и флота, решением Ставки 19 августа был создан Одес¬ский оборонительный район. Командующим назначили контр-адмирала Г. В. Жукова, а его заместителем по су-хопутным войскам — командующего Приморской арми¬ей генерала Г. П. Сафронова.
Вражеское командование назначало один срок вступ¬ления в Одессу за другим. Но несмотря на шестикратное превосходство противника в силах, советские войска проч¬но удерживали занимаемые позиции. Тысячи румынских солдат нашли себе могилу на подступах к городу.
3 сентября газета «Красная Звезда» напечатала «За¬писки румынского юнкера», присланные в редакцию Кон¬стантином Симоновым, находившимся в те дни среди за¬щитников Одессы.
Кстати будет сказано, этот мужественный человек, не* утомимый труженик, непоседа, побывал в сорок первом году в качестве корреспондента названной газеты почти во всех самых горячих местах советско-германского фрон¬та, Многое из увиденного запечатлено им в книге «Раз¬ные дни войны». Эта книга явилась плодом длительной и напряженной работы автора. Константин Михайлович скрупулезно, как исследователь-историк работал над под¬готовкой комментариев к тем скупым дневниковым запи¬сям, которые в спешке были сделаны в дни войны.
Я счастлив тем, что был знаком с этим выдающимся писателем, душевным человеком и оказал ему посильную помощь в работе над изучением событий сорок первого года и сверке комментарий к ним. Также никогда не забу¬ду встреч с автором бессмертного «Василия Теркина» Александром Трифоновичем Твардовским, с которым по¬знакомил меня Симонов. Общение с ними духовно обога¬щало каждого человека. Их произведения с автографами храню как реликвии. «Спасибо за Вашу помощь,— на¬писал Константин Михайлович на титульном листе книги «Разные дни войны»,— о которой я никогда не забывал! Ваш Константин Симонов.
...В информации, предпосланной запискам, прислан¬ным в редакцию, он писал: «Эти записки найдены у юнке¬ра румынской офицерской школы Михаила Олтяну, ко¬мандира взвода 3-го пехотного полка, убитого 23 августа 1941 года на подступах к Одессе. Записки дают яркую картину состояния румынской армии, используемой фа¬шистской Германией в качестве пушечного мяса, и тех потерь, которые несут немецко-румынские войска в войне против СССР».
Ниже приводятся некоторые выдержки из этих запи¬сок.
«12 июля... С русскими пленными обращаются по-вар¬варски. Раздевают их и, когда раненые умоляют о помо¬щи, их расстреливают. Никто не спасается от подобного обращения...
22 июля. Теперь мы осмелели — с нами немецкие тан¬ки, много кавалерии и артиллерии...
12—13—14 августа. Получаем приказ возобновить на¬ступление для того, чтобы выйти впереди третьей дивизии, которая в несколько дней была уничтожена...
18 августа. Роковой день батальона. В 3 часа 30 минут
пускаемся в атаку. Враг прекрасно организован, встре¬чает нас дождем пуль. Я никогда ничего подобного не ви¬дел... После контратаки в нашем батальоне осталось все¬го 120 человек... Большевики дерутся прекрасно...
23 августа... Вдруг показывается русский бронепоезд... Открываю огонь, а он шлет в нас град пуль... У нас сно¬ва большие потери... Авиация атакует нас очень сильно. Вой продолжается впереди нас на передовых позициях. Ждем снова нашей очереди, чтобы войти в огонь».
К запискам этого юнкера можно лишь добавить, что очереди ему долго ждать не пришлось. Вскоре он «вошел в огонь» и больше не вышел из него, как не вышли из сра¬жений под Одессой многие тысячи других вражеских солдат и офицеров.
Для того чтобы вести оборонительное сражение с чис¬ленно превосходившим противником, командованию обо¬ронительного района пришлось непрерывно осуществлять маневр силами и средствами вдоль фронта. К. воинам предъявлялось одно требование: стоять насмерть!
26 августа орган Одесского обкома партии газета «Большевистское знамя» опубликовала письмо женщин-одесситок к защитникам города. В нем говорилось: «До¬рогие отцы, братья, мужья и сыновья! Мы, женщины Одессы, вспоминаем слова героических испанских жен¬щин: «Лучше быть вдовой героя, чем женой труса!» Так пусть же множатся изо дня в день примеры самоотвер¬женного служения Родине!..
Бейте врага так же беспощадно, как били его в годы гражданской войны под руководством Ленина Фрунзе, Чапаев, Щорс, Пархоменко, Котовский...
Деритесь самоотверженно, не боясь смерти! Родина нам дороже жизни! Мы отстоим ее во что бы то ни стало! Уничтожим навсегда фашизм! Враг будет стерт с лица земли».
Пламенный, патриотический призыв женщин нашел горячий отклик в сердцах воинов и ополченцев. Они за¬верили своих матерей, жен и сестер, что, не щадя жизни, будут драться с врагом.
|
