|
Вся страна, весь мир с восхищением следили за муже¬ственной борьбой защитников Одессы, которые не хоте¬ли в чем-либо уступать героям Ленинграда и Киева. Со¬ветский народ, так же как ленинградцев и киевлян, не оставлял их без внимания, заботы и помощи, Им непрерывно доставляли боеприпасы, продовольствие, меди¬каменты и различное снаряжение как морем, так и по воздуху. Предпринималось все возможное, чтобы защит¬ники Одессы не испытывали в чем-либо большой нужды. А они отвечали на эту заботу своей самоотверженной борьбой, перемалывая, как в жерновах мельницы, одну вражескую дивизию за другой. Героически дралась с вра¬гом прославленная в годы гражданской войны 25-я стрел¬ковая Чапаевская дивизия генерала И. E. Петрова. В ней служило несколько воинов, которые сражались под ко¬мандованием Василия Ивановича. 17 сентября три ба¬тальона этой легендарной дивизии отразили натиск шести вражеских полков, уничтожив сотни солдат и офицеров. Только взвод Героя Советского Союза младшего лейте¬нанта Кудрявцева истребил до роты захватчиков. Сам он беспощадно разил врага до последнего вздоха.
В боях под Одессой свыше ста захватчиков уничтожи¬ла Л. М. Павлюченко, ставшая впоследствии знаменитым снайпером, Героем Советского Союза.
Проявляя бесстрашие, хладнокровие и выдержку, за¬щитники Одессы прочно удерживали занимаемые рубежи. К началу третьей декады сентября противник находился в 8—15 километрах от города, но положение обороняю¬щихся было прочное и устойчивое. Врагу, может быть, л не видать бы Одессы, если бы стратегические соображения, продиктованные интересами организации отпора на других направлениях, не потребовали эвакуа¬ции города. 30 сентября, в связи с необходимостью сосре¬доточения сил армии и флота для обороны главной воен¬но-морской базы Черноморского флота — Севастополя, Ставка решила эвакуировать войска из Одессы.
Эвакуация осуществлялась в соответствии с планом последовательно и организованно. 15 октября в одесский порт под прикрытием боевых кораблей в последний раз прибыли морские транспорты. Днем на них погрузили ма¬териальную часть. В это время артиллерия оборонитель¬ного района, авиация и корабли произвели ряд мощных огневых и бомбовых ударов, чтобы показать активность войск и ввести противника в заблуждение.
С наступлением темноты личный состав под прикры¬тием арьергардов последовательно отходил с одной пози¬ции на другую, а затем приступил к посадке на суда. В шестом часу утра командир порта капитан I ранга Макаренко доложил Военному совету оборонительного райо¬на, что эвакуация завершена, потерь нет, важные в воен¬ном отношении объекты выведены из строя.
Героические защитники Одессы шестьдесят девять дней сдерживали натиск восемнадцати дивизий, не дав возможности вражескому командованию использовать их на других участках фронта. «Они ушли из города, не за-пятнав своей чести,— с восхищением писал в «Правде» 19 октября 1941 года начальник политотдела Примор¬ской армии полковой комиссар Л. П. Бочаров,— ушли, сохранив свою боеспособность, готовые к новым боям с фашистскими ордами».
К концу сентября положение на большей части совет¬ско-германского фронта стабилизировалось. Наступило, как могло показаться, позиционное противостояние. Но это было лишь затишье перед бурей.
Советские руководители продолжали настойчиво про¬водить перестройку экономики на военный лад, эвакуиро¬вать промышленные предприятия в восточные районы страны и налаживать выпуск военной продукции на но-вых местах. Задачей задач являлась подготовка стратеги¬ческих резервов для фронта.
С этой целью Государственный Комитет Обороны 18 сентября принял постановление «О всеобщем обяза¬тельном обучении военному делу граждан СССР». Всем мужчинам в возрасте от шестнадцати до пятидесяти лет надлежало пройти без отрыва от производства учебу по стодесятичасовой программе. В стране развертывались учебные пункты, на которых миллионы людей обучались военному делу. Сотни тысяч из них шли добровольцами в новые формирования, которые усиленно готовились для грядущих сражений.
Разгром киевской группировки окрылил германское командование. Оно вновь уверовало в возможность по¬кончить с Советским Союзом в текущем году, полагая, что советские войска обессилены и не способны отстоять Москву. Учитывая политическую, экономическую и стра¬тегическую значимость столицы, гитлеровцы считали ее «ключом ко всей советской системе».Захват Москвы для немцев в 1941 году,— подчер¬кивал Гудериан,— был гораздо важнее, чем для Наполео¬на в 1812 году, потому что этот город уже не стоял на вто¬ром месте после Петербурга, как это было при царской власти, начиная с царствования Петра Великого, а стал первым и главным городом Советского Союза.
Однако после срыва летней попытки немецкое коман¬дование решило тщательнее подготовить новый, значи¬тельно более мощный удар на Москву. Хотя оно и уста¬новило, что Советское командование частично ослабило центральную группировку, чтобы закрыть бреши на юге, тем не менее стягивало в группу армий «Центр» танки и авиацию с других направлений. Сюда была перебро¬шена из-под Ленинграда танковая группа Геппнера и вновь перебазирован авиационный корпус Рихтгофеиа.
5 сентября Гитлер вызвал в «волчье логово» Геринга, Кейтеля, Браухича, йодля, Гальдера,' заявил им, что теперь наступил час Москвы. На юге операция вот-вот должна завершиться, сказал он, а окружение Ленингра¬да — дело ближайшего будущего.
ограниченного времени, имеющегося еще в распоряжении. С этой целью необходимо сосредо¬точить все силы сухопутных войск и авиации, предназна¬ченные для операции, в том числе те, которые могут быть высвобождены на флангах и своевременно переброшены».
Руководство переброской танковых дивизий с других направлений в группу Бока, всесторонней подготовкой и оснащением их Браухич и Гальдер взяли на себя. Они же придумали пароль этой, последней, по их предположению, операции — «Тайфун», который должен был, как огромной силы ураган, смести советские войска и открыть немцам путь на Москву.
Спустя десять дней после подписания директивы, Бок отдал войскам приказ на подготовку операции. «После получения пополнения,— указывал он,— группа армий переходит в наступление не позже начала октября». 1-я и 9-я армии с подчиненными им 3-й и 4-й танковыми группами, говорилось в приказе, наносят удар на Москву с запада через Вязьму, а 2-я армия и 2-я танковая груп¬па с юго-запада через Брянск, Орел, Тулу.
Для захвата столицы Советского государства немцы сосредоточили четверти танковых и моторизованных соединений, до половины артиллерийских и авиационных. В них насчитывалось свыше одного миллиона солдат и офицеров, более четырнадцати тысяч орудий и миноме¬тов, до двух тысяч танков и около тысячи самолетов.
Обращаясь 2 октября с напутствием к войскам, Гитлер хвастливо заявил:
— Создана, наконец, предпосылка к последнему огромному удару, который еще до наступления зимы дол¬жен привести к уничтожению врага. Все приготовления, насколько это возможно для человеческих усилий, уже окончены. На этот раз планомерно, шаг за шагом шли приготовления, чтобы привести противника в такое поло¬жение, в котором мы можем теперь нанести ему смер¬тельный удар. Сегодня начинается последнее большое, решающее сражение этого года.
Москву прикрывали войска Западного, Резервного и Брянского фронтов. В них насчитывалось около восьми¬сот тысяч солдат и офицеров, около семи тысяч орудий и минометов, менее восьмисот танков и пятьсот пятьдесят самолетов, в основном — устаревших конструкций. Общее численное превосходство противника было примерно дву¬кратным. Но высокая подвижность немецких войск, по сравнению с нашими, позволяла врагу в короткие сроки создавать на избранных направлениях подавляющее пре¬имущество. Напомним читателю, что немецкая авиация, прочно удерживая господство в воздухе, значительно об¬легчала действия наземным войскам.
Советскому командованию за несколько дней стало известно о подготовке немцев к наступлению на Москву. 27. сентября Ставка приказала вышеуказанным фронтам перейти к обороне и мобилизовать силы для инжеиерпого оборудования местности. Особое внимание командующего Западным фронтом Конева обращалось на прикрытие вя-земского направления. Командующему Резервным фрон¬том Буденному, прибывшему сюда после сдачи дел Тимо¬шенко, указали на необходимость создания прочной обо¬роны на рославльском направлении. Командующему Брянским фронтом Еременко было приказано укрепить брянско-орловское направление.
Ставка предвидела раньше возможность нового на¬ступления немцев на Москву и заблаговременно предпри¬няла меры по созданию глубоко эшелонированной оборо¬ны. Систему тыловых оборонительных рубежей составили Вяземская и Можайская линии. Первая из них строилась в пятидесяти-восьмидесяти километрах от переднего края обороны, а вторая — примерно в два раза дальше. В районах Волоколамска, Можайска, Малоярославца и Калуги оборудовались укрепленные районы полевого типа.
Оборонительные работы велись широким фронтом. Сотни тысяч москвичей и местных жителей строили де-ревоземляные огневые точки и убежища, отрывали око¬пы и противотанковые рвы, устанавливали надолбы, устраивали лесные завалы и другие заграждения. Многие миллионы кубических метров земли были выброшены хрупкими руками женщин, подростков и стариков. Но за¬вершить строительство тыловых рубежей к началу вра¬жеского наступления не представилось возможным...
К концу сентября в центральных районах страны уста--новилась ясная солнечная погода, а на фронте — затишье. И вдруг в последний день месяца на рассвете под Брян¬ском воздух потряс сильный взрыв. Открыла огонь вра¬жеская артиллерия. Одновременно на войска Брянского фронта обрушили удары немецкие бомбардировщики. Поддерживаемые артиллерией и авиацией вперед двину¬лись танковые соединения Гудериана.
Мощным ударом по Брянскому фронту немцы рассчи¬тывали отвлечь внимание Советского командования с западного — кратчайшего направления, ведущего к Москве, где перешли в наступление на два дня позже. Так началась величайшая в истории войн Московская битва, которой суждено было стать началом коренного поворота в ходе второй мировой войны.
Но начало ее не предвещало ничего хорошего, так как оно сложилось чрезвычайно неудачно для нас. Сосредото¬чив на узких участках крупные силы, враг быстро прорвал оборону и стал стремительно продвигаться вперед.
Начальные успехи в действиях против сил противника, находящихся между смежными флангами групп армий «Юг» и «Центр», в сочетании с дальнейшими успехами по окружению вражеских войск в районе Ленинграда,— указывалось в ней,— соз¬дают предпосылки для проведения решающей операции против группы армий Тимошенко (он в это время был еще Главком Юго-Западного направления.— В. А.)... Она должна быть решительно разгромлена до наступле¬ния зимы в течение Столь же опасная обстановка сложилась и на орлов-ско-тульском направлении, где развивала успех танко¬вая группа Гудериана, ставшая 4 октября танковой ар¬мией. Тем же приказом в танковую армию была преобра¬зована и группа Клсйста. Она удостоились этой чести за окружение киевской группировки.
Воодушевленные этим вниманием фюрера, соединения Гудериана на следующий день во взаимодействии с арми¬ей Вейхса окружили войска Брянского фронта и частью сил из района Орла начали продвигаться к Туле. Своевре¬менно вскрыв эту угрозу, Ставка выдвинула сюда спе-циально созданное подвижное соединение.
7 октября сплошного фронта на московском направ¬лении не было. Крупных резервов в районе Москвы в этот момент Ставка не имела. Несколько стрелковых дивизий, перебрасывавшихся с Дальнего Востока и из Средней Азии, были еще в эшелонах на подходе. Почти со всеми армиями, оказавшимися в окружении, была уте¬ряна связь. Командующий Брянским фронтом г
енерал Еременко вместе со штабом находился в окружении и не имел связи ни с подчиненными войсками, ни со Ставкой.
Черные тучи лавиной надвигались на Москву. И не¬смотря на начавшие выпадать в первые дни октября дожди, немцы не жаловались в это время на погоду. Приунывшие было на западном направлении летом, они вновь воспрянули духом. В стане врага снова началось ликование. Как в начале войны, немцы заголосили, что дни Советского Союза сочтены.
И тем не менее, хотя гитлеровская клика и готови¬лась скоро праздновать победу над СССР, она на всякий случай, решила провести «кампанию зимней помощи». По этому поводу 4 октября в берлинском Спортпаласе со¬стоялся митинг. Впервые с'начала нападения на нашу страну на трибуну вышел Гитлер, встреченный овациями фашистских молодчиков.
В эти часы на Восточном фронте происходят гран-диозные события,— надрывно начал он свою речь.— Уже сорок восемь часов ведется новая операция гигантских масштабов. Она приведет к окончательному уничтожению врага на Востоке.
Распаляясь, с поднятой вверх рукой, Гитлер вопил:
Я говорю об этом только сегодня, потому что могу совершенно определенно сказать: этот противник раз¬громлен и больше никогда не поднимется.
Неистовым взрывом восторга встретил зал эти слова, которые сразу же подхватила нацистская пропаганда. В тот же день речь Гитлера была опубликована в «Фёль-кншер беобахтер». Газеты и радио истошно кричали: «Исход похода на Восток решен!» 9 октября Геббельс объявил, что с Россией покончено. А на следующий день «концу большевизма» посвятила передовую статью «Фёлькишер беобахтер», в которой утверждалось, что «против победоносного и полностью боеспособного немец¬кого Восточного фронта стоят лишь совершенно непри¬годные для серьезных действий красные соединения».
Группа Бока вновь была па подъеме. «С величайшей надеждой следили за ее действиями немецкое руководст¬во и весь немецкий народ,— свидетельствует генерал фон Бутлар, отождествляя немецкий народ с фашистскими за¬правилами.— Это наступление группы армий должно было полностью решить исход кампании и вместе с тем, как все надеялись, значительно приблизить конец всей войны (второй мировой.— В. А.)».
Подталкивая Японию к захвату советских земель за Уралом, Гитлер безапелляционно заявил послу этой дер¬жавы в Берлине,что он твердо рассчитывает овладеть Москвой 12 октября. По его указанию Геббельс распоря¬дился оставить место в газетах, выпускаемых в тот день, для экстреиного сообщения о вступлении немецких войск в Кремль. Однако вместо этого сообщения в назначен¬ный день пришлось дать карту Московской области, что¬бы немцы могли сами следить за продвижением своих войск. «На обширном фронте маршируют и катятся на восток наступающие немецкие части,— захлебываясь от восторга, писала «Фёлькишер беобахтер».— Нет слов для описания размеров советского поражения».
В массе своей немцы уже не сомневались в победе. Решив эту задачу, средства массовой информации Герма¬нии перешли к другой теме: как переваривать «прогло¬ченный кусок», как порабощать и эксплуатировать захва¬ченное на востоке. Победные настроения и надежды на скорое окончание войны господствовали среди всех нем¬цев, в том числе и военных руководителей. Гальдер запи¬сал в те дни в дневнике, что «взятие Москвы обеспечено».
Так считало германское руководство, такие мечты ле¬леяли немцы, проводя «последнюю», «решающую», вьь ражаясь их словами, битву против Советского Союза.
А как рассчитывали наши руководители, что предпри¬нимали и что думали советские люди в эти чрезвычайно опасные для Родины дни?
Граждане Советского Союза не падали духом. Пора¬женческим настроениям не было места. Все помыслы со¬стояли в том, чтобы не пустить врага в столицу. Во имя этого советские люди были готовы выдержать самые су¬ровые, связанные даже с самопожертвованием, испыта¬ния.
Коммунистическая партия, ее Центральный Комитет, Государственный Комитет Обороны срочно принимали меры к тому, чтобы остановить врага и любой ценой от¬стоять сердце Родины. Они изыскивали и выдвигали на наиболее угрожаемые направления силы, способные хотя бы замедлить продвижение немецких танков, чтобы вы¬играть время для создания новой группировки сил на Мо¬жайской линии обороны.
Чтобы разобраться в причинах неблагоприятно сло¬жившегося на Западном и Резервном фронтах положения и оказать на месте помощь командованию в выработке принятии наиболее действенных мер с целью защиты Москвы, Государственный Комитет Обороны направил на указанные фронты Молотова, Ворошилова и Василевско¬го. Одной из первоочередных задач этих лиц являлась также организация обороны на Можайской линии. Для того должны были использоваться отходившие войска и соединения правого крыла Западного фронта.
Выдвижение собранных в столице и Подмосковье час¬тей и военно-учебных заведений на угрожаемые направле¬ния началось в тот же день и проходило быстро и орга¬низованно. 7 октября северо-западнее Волоколамска за¬нял оборону курсантский полк военного училища имени Верховного Совета РСФСР. В Можайский укрепленный район прибыли курсанты Московского военно-политиче¬ского училища, а Малоярославецкий—два подольских училища. На усиление Волоколамского и Можайского укрепрайонов были направлены курсантские артилле¬рийские дивизионы 1-го Московского артиллерийского училища и курсанты Московского военно-инженерного училища с минноподрывными средствами для устройства заграждений.
Так было положено начало созданию фронта Можай¬ской линии и прикрытию западных и юго-западных под¬ступов к столице. Но еще раньше, в связи с прорывом немцев к Орлу и возникновением угрозы выхода танко¬вой группы Гудериапа к Туле, Ставка предприняла меры к укреплению южных подступов к Москве.
1 октября создается особое соединение— 1-й гвардей¬ский корпус в составе двух стрелковых и одной кавале¬рийской дивизий, двух танковых бригад, двух артилле¬рийских и одного мотоциклетного полков. Командиром этого соединения, подчиненного непосредственно Ставке, назначается генерал Д. Д. Лелюшенко.
В тот же день он получил задачу: силами корпуса, соединения и части которого находились в разных местах и далеко от района предстоящих действий, нанести контр¬удар из района Мцепска на Орел. Сталин, свидетельству¬ет Дмитрий Данилович, провел красным карандашом ли¬нию вдоль реки Зуши и сказал: «Дальше Мценска про¬тивника не пускать ни при каких обстоятельствах. Для удара по танковым колоннам противника,— добавил он,— в ближайшее время направим авиацию».
До 3 октября в распоряжении командира корпуса был лишь один 36-й мотоциклетный полк, в котором имелось 150 мотоциклов, один танк и несколько бронеавтомобилей. Полком командовал полковник Т. И. Танасчишин. Его подразделения вели разведку и первыми вступили в бой.
Четвертого в Мценск прибыли железнодорожные эше¬лоны с частями 4-й танковой бригады под командованием полковника М. Е. Катукова. Укомплектованная в основ¬ном танками Т-34, она находилась в резерве Ставки и рас¬полагалась в Кубинке, в шестидесяти километрах запад¬нее Москвы, прикрывая Минское шоссе. Обстановка вы¬нудила перебросить ее на юг и с ходу бросить в бой.
По приказу Лелюшенко командир бригады сразу же по прибытии в новый район выделил две разведыватель¬ные группы и поставил им задачу: выявить силы и наме¬рения противника, занявшего накануне Орел. Первую группу возглавил командир батальона капитан В. Г. Гу¬сев, а вторую — командир роты старший лейтенант А. Ф. Бурда. В полдень группа Гусева внезапно ворвалась в Орел. Огнем и тараном наши танкисты уничтожили не¬сколько вражеских танков, бронетранспортеров и автома¬шин. Когда горючее и боеприпасы были на исходе, они, захватив пленных, возвратились в Мценск. Среди плен¬ных был офицер, в полевой сумке которого находилась оперативная карта. Пленного вместе с изъятыми у него документами немедленно отправили в Генштаб.
Группа Бурды, узнав от взятых ею пленных о том, что немцы намерены пятого утром двинуться из Орла в севе¬ро-восточном направлении, устроила засаду. Как только вражеские танки и бронетраспортеры с пехотой появи¬лись на дороге, наши танкисты ударили по ним. Против¬ник был застигнут врасплох. Огнем и тараном отважные воины уничтожили двенадцать немецких танков, три орудия и несколько десятков солдат и офицеров.
Оценив и проанализировав итоги действий разведы¬вательных групп за истекший день, генерал Лелюшенко и полковник Катуков пришли к выводу, что в условиях численного неравенства и господства вражеской авиации наиболее целесообразным способом боевых действий будет подвижная оборона на выгодных в тактическом отношении естественных рубежах в сочетании с коротки¬ми ударами из засад.
В корпус продолжали поступать другие соединения и части. Пятого утром прибыли два дивизиона реактивпых минометов. Накануне Шапошников, сообщая о на¬правлении в корпус нескольких дивизионов «катюш», пре-дупредил Лелюшепко, что это оружие ни при каких об¬стоятельствах не должно попасть в руки врага.
— Держать его непосредственно у себя, головой за него отвечаете! Так требует Верховный,— указывал ко¬мандиру корпуса начальник Генерального штаба.
С 5 октября, как и обещал Сталин, по танкам Гудериа-па начала наносить удары 6-я резервная авиационная группа под командованием генерала А. А. Демидова.
«В этот день я получил довольно внушительное пред¬ставление об активности русской авиации,— вспоминает Гудериан.— Сразу же после моего приземления на аэро¬дроме в Севске произошел налет русской авиации на этот аэродром, где находилось до 20 немецких истребителей. Затем авиация противника бомбила штаб корпуса. В ре¬зультате чего в комнате, где мы находились, вылетели оконные стекла. Затем я направился к дороге, по кото¬рой продвигалась 3-я танковая дивизия. Здесь мы также подверглись неоднократной бомбежке со стороны русских бомбардировщиков...»
Но и вражеская авиация не бездействовала. Сильный бомбовый удар противник обрушил вечером на Мценск. С утра немецкие самолеты прокладывали путь своим тан¬ковым колоннам, двигавшимся к городу. В это время у Мценска строился оборонительный рубеж вдоль реки Зуши, на котором развертывались части 6-й гвардейской стрелковой дивизии генерала К. И. Петрова и 11-й тан¬ковой бригады подполковника В. А. Бондарева.
Борьбу с немецкими танками на промежуточных рубе¬жах от Орла к Мценску вели танкисты Катукова, подраз¬деления 201-й воздушно-десантной бригады подполков¬ника С. М. Ковалева, 132-го пограничного полка и Туль¬ского военного училища. В середине дня разгорелся оже-сточенный бой. Немецкие танки стремились во что бы то ни стало прорваться к Мценску. Казалось, что наши части не выдержат натиска противника. Вдруг в тылу врага открылась стрельба, и немцы в панике дрогнули, а вско¬ре под ударами с фронта и тыла начали удирать.
Произошло следующее. В тылу у немцев оказалась группа старшего лейтенанта Бурды, которая в течение предшествующих двух суток на танках Т-34 вела развед¬ку. Она-то и нанесла удар по вражеским боевым машинам с тыла. Противник оставил на поле боя до пятидесяти танков, свыше тридцати орудий и около четырехсот уби¬тых солдат и офицеров.
Весьма неприятную запись о том дне пришлось сде¬лать Гудериану: «6 октября наш командный пункт был перемещен в Севск. Южнее Миенска 4-я танковая ДИВИ¬ЗИЯ была атакована русскими танками, и ей пришлось пережить тяжелый момент. Впервые проявилось в резкой форме превосходство русских танков Т-34. Дивизия по¬несла значительные потери. Намеченное быстрое наступ¬ление на Тулу пришлось пока отложить... Особенно неуте¬шительными были полученные нами донесения о дейст¬виях русских танков, а главное, об их новой тактике... Русская пехота наступала с фронта, а танки наносили массированные удары по нашим флангам. Они кое-чему уже научились. Тяжесть боев постепенно оказывала влия¬ние па наших офицеров и солдат».
Весьма показательное признание врага. В нем гово¬рится о причине хотя и краткосрочной, но для Советского командования очень нужной остановки немецкого на¬ступления на Тулу, о приобретении нашими войсками бое-вого опыта и постепенном ухудшении морального состоя¬ния противника.
Чтобы сломить сопротивление частей Лелюшенко, Гу-дериан ввел в бой за Мценск 24-й моторизованный корпус в составе двух танковых и одной моторизованной диви¬зий. Размах и напряженность боевых действий возрас¬тали. В район боев подходили и наши соединения из ре¬зерва Ставки. Железнодорожные эшелоны доставляли одну часть за другой. Закончил выгрузку 5-й воздушно-десантный корпус под командованием подполковника И. С. Безуглого. Оборона по восточному берегу реки Зу-ши усиливалась с каждым днем.
В ходе упорных боев обе стороны несли немалый урон. «Потери русских,— отмечает Гудериан, а ему, ко¬нечно, виднее,— значительно меньше наших потерь».
Командира 1-го гвардейского корпуса беспокоило то обстоятельство, что его частям и соединениям пришлось вести бои, не имея соседей на флангах и не зная, какова обстановка на других направлениях. Такое положение не исключало обхода и прорыва танковых соединений к Ту¬ле. Но, в отличие от предшествующих боев, враг настой¬чиво продолжал атаковать в одном и том же месте.
10 октября, вечером, немецкая авиация нанесла мас¬сированный удар по левому флангу корпуса. Вслед за л им их танки прорвали оборонительную позицию и во¬рвались на юго-западную окраину Мцеиска. Однако на следующий день соединения Лелюшенко выбили про¬тивника из города и восстановили положение по реке Зуше.
Вспоминая события того дня, Гудериан не без сожа¬ления записал: «В бой было брошено большое количество русских танков Т-34, причинивших большие потери на¬шим танкам. Превосходство материальной части наших танковых сил, имевшее место до сих пор, было отныне потеряно и теперь перешло к противнику. Тем самым ис¬чезли перспективы на быстрый и непрерывный успех. Об этой новой для нас обстановке я написал командованию группы армий».
В тот день, как и в предшествующие, отличилась 4-я танковая бригада. За успешные действия в течение (подумать только!) одной недели бригада была удостое¬на гвардейского знамени, а Михаил Ефимович Катуков — генеральского звания и ордена Ленина. В приказе нарко¬ма обороны, подписанном 11 ноября, говорилось: «4-я тан¬ковая бригада отважными и умелыми боевыми действия¬ми с 4 по 11 октября, несмотря на значительное числен¬ное превосходство противника, наносила ему тяжелые по¬тери и выполнила поставленные перед бригадой задачи прикрытия сосредоточения наших войск...
В результате ожесточенных боев бригады с 3-й и 4-й танковыми дивизиями и мотодивизией противника фа¬шисты потеряли: 133 танка, 49 орудий, 8 самолетов, 15 тягачей с боеприпасами, до полка пехоты, 6 минометов и другое вооружение. Потери 4-й танковой бригады ис-числяются единицами...
Приказываю:
1. За отважные и умелые боевые действия 4-ю танко¬вую бригаду впредь именовать 1-я гвардейская танковая бригада».
Приказ подписали Сталин и Шапошников.
12 ноября полный текст этого документа был опубли¬кован в центральных газетах. До этого времени в откры¬той печати о гвардейских званиях в Советской Армии не сообщалось. О первых гвардейских стрелковых дивизиях, удостоившихся этого звания еще в сентябре, стало известно из печати лишь 18 ноября. В этот день в газетах под рубрикой «В Народном комиссариате обороны» было сообщено о восьми гвардейских стрелковых и одной мото¬стрелковой дивизиях.
Так отметила Ставка Верховного Главнокомандования храбрые и искусные действия бригады Катукова.
Безусловно, действия 4-й танковой бригады, как и всего 1-го гвардейского корпуса, проходили бы в гораз¬до более сложных условиях, если бы войска Брянского фронта, попав в окружение, сложили оружие, не вели са-моотверженно борьбу с врагом и не сковывали тем самым крупные силы Гудериана и Вейхса. При прорыве через вражеское кольцо многие воины фронта были убиты и ранены, потеряна почти вся боевая техника. На поле боя пали командующий 50-й армией генерал М. П. Петров и член Военного совета этой армии бригадный комиссар Н. А. Шляпин. Среди раненых был генерал А. И. Еремен¬ко. В командование фронтом вступил генерал Г. Ф. Заха¬ров, а начальником штаба стал полковник Л. М. Санда-лов. Во второй половине октября значительной части войск Брянского фронта удалось прорваться из окруже¬ния и после короткой передышки снова вступить в сра¬жение на рубеже Белев — Мценск — Поныри — Льгов.
Но как бы ни было тяжело на юге от Москвы, более грозная опасность столице в те дни нависала с запада. Поэтому сюда больше было приковано внимание Государ¬ственного Комитета Обороны и Ставки. Прежде всего требовалось создать сплошной фронт обороны, упорядо¬чить оперативное построение войск и организовать твер¬дое и непрерывное управление ими. Для этого необходим был человек сильной волн, решительный, требовательный, настойчивый и целеустремленный, имеющий опыт руко-водства войсками в сложной обстановке. Выбор пал на Жукова.
Вечером 6 октября, когда танки Гота и Геппнера за¬вершали окружение вяземской группировки, Сталин по¬звонил ему в Ленинград и, осведомившись о делах на Ле¬нинградском фронте, попросил не мешкая вылететь в Москву. Через сутки Жуков по указанию Верховного отправился на машине в штаб Западного фронта, чтобы разобраться в сложившейся обстановке и доложить ему.
В течение двух дней он побывал на всех основных направлениях, ведущих к столице. Посетил штабы Запад-
и Резервного фронтов. Беседовал с командующими Иваном Степановичем Коневым и Семеном Михайлови¬чем Буденным. Свои выводы и предложения об увиден¬ном и услышанном периодически докладывал Сталину и Шапошникову.
10 октября Жукова назначили командующим Запад¬ным фронтом. Конев стал его заместителем. Резервный фронт расформировали, а входившие в его состав войска передали Западному фронту.
Основные задачи, стоявшие в те дни перед Западным фронтом, Жуков сформулировал так: «Нужно было сроч¬но создать прочную оборону на рубеже Волоколамск — Можайск — Малоярославец—Калуга. Развить оборону в глубину, создать вторые эшелоны и резервы фронта, чтобы можно было ими маневрировать для укрепления уязвимых участков обороны. Необходимо было организо¬вать наземную и воздушную разведки и твердое управле¬ние войсками фронта; наладить материально-техническое обеспечение войск. А главное — развернуть партийно-по-литическую работу, поднять моральное состояние воинов и укрепить их веру в свои силы, в неизбежность разгрома противника на подступах к Москве»
.
В эти дни усилия Государственного Комитета Оборо¬ны, Ставки, Московской партийной организации, коман¬дования Западного фронта и Московского военного окру¬га были направлены па укрепление Можайской линии, на создание здесь, по существу, нового фронта. Из резер¬ва Ставки и соседних фронтов тут сосредоточивались че¬тырнадцать стрелковых дивизий, шестнадцать танковых бригад, более сорока артиллерийских полков и ряд спе¬циальных частей и подразделений.
Для приема и организации обороны силами выдви¬гавшихся войск на Можайский рубеж были направлены специальные представители Наркомата обороны и Ге¬нерального штаба. На можайском направлении этим руководил генерал Л. А. Говоров, назначенный замес¬тителем командующего фронтом Можайской линии обо¬роны по артиллерии. Этот фронт создавался на основа¬нии решении Ставки от 9 октября. Во главе его был поставлен генерал Артемьев.
На можайском направлении формировалась 5-я ар¬мия. Командовать ею назначили генерала Лелюшенко, который отзывался из-под Мценска. На Волоколамском направлении генерал Рокоссовский и его штаб спешно создавали 16-ю армию.
Тем временем немецкое командование предпринимало меры к быстрому уничтожению вяземской группировки и развитию наступления на Москву с целью занятия ее с ходу.
Как только было получено сообщение о том, что танкисты Гота и Геппнера соединились восточнее Вязь¬мы, Браухпч и Гальдер прибыли в Оршу, где располагался штаб группы армий «Центр». Оценив обстановку, они уточнили задачи армиям Бока. 9-я армия Штрауса с 3-й танковой группой, в командование которой вступил генерал Ганс Рейнгардт, должна была двигаться на Ка¬линин, 4-я армия Клюге с группой Геппнера — ла Мо¬жайск, а танковая армия Гудериаиа — на Тулу. Лишь одной 2-й армии Вейхса было приказано перегруппиро¬вать своп силы на северо-восток- и ликвидировать вязем-ский «котел».
С радужными мыслями возвратились руководители сухопутных войск в Растепбург. Они не подозревали, что ближайшие же дни внесут существенные коррективы в их решения. Борьба с вяземской группировкой потребо¬вала значительно больших сил, чем они рассчитывали. Пробиваясь из окружения, советские войска наносили большой урон врагу и не позволяли ему быстро продви¬гаться на восток. Самоотверженной борьбой 19, 20, 24 и 32-я армии Западного фронта сковали в районе Вязьмы на семь-девять дней до тридцати дивизий противника. Ожесточенность и упорство, с которыми они вели бои даже в безвыходном положении, достойны восхищения. Несломленные духом, мужественно сражались с вра¬гом соединения одного из организаторов июльско-авгус-товских боев в районе Смоленска волевого и опытного генерала Лукина.
Сам Михаил Федорович, будучи тя¬жело раненным, в бессознательном состоянии был схва¬чен противником. В плену ему ампутировали ногу, по вы¬здоровлении склоняли к измене Родине. Но он с презре¬нием отверг все посулы врага, твердо веря в победу своего народа. Отважный человек, советский патриот дождался часа своего освобождения в мае 1945 года. Благодаря героической борьбе войск вяземской груп¬пировки было не только выиграно драгоценное время для организации обороны на Можайской линии, что являлось жизненно необходимым, но и нанесены врагу значительные потери. «Главные бои в районе Вязьмы,— говорил впоследствии фельдмаршал Паулюс,— были для немецких войск успешными, но тяжелыми и принес¬шими большие потери».
Лишь части сил 3-й танковой группы удалось обойти окруженную группировку с севера.и из района Сычевки устремиться к Калинину, который не был прикрыт вой¬сками. Несколько дней спустя, используя успех группы Рейнгардта, к Калинину стали продвигаться и пехотные соединения армии Штрауса. 14 октября немцы ворва¬лись в город.
|
