|
С этого же времени советское военное руководство принимало меры к укреплению важнейших направлений, ведущих к столице. Кроме группы Буденного, с конца июня в глубоком тылу создавался Фронт резервных ар¬мий под командованием генерала И. А. Богданова в со¬ставе шести армий. Усиливался Западный фронт. Сюда решили перебросить сосредоточивавшиеся и частично вступившие в бои на Юго-Западном фронте соединения 19-й и 16-й армий.
В связи с угрозой глубокого прорыва противника осо¬бое значение придавалось борьбе с танками, составляв¬шими основу его ударных группировок. Убедившись в том, что наземные войска в неблагоприятно сложивших¬ся условиях не в состоянии истребить и остановить их, Ставка решила использовать для этой цели авиацию ре¬зерва Главного командования. 26 июня Тимошенко приказал командирам 1-го и 3-го авиационных корпусов немедленно вылететь и систематически, непрерывными налетами днем и ночью уничтожать немецкие танки, не допуская выхода их к Днепру. Бомбить не эскадрильями, требовал нарком, а целыми полками с высот около 400 метров.
В соответствии с приказом наркома с 26 июня авиа¬ция резерва Главного командования, а также фронто¬вая и армейская неоднократно наносила массированные удары по вражеским колоннам. По неполным данным, только фронтовая авиация в период с 22 по 30 июня сбросила на противника свыше 107 тонн бомб. Советские летчики показали в эти дни примеры беззаветного слу¬жения своей Отчизне, совершая многочисленные герои¬ческие подвиги.
Способы борьбы, которые применяли наши наземные войска после вынужденного перехода к обороне, были сформулированы в директиве Генерального штаба, под¬писанной генералом А. М. Василевским. «Характер дей¬ствий наших войск, выражающихся в сочетании корот¬ких контрударов с подвижной обороной, — указывалось в, ней, — при умелом применении заграждений позволя¬ет нанести противнику ощутимые потери и не только сни¬зить темпы продвижения, но обескровить и остановить наступление его».
Предпринимавшиеся Советским командованием меры по созданию глубокоэшелонированной обороны, подготов¬ке и сосредоточению стратегических резервов, естествен¬но, не могли быть выполнены в короткие сроки и сразу же сказаться на ходе военных действий. Поэтому обста¬новка все еще продолжала ухудшаться. Безраздельно господствуя в воздухе, враг настойчиво рвался вперед и на земле.
Установив отход Северо-Западного фронта к Двине, фельдмаршал Лееб отдал распоряжение командующему 4-й танковой группы генералу Геппнеру как можно ско¬рее достигнуть Пскова, чтобы воспрепятствовать отступ¬лению советских войск из Прибалтики, а затем окружить и разгромить их. При этом условии создавались бы благоприятные условия для захвата Ленинграда с ходу.
Важной предпосылкой для решения этой задачи яв¬лялось форсирование Западной Двины. Первыми к реке в районе Даугавпилса вышли части 56-го моторизован¬ного корпуса под командованием одного из известных гитлеровских генералов, ставшего потом фельдмарша¬лом, Эриха фон Манштейна. В состав передового отряда он включил небольшое подразделение из полка «Бран-денбург», переодетое в форму Советской Армии. Немцы беспрепятственно подошли к нашим саперам, выделен¬ным для подрыва автодорожного моста, обезоружили их и пропустили свои войска в город. Советских частей в это время там не было.
Чтобы ликвидировать вражеский плацдарм и не до¬пустить прорыва немцев на Псков, генерал Кузнецов выдвинул в этот район 5-й воздушно-десантный и 21-й механизированный корпуса. Эти соединения, хотя и сла-бые по составу, так как они только весной начали фор¬мироваться, смогли не только остановить продвижение противника, но и нанести ему потери.
Активные действия советских войск нарушили планы немецкого командования. «Цель — Ленинград, — сетовал впоследствии Манштейн в книге «Утерянные победы», — отодвигалась от нас в далекое будущее, а корпус дол¬жен был выжидать у Двинска (Даугавпилса)... Вскоре нам пришлось на северном берегу Двины обороняться от атак противника, поддержанных одной танковой ди¬визией. На некоторых участках дело принимало серьез¬ный оборот».
Тем временем главные силы Северо-Западного фрон¬та, ведя упорные арьергардные бои, отходили за Двину. Немцы к концу июня захватили два плацдарма на реке, но окружить и разгромить советские войска в Прибалти¬ке и к западу от нее, как предусхматривалось планом «Барбаросса», им не удалось.
Предвидя развитие наступления немцев на Ленин¬град, Ставка 29 июня направила Военному совету фрон¬та директиву, подписанную Тимошенко, Сталиным и Жу¬ковым, об организации обороны на рубеже реки Вели¬кой. С этой целью предписывалось сосредоточить резер¬вы фронта в районах Пскова, Острова, Новоржева. Опи¬раясь на Псковский и Островский укрепрайоны, они и должны были прикрыть ленинградское направление.
Содержание этого документа, направленного через неделю после начала войны, свидетельствует о том, что Советское Главное командование извлекло урок из горь-150
кого опыта Западного фронта, о котором мы будем еще говорить. «В случае отхода с рубежа реки Западная Двина, — указывалось в нем, — принять все меры к сбе¬режению войск фронта и организованному выводу их за укрепленные районы».
В этой связи следует заметить, что боевые задачи, ставившиеся войскам, сводились к безусловной стойкос¬ти —вести борьбу за удержание позиции до последнего снаряда и патрона. Но удержание территории не вво¬дилось в абсолютное требование. В каждом отдельном случае решение командования зависело от конкретно сложившейся обстановки. Ставка, военные советы фрон¬тов и армий стремились к сбережению собственных сил и сокрушению неприятельских путем массированного применения огня всех видов. К сожалению, в тяжелой, сложной и быстротечной обстановке лета сорок первого года подобные действия не всегда удавалось осущест¬вить.
Отдавая вышеуказанную директиву, Ставка полага¬ла, что Северо-Западный фронт главными силами будет в течение трех-четырех дней обороняться на Западной Двине, чтобы выиграть время для сосредоточения резер¬вов в глубине и подготовки их к обороне в укрепраионах. Однако генерал Ф. И. Кузнецов не учел этого и 30 июня отдал войскам приказ на отход в Псковский, Остров¬ский и Себежский укрепрайоны. На следующий день, ут¬ром, они приступили к выполнению его.
Гораздо труднее нашим войскам пришлось вести бо¬евые действия в конце июня на западном направлении.
В Минском укрепленном районе оборонялись соеди¬нения 13-й армии под командованием генерал-лейтенан¬та П. М. Филатова. Успешно отражали атаки против¬ника части 64-й стрелковой дивизии полковника С. И. Иовлева. Три атаки отбил в течение дня 30-й стрелковый полк полковника Ефремова. Вражеские тан¬ки уничтожались артиллерийским огнем, связками гра¬нат и бутылками с горячей смесью. Потеряв несколько боевых машин, гитлеровцы отступили. Натолкнувшись на упорное сопротивление, противник решил обойти укрепленный район с севера.
Ожесточенные бои в конце июня развернулись и на подступах к Минску. С северо-запада к городу прорыва¬лась танковая группа Гота, а с юго-запада — Гудериана.
Здесь их встретили соединения 13-й армии и отходившие части 4-й армии. Большое мастерство и стойкость проя¬вила 100-я ордена Ленина стрелковая дивизия под ко¬мандованием генерала И. Н. Руссиянова. Для уничтоже¬ния немецких танков воины этой дивизии, наряду с про-тивотанковыми гранатами, успешно применяли бутылки с горючей смесью. При отсутствии бутылок в дело шли фляжки. За два дня боев руссияновцы уничтожили до 100 боевых машин. Этот опыт впоследствии широко ис« пользовался на всех фронтах.
Но враг, находя слабые или вовсе неукрепленные участки фронта, продолжал продвигаться вперед. 28 июня танковые части Гота и Гудериана ворвались в Минск. Войска 3-й и 10-й армий оказались в окру-жении. Положение Западного фронта стало предельно трудным.
Решив, что советские войска разгромлены, а остатки их не смогут оказать организованного сопротивления, Бок потребовал от Гота и Гудериана развернуть наступ¬ление с целью выхода к Западной Двине и Днепру.
Для срыва этого наступления генерал Павлов не имел достаточных сил. Действовавшие вне кольца окру¬жения части вели бои в полосе свыше четырехсот кило¬метров. Чтобы выиграть время для организации оборо¬ны на этих реках и не допустить форсирования их с хо¬ду, необходимо было принимать срочные меры.
Политбюро и Ставка пристально следили за разви¬тием событий на всем советско-германском фронте, осо¬бенно на западном направлении. Несмотря на целый ряд печальных известий, поступивших в Москву, как в партийном, так и военном руководящих органах царили безусловный порядок, выдержка, самообладание и реши¬мость.
Оценив сложившуюся военно-политическую обстанов¬ку, Центральный Комитет Коммунистической партии пришел к выводу о необходимости поднять весь народ на борьбу с фашистскими захватчиками. Партия вооружи¬ла его боевой программой, в основу которой были поло¬жены ленинские указания о защите социалистическо¬го Отечества. «Раз война оказалась неизбежной, — учит Владимир Ильич, все для войны, и малейшая распу¬щенность и недостаток энергии должны быть караемы по законам военного времени. Война есть война, и никто в тылу или на каких угодно мирных занятиях не смеет
уклоняться от этой обязанности.
Должен быть лозунг — все для войны!
В эти дни партия и правительство провели огромной
важности мероприятия по мобилизации сил на отпор
врагу, по организации и ведению вооруженной борьбы 25 июня ЦК ВКП(б) и Совнарком СССР направили ди¬рективу, определявшую задачи партийных и советских органов. «Теперь все зависит, — говорилось в ней, — от нашего умения быстро организовать и действовать, не теряя ни минуты времени, не упуская ни одной возмож-ности в борьбе с врагом».
Ввиду создавшегося чрезвычайного положения и в целях быстрой мобилизации всех сил народа на отпор врагу, Центральный Комитет партии, Президиум Верхов¬ного Совета и Совет Народных Комиссаров СССР
30 июня признали необходимым создать Государствен-ный Комитет Обороны, в руках которого сосредоточива¬лась вся полнота власти в государстве. Этим постановле¬нием все граждане и все партийные, советские, комсо¬мольские и военные органы обязывались беспрекослов¬но выполнять решения и распоряжения Государственно¬го Комитета Обороны.
Председателем ГКО назначили Сталина. Вскоре он становится и председателем Ставки, затем наркомом обо¬роны, а с 8 августа — Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами. Фактически же он возглавил их с момента образования ГКО.
3 июля Сталин по поручению Политбюро ЦК ВКП(б) и правительства по радио обратился к советскому на¬роду.
«Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы на¬шей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!» — В этих словах, произнесенных с легким акцентом и скорбью, выражались волнение и душевность, тревога и надежда. Они не могли оставить равнодушным ни одно¬го советского человека и глубоко запали в душу каждо¬го. Слушали мы их, затаив дыхание и напрягая слух.
Впервые с начала войны народу была сказана суро¬вая правда о нависшей опасности над нашей Родиной. Вместе с тем в речи Сталина прозвучала непоколебимая уверенность в том, что гитлеровская армия будет раз-громлена, как были разбиты армии Наполеона и Вильгельма. Для этого, сказал он, необходимо, во-первых, понять всю глубину опасности и отрешиться от благоду¬шия и беспечности, во-вторых, немедленно перестроить всю нашу работу на военный лад.
Красная Армия должна драться до последней капли крови за наши города и села, проявлять смелость, ини¬циативу и сметку, свойственные нашему народу. При вынужденном отходе ничего ценного врагу не оставлять. Колхозники должны угонять весь скот, хлеб сдавать для вывозки в тыловые районы. В занятых врагом районах нужно создавать партизанские отряды, чтобы бить гит¬леровцев и уничтожать их технику везде и всюду.
«Войну с фашистской Германией, — указал Сталин,— нельзя считать войной обычной. Она является не только войной между двумя армиями. Она является вместе с тем великой войной всего советского народа против не¬мецко-фашистских войск. Целью этой всенародной отече¬ственной войны против фашистских угнетателей являет¬ся не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма».
В заключение он заявил, что наши силы неисчисли¬мы и зазнавшийся враг должен будет скоро убедиться в этом.
Эта речь имела огромное мобилизующее значение. Вскоре после выступления Сталина диктор московского радио Юрий Левитан, голос которого звучал сурово и мужественно, объявил, что в стране проходят митинги под лозунгами «Все для фронта!», «Все силы на разгром врага!».
Вся страна превращалась в военный лагерь. Тру¬диться так же доблестно, как сражаются советские воины,— таков был лозунг миллионов людей нашей не¬объятной Родины. Благодаря быстро принятым мерам по мобилизации сил на отпор агрессору и целеустрем¬ленной организаторской работе партии замыслы гитле¬ровского командования, рассчитавшего внезапным уда¬ром дезорганизовать Вооруженные Силы и тыл Советского Союза, были сорваны.
Весь народ поднялся против озверелых захватчиков. Еще теснее сплотившись вокруг Коммунистической пар¬тии, советские люди поклялись бить фашистских гадов до полного уничтожения. Тем самым подтверждались знаменитые ленинские слова, произнесенные им в 1920 году: «Ту Россию, которая освободилась, которая... выстрадала свою советскую революцию, эту Россию мы будем защищать до последней капли крови»
Суровый экзамен, который была вынуждена держать наша Родина, еще более укрепил союз рабочих и кре¬стьян, дружбу народов СССР. Грозен в своем могучем гневе народ страны социализма. Горе тому, кто осмелит¬ся занести свою кровавую лапу над нашей страной. Страна поднималась на борьбу с ненавистным врагом. В первые же дни своей деятельности Государствен¬ный Комитет Обороны принял неотложные меры к ук-реплению Западного фронта и организации устойчивой обороны на рубеже Днепра. В его состав включили 19, 20, 21 и 22-ю армии. После вступления их в сражение ранее действовавшие во фронте сильно ослабленные ар¬мии приказывалось отвести в тыл для укомплектования. Одновременно с усилением, а точнее — с созданием нового фронта Ставка решила поставить во главе его опытного, авторитетного в войсках военачальника. Это было сделано по предложению маршала К. Е. Вороши¬лова, который по заданию Сталина с 26 по 28 июня на¬ходился в штабе Западного фронта. Он пришел к выво¬ду, что генерал Павлов, в способности которого управ¬лять крупным оперативным объединением и раньше не верил, в сложившейся обстановке растерялся и не в состоянии руководить войсками. 30 июня Пав¬лов был освобожден с поста командующего Запад¬ным фронтом. В течение двух дней в этой должно-сти состоял генерал Еременко, а с 1 июля — маршал С. К. Тимошенко.
Назначение его, по словам Жукова, обусловливалось тем, что Сталин, ставший председателем ГКО, сам начал осуществлять непосредственное руководство военными действиями. В связи с этим Тимошенко попросил на¬править его на наиболее опасный участок. Его просьба была удовлетворена. В тот же день вечером он выехал в штаб фронта. 2 июля прибыл в Смоленск, затем пере¬ехал на командный пункт, оборудованный в районе же¬лезнодорожной станции Гнездово.
Вместе с ним в качестве члена Военного совета туда прибыл Л. 3. Мехлис. В целях «оздоровления» обста¬новки он предложил Государственному Комитему Обороны снять с занимаемых постов часть руководящего состава фронта, в том числе начальника штаба, коман¬дующего Военно-Воздушными Силами, начальника отде¬ла связи и других.
Чтобы управлять войсками, пришлось в спешке назначать новых лиц на эти ответственные должности. Для изучения обстановки и положения дел в войсках им требовалось определенное время, а его враг не давал. Приказы и распоряжения надо было отдавать срочно.
Это, конечно, осложнило деятельность нового коман¬дующего фронтом. Но вступление на этот пост Семена Константиновича, пользовавшегося в Советской Армии большим уважением, весьма положительно сказалось на управлении войсками. С его приходом военные советы армий и командиры соединений почувствовали твердое и непрерывное руководство боевыми действиями. Это за¬метил и враг.
Военный совет Западного фронта большое внимание уделил укреплению рубежа Днепра, на котором рассчи¬тывали остановить вражеские танки. По призыву Цент¬рального Комитета Коммунистической партии Белорус¬сии, первым секретарем которого был П. К- Пономарен-ко, десятки тысяч жителей городов и сел вышли копать противотанковые рвы, окопы и устраивать лесные за¬валы.
Чтобы организовать оборону на Днепре, требовалось задержать танковые соединения противника в между¬речье Березины и Днепра. Эту задачу Ставка и коман¬дующий фронтом считали возможным решить силами отошедших за Березину частей, вводом в бой некоторых соединений из резервных армий и широким применением минновзрывных заграждений.
На последние возлагали большие надежды. Под¬тверждением этого являются состоявшиеся 2 июля по прямому проводу переговоры Сталина, в кабинете кото¬рого находились члены Политбюро, и Тимошенко.
— Нас интересует, заминировали ли вы автостраду Орша — Минск. Как идут работы на оборонительном рубеже? — спросил Сталин.
— Материалы по устройству заграждений подвозят¬ся. Часть взрывчатых веществ перебросили вчера на участки минирования. Автострада пока не минируется,156
так как по ней идет движение войск и тылов Западного фронта. Что касается строительства оборонительного ру¬бежа, то я приказал командующему 20-й армией генера¬лу Ремезову выехать немедленно на рекогносцировку с артиллеристами и инженерами,— ответил Тимошенко. — Вам указание передаем: автостраду обязательно заминировать. Минирование начать немедленно со сторо¬ны Минска на Оршу. Понятно ли?
— Понятно, а как относительно шоссе Минск — Мо¬гилев, можно ли минировать и эту дорогу?
—Надо минировать и эту. Минировать в нескольких местах с тем, чтобы потом, когда возникнет необходи¬мость, можно было по команде взрывать, — речь шла об установке управляемых мин и фугасов.— Понятно ли?— опять спросил Сталин.
—Понятно. Сейчас отдаю распоряжение и выезжаю лично на рубеж к Ремезову,— ответил Тимошенко.
В интересах решения главной задачи — уничтожения немецких танков — был установлен строгий контроль за потоками снабженческих грузов. Ставка отдала распоря¬жение пропускать в первую очередь эшелоны со средст¬вами борьбы с танками.
По указанию Тимошенко, который до 19 июля являл¬ся еще наркомом, начальник Главного военно-инженер¬ного управления генерал Л. 3. Котляр отправил три от¬ряда заграждений, в каждом из которых было два-три саперных батальона. Каждый батальон имел 50—70 ав¬томобилей и большое количество миннопод'рывных
средств.
Отряд под командованием военного инженера В. Н, Ястребова действовал на стыке Северо-Западного и Западного фронтов, отряд полковника М. С. Овчинни¬кова—на витебско-лепельском направлении, а отряд полковника И. Г. Старинова — на двух направлениях: Орша — Борисов и Могилев — Березино. Эти отряды за-. благовременно минировали мосты и дороги, а при отходе наших войск — подрывали их.
Действовали они в исключительно сложных услови¬ях, так как связи с командирами отходивших частей и соединений, как правило, нельзя было установить. По¬этому решения командирам инженерных подразделений в большинстве случаев приходилось принимать самостоя¬тельно с учетом лишь сложившейся обстановки у подготовленного к подрыву объекта. Эти решения оказыва¬лись не всегда правильными и своевременными. Иногда при подходе небольших разведывательных групп танков или мотоциклистов мост подрывался. Наши же отходив¬шие войска оказывались потом в затруднительном поло¬жении. Было и наоборот. Саперы выжидали и не успева¬ли подорвать мост. Всякое случалось в создавшейся сложной обстановке. Но чаще всего мосты взлетали на воздух вместе с вражескнми танками и мотоцик¬лами.
Отряды инженерных заграждений, дополнявшие сво¬ими усилиями героические действия отходивших и вво¬димых в сражение войск, сыграли существенную роль в снижении темпов наступления немецких танковых групп в междуречье Березины и Днепра. Об этом сви¬детельствует донесение генерала Гота фельдмаршалу Боку: «Время, которое было предоставлено русским при нашем наступлении на Минск и при нашей остановке у Минска, было использовано ими для разрушения мостов и переправ, которые они производили впервые в боль¬ших масштабах».
Большую помощь войскам, действовавшим в между¬речье, оказывали, как это явствует и из донесения Гота,, окруженные западнее Минска соединения. Они не сло¬жили оружия и не сдались, как рассчитывало германс¬кое командование, а продолжали до последней возмож¬ности вести ожесточенную, кровопролитную борьбу с врагом. Многие части 3-й и 10-й армий вместе с их ко¬мандующими генералами Кузнецовым и Голубевым про¬бились к своим войскам. Но не мало воинов, будучи ранеными и безоружными, попало в плен.
Тяжело раненным, в бессознательном состоянии уже в районе Могилева был схвачен гитлеровцами генерал Карбышев, инспектировавший накануне войны оборони¬тельные сооружения в полосе от Гродно до Бреста. Ка¬кими только посулами ни пытались они склонить выдаю¬щегося советского военного инженера на свою службу, добиться этого не смогли. Не сломили его и пытки врага. Советский генерал, коммунист, истинный патриот Роди¬ны не встал на путь предательства, приняв мученическую смерть. Он был удостоен посмертно звания Героя Совет¬ского Союза.
В предвоенные годы его дочь Елена училась в Военно-инженерной академии. Она была единственной жен¬щиной-слушателем академии. Выходя после занятий, мы нередко видели ожидавшего ее у входа комдива. (Это воинское звание он имел до присвоения первых генераль-ских и адмиральских званий в Вооруженных Силах СССР в мае 1940 года.) На нем был китель или шинель с черным бархатным воротником. (Такую форму носили тогда профессора и преподаватели Военной академии Генерального штаба.) Навсегда запечатлелись в памяти худощавое, волевое и мужественное лицо Дмитрия Ми¬хайловича, его искрящиеся нежные глаза и добрая улыб¬ка, которой он отвечал вместе с поднятием руки на от¬дание чести.
Был он одним из авторитетнейших и любимых слуша¬телями профессоров. Генерал-полковник И. В. Болдин вспоминает:
«Должен сказать, что я всегда с уважением относил¬ся к военным инженерам. Такое отношение к ним вос¬питал у меня один из любимых моих учителей — гене¬рал-лейтенант Д. М. Карбышев. Мне посчастливилось частенько встречаться с ним, будучи слушателем Воен-ной академии имени М. В. Фрунзе.
С первой же лекции профессор Карбышев начал при¬вивать нам любовь к военно-инженерному делу. Он вдохновенно излагал историю этой дисциплины, с гор¬достью рассказывал о том, что великие русские ученые Яблочков и Сеченов, писатели Достоевский и Григоро¬вич, герои Порт-Артура Кондратенко и Рашевский, даже замечательный композитор Кюи получили военно-инже¬нерное образование. Слушатели академии всегда с боль¬шим интересом ожидали очередной встречи с профес¬сором, восхищались его разносторонней культурой и по¬истине энциклопедическими знаниями в области военно-инженерного дела, которому он посвятил всю свою жизнь».
|
