|
В телеграммах на имя Сталина и Калинина, полу¬ченных 8 и 10 июля от Черчилля и Рузвельта, были выражены чувства восхищения англичан и американцев мужественной борьбой советского народа. «Мы все здесь очень рады тому, — писал английский премьер, — что русские армии оказывают такое сильное, смелое и мужественное сопротивление совершенно неспровоциро¬ванному
и безжалостному вторжению нацистов. Храб¬рость и упорство советских солдат и народа вызывают всеобщее восхищение».
Но подавляющее большинство политических, госу¬дарственных и военных деятелей западных стран в это время продолжало считать, что наша страна не выдер¬жит натиска немецкой военной машины. Характерной в этом отношении является записка того же Черчилля своему морскому министру от 10 июля. «Если бы рус¬ские смогли продержаться и продолжать военные дей¬ствия хотя бы до наступления зимы, это дало бы нам неоценимые преимущества. Преждевременный мир, за¬ключенный Россией, явился бы ужасным разочаровани¬ем для огромного множества людей в нашей стране. Пока русские продолжают сражаться, не так уж важ¬но, где проходит линия фронта».
Именно поэтому премьер-министр Великобритании в проекте англо-советской декларации, направленной Криппсу в тот же день для передачи Сталину, указы¬вал: «Правительство его величества в Соединенном Ко-ролевстве и правительство СССР согласились о ниже¬следующем:
1) Оба правительства взаимно принимают на себя обязательство оказывать друг другу всяческую помощь в нынешней войне против Германии.
2) Они также обязуются не вести во время этой войны перего¬воров и не заключать перемирия или мирного догово¬ра, иначе как по взаимному согласию».
В результате переговоров, происходивших в Москве между Сталиным и Молотовым с одной стороны и анг¬лийским послом — с другой, 12 июля было подписано «Соглашение о совместных действиях правительств Со-юза ССР и правительства его величества в Соединенном Королевстве в войне против Германии». Юридически оно положило начало созданию коалиции народов, решивших бороться до конца с фашизмом. А борьба предстояла долгая и изнурительная. Враг был  сильный и коварный.
Опьяненные результатами вероломного нападения, руководители вермахта в конце июня — а отрезвление постепенно наступало лишь с начала следующего меся¬ца —. определяли сроки вступления в Москву. «Фюрер считает, — замечает Гальдер 30 июня, — что в случае достижения Смоленска в середине июля, пехотные со¬единения смогут занять Москву только в августе». Сам же Гальдер полагал, что это будет сделано гораздо раньше. Эти расчеты строились на убеждении, высказан¬ном Гитлером еще 5 декабря на совещании с коман¬дующими, что «русская армия при первом же ударе не¬мецких войск потерпит еще большее поражение, чем армия Франции в 1940 году»
.
Именно поэтому вопрос о захвате Москвы был по¬ставлен еще до выхода к Днепру. Когда танковые соеди¬нения Гота и Гудериана подошли к этому рубежу, Бок приказал фельдмаршалу Гюнтеру фон Клюге, объеди-нявшему их действия, ускорить наступление на мос¬ковском направлении. По замыслу последнего, 3-я тан¬ковая группа, войска которой, как отмечал Гот, «стре¬мились развить операцию по преследованию отступаю¬щего противника без остановки до самой Москвы», должна была выйти к Смоленску с северо-запада, а 2-я танковая группа, продвигаясь вдоль Минской автостра¬ды, вступить в Смоленск с юго-запада. Немецкое коман-дование рассчитывало быстро разделаться здесь с на¬шими войсками и, «открыв смоленские ворота», бес¬препятственно маршировать на Красную площадь.
Однако действительность опрокинула эти гадания на кофейной гуще. В те дни, когда германские руководите¬ли прикидывали сроки вступления в нашу столицу, Госу¬дарственный Комитет Обороны и Ставка Главного ко-мандования энергично и настойчиво проводили меро¬приятия по подготовке и сосредоточению стратегиче¬ских резервов. Главная задача заключалась в том, что¬бы упорной обороной на заранее подготовленных рубе¬жах измотать ударные группировки противника и соз¬дать условия для перехода в контрнаступление.
В начале июля объявленная в первый день войны мобилизация была, в основном, завершена. Прибывав-
175шив из внутренних округов войска направлялись, глав¬ным образом, на западное направление и развертыва¬лись на тыловых рубежах. Отсюда часть сил выдвига¬лась к линии фронта для усиления действующей армии.
Одно-временно с этим Государственный Комитет Обо¬роны совершенствовал организацию руководства воен¬ными действиями. К тому времени на фронте четко оп¬ределились три направления, на которых концентриро¬вались усилия сторон: северо-западное, западное и юго-западное. В целях координации действий всех видов Вооруженных Сил (армии, авиации и флота), действую¬щих на данном направлении, 10 июля были образованы три Главных командования. Северо-Западное возглавил маршал К. Е. Ворошилов, Западное — маршал С. К. Ти¬мошенко, а Юго-Западное—маршал С. М. Буденный.
В тот же памятный день как раз и началось Смолен¬ское сражение, которое предрешило провал «блицкри¬га». Но об этом стало известно в конце июля, а в середи¬не месяца немцам казалось, что они вот-вот будут в Мо-скве. Их радужные надежды имели определенные осно¬вания.
10 июля/одному из корпусов группы Гота удалось прорваться севернее Витебска и устремиться к Смолен¬ску. К сожалению, перебрасываемые в тот район соеди¬нения армии Конева еще не успели сосредоточиться и подготовиться к обороне. Остановить вражеские танки им не удалось. .-
В тот же день танкисты Гудериана форсировали Днепр в районе Быкова. Завязались упорные бои за плацдармы, не прекращавшиеся ни днем, ни ночью. Кстати сказать, пока с немцев не была сбита спесь, они ночных действий не вели. Когда обстановка складыва¬лась удачно, немецкие войска наступали до пяти-шести часов дня, а потом «резвились» и занимались мародерст¬вом. Ночью все спали, кроме боевого охранения. На Днепре же, впервые во второй мировой войне, Гудериан указал 46-му моторизованному корпусу на необходи¬мость наступления ночью, чтобы использовать элемент внезапности.
Оценив сложившуюся обстановку, Ставка 12 июля приказала Тимошенко немедленно нанести контрудар по группе Гота, удержать рубеж Орша — Могилев и подготовить наступление на бобруйском направлении с целью воздействия на тылы Гудериана.
Согласно распоряжению командующего фронтом, контрудар во фланг группы Гота с юга нанесли соеди¬нения 20-й армии генерала П. А. Курочкина и отдель¬ные части генерала И. С. Конева. Один из корпусов 3-й танковой группы был остановлен. Гот решает пере¬нести направление главного удара севернее Смоленска, стремясь найти слабый участок в обороне советских войск. Однако и там вражеские боевые машины несли большие потери от огня артиллерии, действий истреби¬телей танков и противотанковых заграждений.
Не легко давался каждый шаг продвижения и груп¬пе Гудериана. В результате этого у гитлеровских гене¬ралов от «оправданного», как говорили они, оптимизма •не осталось и. следа. Хмельной угар постепенно вывет¬ривался. Тот же Гот, который в начале июля собирался
177наступать без остановки до Москвы, 13 июля направил Гитлеру через адъютанта последнего весьма пессимис¬тическое донесение. «За первые три недели боев войска 3-й танковой группы понесли большие потери, — пла-кался он. — Моральный дух личного состава подавлен. Значительное влияние на состояние морального духа оказывает упорное сопротивление противника, который неожиданно появляется всюду и ожесточенно обороня¬ется.
Если противник будет продолжать минирование до¬рог и мостов в тех же масштабах, что и раньше, то пре¬имущество в скорости, которое обеспечивает мотор, све¬дется на нет. При этом расход сил и средств окажется большим, чем достигнутые результаты».
Эти крокодиловы слезы лишний раз показывают, что гитлеровцы собирались без сопротивления маршировать по советской земле, как это делали в западных странах.
Но враг имел еще возможности для того, чтобы про¬двигаться вперед/ 15 июля танковые соединения Гота вышли к Минской автостраде северо-восточнее Смолен¬ска. На следующий день передовые части Гудериана ворвались в южную часть города. Однако соединиться и окружить советские войска танковым группам не уда¬лось.
К началу боев за Смоленск в городе находились лишь два батальона ополченцев и батальон милиции. Начали подтягиваться к городу подразделения 16-й ар¬мии генерала М. Ф. Лукина, прибывшего только что ту¬да со своим штабом. Главные силы Западного фронта в это время находились на рубеже Днепра, к которому вышли после завершения боев с минской группировкой пехотные соединения противника.
21-я армия под командованием генерала Ф. И. Куз¬нецова, ранее командовавшего Северо-Западным фрон¬том, по приказу Тимошенко наносила удар на Бобруйск. Наступление, начатое 13 июля, было внезапным для противника и имело успех. Используя его, командующий фронтом решил отрезать прорвавшиеся к Смоленску танковые соединения от главных сил и уничтожить их.,; Хотя эту трудную задачу войскам Западного фронта не, удалось выполнить, задержка главных сил группы ар-, мий «Центр» не могла не сказаться на действиях тан¬ковых групп.
Сражения на рубеже Днепра и в районе Смоленска носили упорный и ожесточенный характер. Несмотря на крайнее переутомление и недостаток вооружения, совет¬ские воины бились насмерть^ Это вынуждены были с горечью признать и гитлеровские генералы. «Еще Фрид¬рих Великий сказал о русском солдате, что его нужно два раза застрелить и потом еще толкнуть, чтобы О'Н, наконец, упал, —писал Гудериан. — Он правильно оце¬нил стойкость этого солдата.
В 1941 году мы должны были прийти к тому же вы¬воду. С несгибаемой стойкостью удерживали эти сол¬даты свои позиции».
На борьбу с захватчиками поднимались и оказавши¬еся на временно оккупированной территории люди. Раз¬горалось пламя партизанской войны.
Германские главари забеспокоились. 16 июля Гитлер провел специальное совещание, па котором присутство¬вали: имперский министр по делам оккупированных вос¬точных областей, один из идеологов фашизма рейхслей-тер Альфред Розенберг, начальник имперской канцеля¬рии рейхсминистр Ганс Ламмерс, секретарь нацистской партии Мартин Борман, Геринг и Кейтель. В длившейся более часа речи фюрер изложил основы оккупационной политики.
Своими активными действиями в Приднепровье войс¬ка левого крыла Западного фронта сковали пехотные ди¬визии противника, нарушив взаимодействие между ними и ушедшими вперед танковыми соединениями Гудериана. В жестоких схватках с советскими войсками группа ар¬мий «Центр» понесла к концу июля большие потери в жи¬вой силе и боевой технике. Ее северная группировка, ос¬нову которой составляли танковые и моторизованные соединения Гота, также была измотана и остановлена...
Не выполнила своих задач и группа армий «Юг». Вой¬ска Юго-Западного фронта прочно удерживали Коро-стеньский и Киевский укрепрайоны. В результате этого между группами Бока и Рундштедта образовался большой разрыв, без ликвидации которого дальнейшее на- ' ступление было весьма рискованным. «На положение на¬носящей главный удар на Москву ведущей группы армий «Центр»,— подтверждает Паулюс,— оказывала сильное влияние обстановка на юге, под Киевом и на Днепре. Поскольку группа армий «Юг» значительно отстала от : группы армий «Центр», то дальнейшее продвижение по следней в направлении Москвы было чревато опаснос¬тями».
Поэтому 19 июля Гитлер отдал распоряжение Боку о подготовке наступления силами 2-й танковой группы и 2-й полевой армии в южном направлении. Он рассчйывал быстро разгромить киевскую группировку совет¬ских войск и открыть группе армий «Юг» путь на Рос-тов, Кавказ. Группа Бока получила бы возможность без угрозы-с юга развивать наступление на Москву.
Чтобы ликвидировать опасность для группы армий «Центр» с севера, Гитлер торопил с переходом в наступ¬ление и фельдмаршала Лееба. 21 июля он посетил штаб группы и заслушал решение командующего о развитии наступления на Ленинград. Одобрив его, Гитлер сделал общее заключение о ходе и исходе войны.
— Учитывая общую обстановку на театре военных действий,— сказал он,— очевидно, можно рассчитывать, что в недалеком будущем наступит крах русских и это произойдет тем скорее, чем более чувствительные удары будут наноситься противнику сейчас, и тогда именно и скажется своеобразие славянского характера: «рад до небес, огорчен до смерти».
Своеобразие славянского характера сказывалось с первых дней войны, только не по Гитлеру. Оно в нема¬лой степени влияло на ход боевых действий. Поэтому бук¬вально через два дня после посещения группы армий «Се¬вер» Гитлер запел уже другим голосом.
В условиях упорного сопротивления противника и решительности его руководства,— указал он Браухи-чу,— следует временно отказаться от операций с поста¬новкой отдаленных целей до тех пор, пока противник рас¬полагает достаточными силами для контрудара.
Браухич и сам еще раньше пришел к этому выводу и загрустил. Это заметил его начальник штаба. «Ожесто¬ченность беев, которые ведут наши подвижные соедине¬ния, действующие отдельными группами, затяжка с при¬бытием на фронт пехотных дивизий, подходящих с запа¬да, медленность вообще всех передвижений по плохим дорогам и, кроме того, большая усталость войск, с само¬го начала воины непрерывно совершающих длительные марши и ведущих упорные кровопролитные бои,— с го¬речью записывает 20 июля Гальдер,— все это вызвало из-вестный упадок духа у наших руководящих инстанций. Особенно ярко это выразилось в совершенно подавлен¬ном настроении главнокомандующего сухопутными вой¬сками».
В связи с развертыванием партизанского движения, вынуждавшим немецкое командование выделять на охра¬ну тылов немалые силы, Кейтель 23 июля направил в штабы групп армий специальную директиву. «Не в упо¬треблении дополнительных охранных частей, а в приме¬нении соответствующих драконовских мер,— наставлял
185он,— командующие должны находить средства для под¬держания порядка в своих районах безопасности».
Вот как пришлось заговорить фашистским людоедам спустя месяц после начала войны.
Выполнению приказа Гитлера от 19 июля о повороте группы Гудериана и 2-й армии генерала Вейхса на юг помешали два обстоятельства: во-первых, переход войск Западного направления в контрнаступление под Смолен¬ском, во-вторых, необходимость восполнения потерь в танках и предоставления группам Гота и Гудериана от¬дыха после тяжелых и изнурительных боев.
Решение наступать с целью разгрома прорвавшихся в район Смоленска танковых групп Ставка Советского Верховного командования приняла также 19 июля. В тот день Тимошенко по вызову Сталина прибыл в Москву. Вместе с Жуковым они обсудили вопросы, связанные с предстоящими операциями. Учитывая, что Западный фронт не имел достаточных сил, было признано необхо¬димым использовать для этого войска Фронта резерв¬ных армий. Генералу Богданову направили распоря-жение о создании и подготовке пяти ударных группиро¬вок.
Чтобы наступление было успешным, требовалось хо¬тя бы улучшить воздушную обстановку. В тот момент За¬падный фронт имел до двухсот бомбардировщиков и око¬ло девяноста истребителей. В общевойсковых армиях на¬считывалось до трехсот боевых машин. Но армейская авиация поддерживала, как правило, действия своих войск и взаимодействия с фронтовой не организовывала. Учитывая это, Тимошенко попросил председателя Став¬ки усилить фронт авиацией.
Сталин откликнулся на его просьбу и отдал распоря¬жение командующему Военно-Воздушными Силами гене¬ралу П. Ф. Жигареву о выделении из резерва Ставки трех авиационных дивизий. Этим усилением резко изме-нить положение в воздухе, конечно, не представилось воз¬можным, но подмогу наземные войска ощутили.
Первой с утра 23 июля нанесла удар из района Рос-лавля на Смоленск группа генерала В. Я. Качалова. На следующий день перешли в наступление группы генерала В. А. Хоменко из района Белого и генерала С. А. Калини¬на — севернее Ярцева. Группе генерала К. К. Рокоссов¬ского вместо наступления пришлось отражать на рубеже
реки Вопь в районе Ярцева ожесточенные атаки танко¬вых соединений Гота, все еще стремившихся прорваться к Ельне с целью соединения с частями Гудериана, захва¬тившими город 19 июля.
Возникшие трудности в ходе войны начали доходить до германского населения. Многие семьи получили уже похоронки. Заметно поубавилось посылок с награблен¬ным у советских граждан имуществом.
Геббельсу пришлось менять тон пропаганды, чтобы по¬степенно готовить немцев к затяжной войне и большим жертвам. В передачах берлинского радио и в печати по¬явилась тенденция подчеркивать трудности Восточной кампании. Берлинский корреспондент американского агентства Юнайтед Пресс заметил 30 июля, что «герман¬ские военные представители все более часто подчеркива¬ют упорное сопротивление советских войск, а также труд-
189ности, связанные с погодой и условиями местности на Восточном фронте. (Заметьте, читатель, что немцы заго¬ворили о «погоде» как причине неудач в самом начале войны и в разгар лета!) В отличие от первоначальных хвастливых предсказаний,— продолжает корреспон-дент,германские военные представители в настоящее время осторожно заявляют, что не следует ожидать быст¬рой победы».
Это была вынуждена открыто признать и официаль¬ная фашистская печать. 4 августа «Фёлькишер беобах-тер» сменила хвастливый тон на более осторожный. Газе¬та признала, что, когда Германия напала на Советский Союз, «многие думали, что он рассыпется, как колосс на глиняных ногах, после первого же удара германского меча». Однако, сокрушалась газета, «Советский Союз оказался противником, который наносит удары с исклю-чительным упорством и превосходит всех прежних про¬тивников Германии по своей стойкости в сражениях».
Подобными высказываниями германская печать пыта¬лась развеять у немцев те розовые иллюзии, которые она сама же вдалбливала в их головы в начале войны.
Да, иллюзии быстрой победы начали рассеиваться, но не у всех и не сразу. Фашистским политиканам и воена¬чальникам казалось, что дело можно еще поправить, но для этого необходимо внести некоторые коррективы в план войны и пополнить войска.
В связи с этим было отдано указание об ограничении дальнейших действий всех групп армий. «Крупные резер¬вы живой силы,— указывал Браухич в директиве от 28 июля,— и в будущем позволят противнику оказывать упорное сопротивление нашему продвижению на важных направлениях (Украина, Москва, Ленинград)... Стремле¬ние противника создать сплошной фронт обороны между Балтийским и Черным морями и попытка остановить на¬ступление немецкой армии в позиционной войне является, по-видимому, целью русских в этом году». Учитывая это, он рекомендовал Леебу, Боку и Рундштедту использо¬вать любой удобный случай для расчленения группиро¬вок советских войск и уничтожения их по частям. В то же время Браухич потребовал:От операций крупного масштаба следует пока от¬казаться.
Создание Советскими Вооруженными Силами сплошного фронта обороны и сильные удары по врагу под Соль-цами, Смоленском, Бобруйском, Коростенем, Киевом за¬ставили задуматься и Гитлера. Он также пришел к за¬ключению, что в этих условиях вести наступление одно¬временно на всем фронте уже нельзя.
30 июля верховный главнокомандующий вермахта отдал директиву за номером 34. «Развитие событий за по¬следние дни, появление крупных сил противника перед фронтом и на флангах группы армий «Центр», положе-ние со снабжением и необходимость предоставить 2-й и 3-й танковым группам для восстановления и пополнения их соединений около десяти дней,— указывалось в ней,— вынудили (никогда еще Гитлер ие употреблял этого слова в ходе второй мировой войны!) временно отложить выполнение целей и задач, поставленных в директиве № 33 от 19.7 и в дополнении к ней от 23.7».
Этой директивой группе Бока было приказано перей¬ти к обороне.
Чтобы главная ударная группировка немцев переходи¬ла к обороне, такого случая еще не было во второй миро¬вой войне. Но по существу это было лишь юридическое закрепление сложившегося уже положения. Группа армий «Центр» в течение нескольких дней была вынуждена вес¬ти оборонительные действия.
Германские руководители наконец-то убедились в том, что они недооценили Советский Союз, его народ и Воору¬женные Силы.
«Общая обстановка показывает все очевиднее и яснее, что колосс Россия был недооценен нами,— при¬знается Гальдер 11 августа.— Это утверждение распрост¬раняется на все хозяйственные и организационные сторо¬ны, на средства сообщения и в особенности на чисто военные моменты».
Чтобы оправдаться за допущенный просчет в оценке возможностей СССР перед общественным мнением, гит¬леровцы нашли «стрелочника». Им стал генерал Кест-ринг. 19 августа в газетах было опубликовано сообщение из. .Цюриха. «По поступившим сюда из Берлина сведени¬ям,-^- говорилось в нем,— бывший германский военный атташе в Москве на днях расстрелян по приказу герман¬ских руководителей за неправильную информацию о со-стоянии Вооруженных Сил СССР».
Главнейший порок плана «Барбаросса», как и плана
191Шлиффена и Мольтке-младшего в первую мировую вой¬ну, состоявший в том, что он недооценивал силы против¬ника и его экономические возможности, вскрылся бук¬вально через месяц после начала нападения Германии на Советский Союз. План Шлиффена, одного из столпов германской военной мысли, начальника генерального штаба германской армии с 1891-го по 1905 год, в свое время был также рассчитан на сокрушительный удар и кратковременность войны. После первой мировой вой¬ны его последователи, пытаясь обелить своего учителя, утверждали, что идеи Шлиффена не осуществились толь¬ко потому, что германское командование не смогло тогда собрать необходимые для выполнения его плана боль¬шие силы.
Гитлеровские генералы неоднократно заявляли, что они учли этот урок и собрали все возможное для разгро¬ма Советского Союза в короткие сроки. Но прошел ме¬сяц, и они пришли к выводу, что вместо «молниеносной войны» до «осеннего листопада», как говаривал их ку¬мир— Шлиффен, конец войны отодвинулся в туманную даль.
Это подтверждает и совещание, проведенное Гитле¬ром в штабе группы армий «Центр». Он прибыл туда 4 августа в сопровождении Кейтеля и йодля. Кроме Бо¬ка, к нему пригласили командующих армиями и танковы-ми группами. Если раньше при отдаче распоряжений он делал упор на разгром советских войск, то теперь, в предвидении затяжного характера войны, обратил вни¬мание командующих только на захват экономических центров.
— Для принятия решений о продолжении операций,— заявил Гитлер,— определяющим является задача лишить противника жизненно важных районов.
Он не осмелился уже, как легко делал раньше, пред¬сказывать сроки уничтожения Советской Армии, захвата Москвы и окончания войны, а ограничился лишь указа¬нием о создании необходимых условий для последующего наступления на Москву.
Внешне резкого изменения обстановки на советско-германском фронте на пике лета сорок первого как будто и не произошло. Немецким войскам кое-где удавалось еще продвигаться вперед. Поэтому зримо, даже участникам тех событий, кроме высоких командных инстанций, нел
зя было ощутить наметившихся перемен в ходе войны. Многие из нас находились еще под впечатлением первых дней, когда немецкие подвижные соединения по «прокла¬дываемым» им бомбардировочной авиацией путям про¬двигались по трпдцать-сорок, а то и шестьдесят километ¬ров в сутки. Наши войска, ведя тяжелые бои, были вы¬нуждены тогда на этих участках фронта отступать в глубь страны.
Трудны, очень трудны все дороги минувшей войны. Но среди них были все же самые трудные. Это — дороги от¬ступления под натиском превосходящего противника. Трудности эти усугублялись не только неясностью обста¬новки, а порой и просто неразберихой из-за отсутствия связи, но и главным образом оставлением врагу родных земель, своих соотечественников, проживающих на них. У многих воинов оставались там не успевшие эвакуиро¬ваться дети, жены, матери и отцы. Тот, кто видел слезы отчаяния остававшихся на поругание врагу людей, ни¬когда не забудет их
|
