|
Обеспечивая отход главных сил 27-й армии, храбро сражались с врагом воины 111-й стрелковой дивизии. Командир дивизии полковник Иванов во главе одного из подразделений организовал оборону в населенном пунк¬те Мараморка к северу от Пскова. Вскоре показались немецкие автоматчики на мотоциклах. Советские воины открыли по ним огонь. Мотоциклисты стали удирать. На помощь им прибыла мотопехота. Завязалась жесто¬кая схватка. Атаки врага следовали одна за другой. С воздуха их поддерживала авиация.
К полю боя подошли немецкие танки. Прорвавшись на северную окраину села, они обрушили огонь по на¬шим воинам, которые вели неравный бой с врагом до последней возможности. Оставшаяся в живых неболь¬шая группа бойцов во главе с командиром дивизии, от¬стреливаясь от наседавшей на них пехоты, пыталась отойти к лесу. Но вражеский огонь уничтожал одного воина за другим. Одним из последних был сражен, по рассказам местных жителей — очевидцев этого боя, пол¬ковник Иванов, который был похоронен ими у опушки леса.
Стоит в центре села Мараморка памятник. Он обне¬сен оградой, на мраморе — мужественное, с устремлен¬ными вдаль глазами лицо—портрет комдива. У осно¬вания лежит пробитая пулей каска. На плите высечено: «Здесь похоронены командир 111-й стрелковой дивизии полковник Иванов Иван Михайлович и 40 солдат, сер¬жантов и офицеров, погибших в боях с немецко-фашист¬скими захватчиками в июле 1941 года».
Чтобы не допустить немецкие войска в Лугу, командующий Северным фронтом создал Лужскую оператив¬ную группу в составе четырех стрелковых дивизий и трех ленинградских дивизий народного ополчения. В нее включили пехотное и инженерное военные училища. Командующим группой назначили заместителя коман¬дующего фронтом генерал-лейтенанта К. А. Пяды-шева.
Ленинградская партийная организация, во главе ко¬торой стоял А. А. Жданов, обратилась к трудящимся города и области с призывом мобилизовать силы и сред¬ства на строительство оборонительных рубежей. Этот призыв получил широкий отклик среди населения. На оборонительные работы ежедневно выходило около ста пятидесяти тысяч ленинградцев. Дальние и ближние под¬ступы к городу готовили к упорной обороне войска Се¬верного фронта.
Тем временем войска Северо-Западного фронта про¬должали вести напряженные сражения с наседавшими на них танковыми соединениями. Хотя и дорогой ценой, они постепенно перемалывали боевую технику врага и замедляли его продвижение. Это видело и немецкое ко¬мандование. «Танковая группа Геппнера,— с грустью замечает Гальдер 12 июля, — авангарды которой ослаб¬лены и устали, лишь незначительно продвинулась в на¬правлении Ленинграда».
В течение последующей недели немцам удалось с упорными боями пройти несколько километров вперед. Но лужский рубеж они преодолеть не смогли и были остановлены. «Для частей у предмостных укреплений наступило время упорной борьбы, связанной с большими потерями, — писал в своем отчете генерал Рейнгардт. — Противник начал непрерывно атаковать их. Потом четы¬ре недели солдаты основных дивизий, привыкшие к стремительным атакам и прорывам, вели здесь, глубоко зарывшись в землю, позиционную войну».
Не лучшая участь в эти дни постигла другое соеди¬нение группы Геппнера — корпус Манштейна. Контр¬ударом 11-й армии в районе Сольцы ему нанесено было серьезное поражение. Ожесточенные бои продолжались 6 течение пяти суток. Советские войска окружили 8-ю танковую дивизию, вынудив другие соединения к от¬ходу. «Нельзя было сказать, чтобы положение корпуса в этот момент было весьма завидным, — заметил потом
167Манштейн.—...Последующие несколько дней были кри¬тическими».
19 июля Браухич с санкции Гитлера разрешил Леебу прекратить наступление на Ленинград и возобновить его только после подтягивания к лужскому рубежу 18-й армии и приведения в порядок 4-й танковой группы, ко¬торая потеряла до половины танкового парка.
Самоотверженной борьбой войска Северо-Западного и Северного фронтов выиграли время для организации обороны на ближних подступах к Ленинграду.
...Мысленно перенесемся теперь с севера на юг.
Юго-Западный фронт согласно приказу Ставки от 30 июня, ведя арьергардные бои, отходил на рубеж Ко-ростень— Шепетовка— Проскуров. Этот планомерный отвод войск никак не устраивал немцев.
Пока в штабе Браухича ломали головы над тем, как организовать удары, чтобы форсировать Днепр с ходу, захватить Киев и развивать наступление в Донбасс, Рунд-штедт приказал Клейсту и командующему 6-й армии фельдмаршалу Вальтеру фон Рейхенау нанести неожи¬данный удар по «линии Сталина» (так немцы называли наши укрепленные районы на старой границе) и стреми¬тельно выйти к столице Украины.
Выполняя этот приказ, танковые и пехотные соедине¬ния 5 июля возобновили наступление на стыке двух ар--мий Юго-Западного фронта. В пятидесятикилометровой полосе немецким сухопутным войскам «прокладывала» путь бомбардировочная авиация.
— Дорога Шепетовка — Бердичев,— доносил 6 июля начальник оперативного отдела фронта полковник И. X. Баграмян генералу Жукову, — забита войсками и транспортом. Она непрерывно бомбардируется и об-стреливается немецкой авиацией.
Германские самолеты обстреливали не только колон¬ны, но и «охотились» буквально за каждой машиной, идущей по шоссе. Помню в один из этих дней, разыски¬вая штаб фронта, передислоцировавшийся из Житомира в Киев, мы вынуждены были несколько раз съезжать, с дороги и выскакивать из автомашины.
Под воздействием вражеской авиации и танков сое¬динения 6-й армии генерала Музыченко отходили . на Бердичев, а 5-й армии генерала Потапова — в Коростень-> ский укрепленный район.
Ход боевых действий на киевском направлении бесил Гитлера. Он потребовал от Браухича принять меры к ус¬корению продвижения группы армий «Юг». Главноко¬мандующий сухопутными войсками в середине дня 9 ию¬ля прибыл в штаб группы, чтобы оказать помощь Рунд-штедту в организации наступления на Киев. Его приезд возымел действие. Вечером немцы захватили Житомир.
Германские фельдмаршалы посчитали, что Киев уже в их руках. Танки Клейста все еще ползли вперед. 11 июля они подошли к реке Ирпень. Но здесь им путь преградили советские войска, закрепившиеся на забла-говременно построенном оборонительном рубеже. Этот рубеж являлся передним краем Киевского укрепленно¬го района, находившегося в двадцати-тридцати километ¬рах от столицы Украины.
В целях мобилизации сил на борьбу с врагом Ком¬мунистическая партия и правительство Украины обра¬тились к трудящимся с призывом взяться за оружие и встать на защиту своих сел и городов. «Настало время,— говорилось в обращении от 7 июля, — когда каждый, не щадя жизни, должен до конца выполнить священный долг перед Родиной, перед своим народом. Где бы ни появился враг — он должен найти себе могилу. Пусть каждая хата, каждый дом, пусть каждый город и село несут смерть гитлеровским разбойникам».
Киевляне немедленно откликнулись на этот призыв. Они шли в истребительные батальоны, на строительство оборонительных рубежей. Перед Киевским укрепрайо-ном, упиравшимся флангами в Днепр, было устроено большое количество противотанковых заграждений. Для минирования подступов к нему из Москвы доставили са¬молетами сто тонн взрывчатых веществ и пятьдесят ты¬сяч мин. В результате совместных усилий войск и граж¬данского населения Киев превращался в неприступную крепость.
Напряженные бои на подступах к городу затягива¬лись. Разъяренный враг бросал крупные силы, чтобы ов¬ладеть' им. Однако ему так и не удалось прорвать обо¬рону и овладеть древнерусским,городом с ходу. Браухич вернулся в «волчье логово» ни с чем. Рассерженному фюреру он смог лишь пролепетать об упорном характере боевых действий на юге.
Очень большую роль в срыве расчетов противника на
169захват Киева с ходу сыграла 5-я армия, организовавшая оборону в Коростеньском укрепрайоне. Чтобы прорвать его и разгромить оборонявшиеся войска, Рундштедт вы¬нужден был бросить крупные силы армии Рейхенау. Ту¬да же направил часть своих резервов Браухич. Но все усилия врага оказались тщетными. «Операция группы армий «Юг», — резюмирует в середине июля Гальдер,— все больше теряет свою форму. Участок фронта против Коростеня по-прежнему требует значительных сил для его удерживания».
Коростеньский укрепрайон доставил много хлопот не только Рундштедту, но и Боку. Занимая серединное по¬ложение между двумя группами армий, он создавал по¬стоянную угрозу их флангам и тылам. Это явилось од¬ной из причин, вынудивших немецкое командование при¬нимать новое решение о продолжении дальнейших опе¬раций на Восточном фронте.
4 июля в германской ставке рассматривался вопрос о том, куда повернуть танковые группы с западного на¬правления—на юг или на север. Этот вопрос ставился в связи с тем, что им не удавалось, как планировалось, разбить в первых операциях основные силы Советской Армии и получить полную свободу действий. Внешне казалось, что операции всех трех групп армий проведены успешно. В действительности же поражение было нане-сено только Западному фронту. Но вместо него за счет резервов был создан новый. Немецкое командование учитывало это. Оно видело, что вести наступление на всем фронте становилось все труднее и труднее.
Так куда же поворачивать главные силы? Гитлер за¬явил тогда, что ответ на этот вопрос «будет самым тяже¬лым решением этой войны». А битые гитлеровские гене¬ралы уже после войны назовут его «главным роковым решением» Гитлера, хотя идею этого решения подал ему Гальдер. Именно он, докладывая 12 июля Браухичу об¬становку на фронте, впервые указал, что «Гудериану нужно будет повернуть на юг с целью окружения новой группировки противника, появившейся на его южном фланге, а, возможно, кроме того, продолжить наступле¬ние далее на юг до района Киева, чтобы, наконец, окру¬жить и разгромить 5-ю русскую армию, все время меша-ющую нашему продвижению». Браухич согласился с предложением своего начальника штаба и попросил его подготовить проект решения для доклада верховному.
На следующий день Браухич и Гальдер представили Гитлеру новый план наступательной операции на Вос¬точном фр#нте. «Сознательно отказавшись от проведе¬ния стремительного наступления 2-й и 3-й танковых групп в направлении Москвы, — указывалось в нем, — необходимо окончательно ликвидировать возможно бо¬лее крупные силы противника, действующие против на¬шего фронта». В соответствии с этим замыслом танковую группу Гудериана предлагалось повернуть на юг.
Получив одобрение фюрера, Гальдер, по указанию Браухича, вечером отдал предварительное распоряже¬ние об этом Боку. Последний на основании этого 14 ию¬ля подписал приказ на дальнейшее ведение операций. «2-я танковая группа после достижения района юго-вос¬точнее Смоленска,—говорилось в нем,— группиру¬ет свои силы так, чтобы они по особому приказу мог¬ли наступать в южном и юго-восточном направле-ниях».
Так вырабатывалось это «труднейшее решение», оформленное первоначально директивой Гитлера от 19 июля. Главной причиной, вызвавшей необходимость принятия этого решения, были не прихоти германских военных деятелей, а героические действия советских войск, вынуждавшие гитлеров и гальдеров уже в начале войны существенным образом корректировать план «Барбаросса».
способностью возводить земляные укрепле¬ния как общие, так и индивидуальные. Советские сол¬даты имеют большой опыт военной хитрости, маскиров¬ки и приспособления к местности.
Ну что ж, и противник по достоинству оценил дей¬ствия и способности советского солдата, вставшего на защиту Родины. Странным для немцев было и то, что наши воины не паникуют, а советские люди не впадают в отчаяние. «Русский солдат превосходит нашего про¬тивника на Западе своим презрением к смерти, — писа¬ла 29 июля газета «Фёлькишер беобахтер».— Выдерж¬ка и фанатизм заставляют его держаться до тех пор, по¬ка он не убит в окопе или не падает мертвым в руко¬пашной схватке».
Фашистский официоз немного приврал. Немецкие солдаты не очень-то охотно вступали в рукопашные бои в начале войны. Лишь попав в окружение, да в послед¬ние дни войны, когда деваться было некуда, гитлеровцы в отчаянии бросались на наших воинов.
Неожиданным «сюрпризом» для немецкого командо¬вания явились и контрудары советских войск. 6 июля «Франкфуртер цейтунг» писала, что «психологический паралич, который обычно следовал за молниеносными германскими прорывами на Западе, не наблюдается в такой степени на Востоке», что в «большинстве случаев противник не только не теряет способности к действию, но и сам пытается охватить германские клещи».
Упорное сопротивление советских войск породило у фашистской клики сомнение в возможности Германии справиться с СССР. Об этом свидетельствует и дневни¬ковая запись Гальдера от 9 июля. «Намерения Японии до сих пор не ясны, — недоумевает он. — До сих пор внимание Японии направлялось нами на Сингапур (то есть против Англии.— В. А.), теперь мы начали направ¬лять его против России. Результаты, впрочем, могут ска¬заться лишь по истечении известного времени».
Все передовое человечество восхищалось мужеством и сплоченностью советского народа, поднявшегося на войну против фашистских захватчиков. Простые люди Англии, Соединенных Штатов Америки, не говоря уже об оккупированных немцами странах, были твердо убеж¬дены, что советские войска, сражаясь с гитлеровцами на своей территории, защищают и их интересы. «Для мно¬гих англичан, — писал английский журналист Ральф Паркер, — война за одну ночь 22 июня 1941 года сразу отодвинулась куда-то очень далеко; бомбежки англий¬ских городов прекратились... И все это потому, что Рос¬сия приняла на себя основной удар».
Движение солидарности с советским народом охва¬тило широкие круги американцев.
«Ничто не имеет большего значения для либераль¬ной и демократической Америки, — говорилось в теле¬грамме выдающегося американца, писателя Теодора Драйзера в Союз писателей СССР от 1 июля, — чем ус¬пех России в борьбе против Гитлера. Дело русских явля¬ется всегда и везде подлинным делом демократии, ибо Россия уже сделала для простого человека больше, чем какая-либо другая страна в истории».
В Англии и США состоялись митинги и демонстра¬ции солидарности с Советским Союзом. В наши посоль¬ства в столицах многих стран мира поступали тысячи писем, резолюций и телеграмм, выражающих уверен-ность в победе советского народа. Лондонское отделе¬ние чехословацкого общества друзей СССР в своем письме заявляло: «Враг силен, но нет сомнений в ва¬шей победе. Мы верим в великие традиции Красной Армии и убеждены в том, что она преумножит славу Суворова. Сердца чехословаков полны восхищения Красной Армией. Мы гордимся своей дружбой с русским народом и посылаем ему наши пожелания победы».
В телеграммах на имя Сталина и Калинина, полу¬ченных 8 и 10 июля от Черчилля и Рузвельта, были выражены чувства восхищения англичан и американцев мужественной борьбой советского народа. «Мы все здесь очень рады тому, — писал английский премьер, — что русские армии оказывают такое сильное, смелое и мужественное сопротивление совершенно неспровоциро¬ванному и безжалостному вторжению нацистов. Храб¬рость и упорство советских солдат и народа вызывают всеобщее восхищение».
Но подавляющее большинство политических, госу¬дарственных и военных деятелей западных стран в это время продолжало считать, что наша страна не выдер¬жит натиска немецкой военной машины. Характерной в этом отношении является записка того же Черчилля своему морскому министру от 10 июля. «Если бы рус¬ские смогли продержаться и продолжать военные дей¬ствия хотя бы до наступления зимы, это дало бы нам неоценимые преимущества. Преждевременный мир, за¬ключенный Россией, явился бы ужасным разочаровани¬ем для огромного множества людей в нашей стране. Пока русские продолжают сражаться, не так уж важ¬но, где проходит линия фронта».
|
