|
Советские Вооруженные Силы оказали немецко-фа¬шистской армии такое сопротивление, какого она не встречала ни в одной из порабощенных ею стран Евро¬пы. Германские обещания победы, писала в начале ию¬ля турецкая газета «Ватам», не сбылись. Советская Ар¬мия спутала расчеты противника, произведенные на бу¬маге. Русские «сумели разгадать методы германского молниеносного наступления... Нужно признать, что со-противление русских, оказанное ими до сих пор, а также руководство операциями явились сюрпризом».
Шведский журналист Арвид Фредберг, находивший¬ся в годы войны в Берлине, свидетельствует: «Герман¬ский солдат встретил противника, который с фанатиче¬ским упорством держался за свое политическое кредо и блицнаступлению немцев противопоставил тотальное со¬противление».
171Даже берлинские газеты были вынуждены признать, что события на советско-германском фронте с первого же дня войны развивались не так, как в Западной Евро¬пе. В номере от 13 июля газета «Берлинер берзенцей-тунг» поместила сообщение своего военного корреспон¬дента Штаккельберга, озаглавленное «Так борется со¬ветский солдат».
—' Немецкое командование в борьбе с войсками Со¬ветского Союза встретилось с таким противником, ко¬торого нельзя сравнить с солдатами, боровшимися на западе, — подчеркивал он. — В огромных боях на вос-токе немцы имеют дело не только с двумя главными средствами советского оружия — пространством и мас¬сами, не только с огромным количеством самолетов и танков, а также тяжелой артиллерией, которыми со¬ветские войска хорошо вооружены, но и с советским солдатом, который борется, не жалея своих сил. Каж¬дый отдельный солдат отличается большим упорством, ловкостью и Именно поэтому премьер-министр Великобритании в проекте англо-советской декларации, направленной Криппсу в тот же день для передачи Сталину, указы¬вал: «Правительство его величества в Соединенном Ко-ролевстве и правительство СССР согласились о ниже¬следующем: 1) Оба правительства взаимно принимают на себя обязательство оказывать друг другу всяческую помощь в нынешней войне против Германии. 2) Они также обязуются не вести во время этой войны перего¬воров и не заключать перемирия или мирного догово¬ра, иначе как по взаимному согласию».
В результате переговоров, происходивших в Москве между Сталиным и Молотовым с одной стороны и анг¬лийским послом — с другой, 12 июля было подписано «Соглашение о совместных действиях правительств Со-юза ССР и правительства его величества в Соединенном Королевстве в войне против Германии». Юридически оно положило начало созданию коалиции народов, решивших бороться до конца с фашизмом. А борьба предстояла долгая и изнурительная. Враг был сильный и коварный.
Опьяненные результатами вероломного нападения, руководители вермахта в конце июня — а отрезвление постепенно наступало лишь с начала следующего меся¬ца —. определяли сроки вступления в Москву. «Фюрер считает, — замечает Гальдер 30 июня, — что в случае достижения Смоленска в середине июля, пехотные со¬единения смогут занять Москву только в августе». Сам же Гальдер полагал, что это будет сделано гораздо раньше. Эти расчеты строились на убеждении, высказан¬ном Гитлером еще 5 декабря на совещании с коман¬дующими, что «русская армия при первом же ударе не¬мецких войск потерпит еще большее поражение, чем армия Франции в 1940 году».
Именно поэтому вопрос о захвате Москвы был по¬ставлен еще до выхода к Днепру. Когда танковые соеди¬нения Гота и Гудериана подошли к этому рубежу, Бок приказал фельдмаршалу Гюнтеру фон Клюге, объеди-нявшему их действия, ускорить наступление на мос¬ковском направлении. По замыслу последнего, 3-я тан¬ковая группа, войска которой, как отмечал Гот, «стре¬мились развить операцию по преследованию отступаю¬щего противника без остановки до самой Москвы», должна была выйти к Смоленску с северо-запада, а 2-я танковая группа, продвигаясь вдоль Минской автостра¬ды, вступить в Смоленск с юго-запада. Немецкое коман-дование рассчитывало быстро разделаться здесь с на¬шими войсками и, «открыв смоленские ворота», бес¬препятственно маршировать на Красную площадь.
Однако действительность опрокинула эти гадания на кофейной гуще. В те дни, когда германские руководите¬ли прикидывали сроки вступления в нашу столицу, Госу¬дарственный Комитет Обороны и Ставка Главного ко-мандования энергично и настойчиво проводили меро¬приятия по подготовке и сосредоточению стратегиче¬ских резервов. Главная задача заключалась в том, что¬бы упорной обороной на заранее подготовленных рубе¬жах измотать ударные группировки противника и соз¬дать условия для перехода в контрнаступление.
В начале июля объявленная в первый день войны мобилизация была, в основном, завершена. Прибывав-
175шив из внутренних округов войска направлялись, глав¬ным образом, на западное направление и развертыва¬лись на тыловых рубежах. Отсюда часть сил выдвига¬лась к линии фронта для усиления действующей армии.
Одно-временно с этим Государственный Комитет Обо¬роны совершенствовал организацию руководства
воен¬ными действиями. К тому времени на фронте четко оп¬ределились три направления, на которых концентриро¬вались усилия сторон: северо-западное, западное и юго-западное. В целях координации действий всех видов Вооруженных Сил (армии, авиации и флота), действую¬щих на данном направлении, 10 июля были образованы три Главных командования. Северо-Западное возглавил маршал К. Е. Ворошилов, Западное — маршал С. К. Ти¬мошенко, а Юго-Западное—маршал С. М. Буденный.
В тот же памятный день как раз и началось Смолен¬ское сражение, которое предрешило провал «блицкри¬га». Но об этом стало известно в конце июля, а в середи¬не месяца немцам казалось, что они вот-вот будут в Мо-скве. Их радужные надежды имели определенные осно¬вания.
10 июля/одному из корпусов группы Гота удалось прорваться севернее Витебска и устремиться к Смолен¬ску. К сожалению, перебрасываемые в тот район соеди¬нения армии Конева еще не успели сосредоточиться и подготовиться к обороне. Остановить вражеские танки им не удалось.
В тот же день танкисты Гудериана форсировали Днепр в районе Быкова. Завязались упорные бои за плацдармы, не прекращавшиеся ни днем, ни ночью. Кстати сказать, пока с немцев не была сбита спесь, они ночных действий не вели. Когда обстановка складыва¬лась удачно, немецкие войска наступали до пяти-шести часов дня, а потом «резвились» и занимались мародерст¬вом. Ночью все спали, кроме боевого охранения. На Днепре же, впервые во второй мировой войне, Гудериан указал 46-му моторизованному корпусу на необходи¬мость наступления ночью, чтобы использовать элемент внезапности.
Противостоявшие переправившимся частям Гуде¬риана войска 13-й армии, которыми после тяжелого ра¬нения генерала П. М. Филатова командовал генерал Ф. Н. Ремезов, прилагали огромные усилия, чтобы разгромить их. Наши солдаты, офицеры и генералы не щадили своей жизни. Каждая пядь Приднепровья была полита их потом и кровью.
Но и враг за каждый пройденный километр платил дорогую цену. Большие потери несли танковые и мото¬ризованные соединения противника, но поддерживаемые авиацией, обрушивавшей на наши войска один бом¬бовый удар за другим, продолжали продвигаться впе¬ред. Немецкие самолеты непрерывно «висели» в воздухе.
Она не только при¬чиняла нам серьезный урон, но и нарушала управление войсками. Участники летних боев сорок первого года до конца дней своих не забудут ее изнуряющего воздей¬ствия. Господство противника в воздухе решающим об¬разом сказывалось на действиях наземных войск.
; Ставка внимательно и настороженно следила за развитием событий на смоленском направлении, не те¬ряя надежды на возможность превращения Днепра в ко¬нечный рубеж вражеского продвижения в глубь страны. Поэтому многие принимаемые в июле и августе реше¬ния и проводимые мероприятия были подчинены этой
цели.
Оценив сложившуюся обстановку, Ставка 12 июля приказала Тимошенко немедленно нанести контрудар по группе Гота, удержать рубеж Орша — Могилев и подготовить наступление на бобруйском направлении с целью воздействия на тылы Гудериана.
Согласно распоряжению командующего фронтом, контрудар во фланг группы Гота с юга нанесли соеди¬нения 20-й армии генерала П. А. Курочкина и отдель¬ные части генерала И. С. Конева. Один из корпусов 3-й танковой группы был остановлен. Гот решает пере¬нести направление главного удара севернее Смоленска, стремясь найти слабый участок в обороне советских войск. Однако и там вражеские боевые машины несли большие потери от огня артиллерии, действий истреби¬телей танков и противотанковых заграждений.
Не легко давался каждый шаг продвижения и груп¬пе Гудериана. В результате этого у гитлеровских гене¬ралов от «оправданного», как говорили они, оптимизма •не осталось и. следа. Хмельной угар постепенно вывет¬ривался. Тот же Гот, который в начале июля собирался наступать без остановки до Москвы, 13 июля направил Гитлеру через адъютанта последнего весьма пессимис¬тическое донесение. «За первые три недели боев войска 3-й танковой группы понесли большие потери, — пла-кался он. — Моральный дух личного состава подавлен. Значительное влияние на состояние морального духа оказывает упорное сопротивление противника, который неожиданно появляется всюду и ожесточенно обороня¬ется.
Если противник будет продолжать минирование до¬рог и мостов в тех же масштабах, что и раньше, то пре¬имущество в скорости, которое обеспечивает мотор, све¬дется на нет. При этом расход сил и средств окажется большим, чем достигнутые результаты».
Эти крокодиловы слезы лишний раз показывают, что гитлеровцы собирались без сопротивления маршировать по советской земле, как это делали в западных странах.
Но враг имел еще возможности для того, чтобы про¬двигаться вперед/ 15 июля танковые соединения Гота вышли к Минской автостраде северо-восточнее Смолен¬ска. На следующий день передовые части Гудериана ворвались в южную часть города. Однако соединиться и окружить советские войска танковым группам не уда¬лось.
К началу боев за Смоленск в городе находились лишь два батальона ополченцев и батальон милиции. Начали подтягиваться к городу подразделения 16-й ар¬мии генерала М. Ф. Лукина, прибывшего только что ту¬да со своим штабом. Главные силы Западного фронта в это время находились на рубеже Днепра, к которому вышли после завершения боев с минской группировкой пехотные соединения противника.
21-я армия под командованием генерала Ф. И. Куз¬нецова, ранее командовавшего Северо-Западным фрон¬том, по приказу Тимошенко наносила удар на Бобруйск. Наступление, начатое 13 июля, было внезапным для противника и имело успех. Используя его, командующий фронтом решил отрезать прорвавшиеся к Смоленску танковые соединения от главных сил и уничтожить их.,; Хотя эту трудную задачу войскам Западного фронта не, удалось выполнить, задержка главных сил группы ар-, мий «Центр» не могла не сказаться на действиях тан¬ковых групп.
Сражения на рубеже Днепра и в районе Смоленска носили упорный и ожесточенный характер. Несмотря на крайнее переутомление и недостаток вооружения, совет¬ские воины бились насмерть^ Это вынуждены были с горечью признать и гитлеровские генералы. «Еще Фрид¬рих Великий сказал о русском солдате, что его нужно два раза застрелить и потом еще толкнуть, чтобы О'Н, наконец, упал писал Гудериан. — Он правильно оце¬нил стойкость этого солдата.
В 1941 году мы должны были прийти к тому же вы¬воду. С несгибаемой стойкостью удерживали эти сол¬даты свои позиции».
На борьбу с захватчиками поднимались и оказавши¬еся на временно оккупированной территории люди. Раз¬горалось пламя партизанской войны.
Германские главари забеспокоились. 16 июля Гитлер провел специальное совещание, па котором присутство¬вали: имперский министр по делам оккупированных вос¬точных областей, один из идеологов фашизма рейхслей-тер Альфред Розенберг, начальник имперской канцеля¬рии рейхсминистр Ганс Ламмерс, секретарь нацистской партии Мартин Борман, Геринг и Кейтель. В длившейся более часа речи фюрер изложил основы оккупационной политики.
Своими активными действиями в Приднепровье войс¬ка левого крыла Западного фронта сковали пехотные ди¬визии противника, нарушив взаимодействие между ними и ушедшими вперед танковыми соединениями Гудериана. В жестоких схватках с советскими войсками группа ар¬мий «Центр» понесла к концу июля большие потери в жи¬вой силе и боевой технике. Ее северная группировка, ос¬нову которой составляли танковые и моторизованные соединения Гота, также была измотана и остановлена...
Не выполнила своих задач и группа армий «Юг». Вой¬ска Юго-Западного фронта прочно удерживали Коро-стеньский и Киевский укрепрайоны. В результате этого между группами Бока и Рундштедта образовался боль- ■ шой разрыв, без ликвидации которого дальнейшее на- ' ступление было весьма рискованным. «На положение на¬носящей главный удар на Москву ведущей группы армий «Центр»,— подтверждает Паулюс,— оказывала сильное влияние обстановка на юге, под Киевом и на Днепре. Поскольку группа армий «Юг» значительно отстала от : группы армий «Центр», то дальнейшее продвижение по- • следней в направлении Москвы было чревато опаснос¬тями».
Поэтому 19 июля Гитлер отдал распоряжение Боку о подготовке наступления силами 2-й танковой группы и 2-й полевой армии в южном направлении. Он рассчй-: ; тывал быстро разгромить киевскую группировку совет¬ских войск и открыть группе армий «Юг» путь на Рос-тов, Кавказ. Группа Бока получила бы возможность без угрозы-с юга развивать наступление на Москву.
Чтобы ликвидировать опасность для группы армий «Центр» с севера, Гитлер торопил с переходом в наступ¬ление и фельдмаршала Лееба. 21 июля он посетил штаб группы и заслушал решение командующего о развитии наступления на Ленинград. Одобрив его, Гитлер сделал общее заключение о ходе и исходе войны.
Учитывая общую обстановку на театре военных действий,— сказал он,— очевидно, можно рассчитывать, что в недалеком будущем наступит крах русских и это произойдет тем скорее, чем более чувствительные удары будут наноситься противнику сейчас, и тогда именно и скажется своеобразие славянского характера: «рад до небес, огорчен до смерти».
Своеобразие славянского характера сказывалось с первых дней войны, только не по Гитлеру. Оно в нема¬лой степени влияло на ход боевых действий. Поэтому бук¬вально через два дня после посещения группы армий «Се¬вер» Гитлер запел уже другим голосом.
В условиях упорного сопротивления противника и решительности его руководства,— указал он Браухи-чу,— следует временно отказаться от операций с поста¬новкой отдаленных целей до тех пор, пока противник рас¬полагает достаточными силами для контрудара.
Браухич и сам еще раньше пришел к этому выводу и загрустил. Это заметил его начальник штаба. «Ожесто¬ченность беев, которые ведут наши подвижные  соедине¬ния, действующие отдельными группами, затяжка с при¬бытием на фронт пехотных дивизий, подходящих с запа¬да, медленность вообще всех передвижений по плохим дорогам и, кроме того, большая усталость войск, с само¬го начала воины непрерывно совершающих длительные марши и ведущих упорные кровопролитные бои,— с го¬речью записывает 20 июля Гальдер,— все это вызвало из-вестный упадок духа у наших руководящих инстанций. Особенно ярко это выразилось в совершенно подавлен¬ном настроении главнокомандующего сухопутными вой¬сками».
В связи с развертыванием партизанского движения, вынуждавшим немецкое командование выделять на охра¬ну тылов немалые силы, Кейтель 23 июля направил в штабы групп армий специальную директиву. «Не в упо¬треблении дополнительных охранных частей, а в приме¬нении соответствующих драконовских мер,— наставлял
185он,— командующие должны находить средства для под¬держания порядка в своих районах безопасности».
Вот как пришлось заговорить фашистским людоедам спустя месяц после начала войны.
Выполнению приказа Гитлера от 19 июля о повороте группы Гудериана и 2-й армии генерала Вейхса на юг помешали два обстоятельства: во-первых, переход войск Западного направления в контрнаступление под Смолен¬ском, во-вторых, необходимость восполнения потерь в танках и предоставления группам Гота и Гудериана от¬дыха после тяжелых и изнурительных боев.
Решение наступать с целью разгрома прорвавшихся в район Смоленска танковых групп Ставка Советского Верховного командования приняла также 19 июля. В тот день Тимошенко по вызову Сталина прибыл в Москву. Вместе с Жуковым они обсудили вопросы, связанные с предстоящими операциями. Учитывая, что Западный фронт не имел достаточных сил, было признано необхо¬димым использовать для этого войска Фронта резерв¬ных армий. Генералу Богданову направили распоря-жение о создании и подготовке пяти ударных группиро¬вок.
Чтобы наступление было успешным, требовалось хо¬тя бы улучшить воздушную обстановку. В тот момент За¬падный фронт имел до двухсот бомбардировщиков и око¬ло девяноста истребителей. В общевойсковых армиях на¬считывалось до трехсот боевых машин. Но армейская авиация поддерживала, как правило, действия своих войск и взаимодействия с фронтовой не организовывала. Учитывая это, Тимошенко попросил председателя Став¬ки усилить фронт авиацией.
Сталин откликнулся на его просьбу и отдал распоря¬жение командующему Военно-Воздушными Силами гене¬ралу П. Ф. Жигареву о выделении из резерва Ставки трех авиационных дивизий. Этим усилением резко изме-нить положение в воздухе, конечно, не представилось воз¬можным, но подмогу наземные войска ощутили.
Первой с утра 23 июля нанесла удар из района Рос-лавля на Смоленск группа генерала В. Я. Качалова. На следующий день перешли в наступление группы генерала В. А. Хоменко из района Белого и генерала С. А. Калини¬на — севернее Ярцева. Группе генерала К. К. Рокоссов¬ского вместо наступления пришлось отражать на рубеж
реки Вопь в районе Ярцева ожесточенные атаки танко¬вых соединений Гота, все еще стремившихся прорваться к Ельне с целью соединения с частями Гудериана, захва¬тившими город 19 июля.
Чтобы не допустить прорыва немецких танков из Ель¬ни на восток, Жуков потребовал от генерала Котляра принять меры к устройству минновзрывных заграждений и инженерному оборудованию оборонительных обводов. По указанию последнего начальник инженерного управ¬ления Западного фронта генерал М. П. Воробьев напра¬вил в район Ельни три инженерных батальона. На воз¬ведение укреплений прибыло 12-е управление военно-по¬левого строительства. Из Москвы отправили к месту ра¬бот восемьдесят пять тонн взрывчатки и сто тонн колючей проволоки. В результате принятых мер местность к вос¬току от Ельни была хорошо укреплена
Дороги отступления были разные. Это и шоссе, и про¬селочные грунтовки, и глухие лесные тропы. По шоссе и грунтовым дорогам уходило на восток эвакуируемое на¬селение, увозились сельскохозяйственные машины, уго¬нялся скот. Вес дороги были забиты. Тракторы с целыми поездами комбайнов, прицепов, будок на колесах и про¬сто повозок", переполненных людьми, чемоданами, мешка¬ми и узлами. Огромные стада коров, овец, свиней, подни¬мающие клубы ныли, изнуренные жарой и непрерывны¬ми переходами, медленно двигались по обочинам. Справа и слева от дорог то и дело раздавались взрывы, вспыхи¬вали пожары. Многое из того, что нельзя было увезти, уничтожалось, чтобы не досталось врагу.
Немецкая авиация бомбила и обстреливала с брею¬щего полета все, что находилось на дорогах отступления и не успевало вовремя укрыться. Были убитые, которых не успевали присыпать землей. Поэтому в жаркие июль¬ские дни трупный запах нередко сопровождал отступаю¬щих.
И хотя бессонные ночи делали людей злыми и хмуры¬ми, они не теряли самообладания. Даже в условиях про¬рыва подвижных частей немцев и пересечения путей от¬хода, когда нельзя было понять, где находится фронт, а где тыл, советские воины не падали духом. Проявляя вы-
7 Заказ 474
193держку и мужество, они сбивали противника и продолжа¬ли отход или вели бой на этом рубеже до подхода'глав¬ных сил.
От каждого бойца, командира и политработника тре¬бовалось особенно большое напряжение силы воли, чтобы защитить от наседавшего врага эвакуировавшееся насе¬ление у переправ, где скапливались тысячи людей, жи¬вотных, автомашин, тракторов, повозок. Появлялась не¬мецкая авиация и бомбила. Воздух наполнялся душераз¬дирающими криками людей, ревом мечущихся животных. В этих условиях надо было устоять и дать возможность этим мужественным людям уйти на восток, чтобы избе¬жать фашистского рабства.
Случалось, что во время отступления воины не знали о положении на фронтах. Немецкая агентура распростра¬няла различного рода провокационные слухи. Самолеты вместе с бомбами сбрасывали контейнеры с листовками. Много их разносилось по полям, лугам и лесам. В них утверждалось, что Советская Армия разбита, Москва и Ленинград пали. Нашим воинам предлагалось сдать¬ся на милость победителя. Однако в плен советские воины, как свидетельствует Гальдер, не сдавались и продолжали сражаться с врагом даже в отчаянном по¬ложении.
Но эти трудные дни были в основном уже позади. Из передач Московского радио, центральных газет, бесед не¬утомимых комиссаров советские воины узнавали об упор¬ных боях на ленинградском и киевском направлениях, срыве вражеского наступления на Москву. Это укрепляло в них уверенность в возможности не только остановить, но и разгромить немецких захватчиков.
Труженики тыла также верили в победу своей родной армии и делали все возможное, чтобы обеспечить ее всем необходимым. Каждый день приносил новые подтвержде¬ния неразрывной связи фронта и тыла. В конце июля в недрах народа зародилась идея о создании Фонда оборо¬ны страны. Прошли немногие часы, и в этот фонд были сданы сотни тысяч рублей, большое количество золота, серебра и других драгоценностей. На добровольные взно¬сы трудящихся строились танки, самолеты, орудия, мино¬меты.
На Отечественную войну поднялся весь народ. Почему советские люди, в отличие от народов стран 194
I
.{.-жадной Европы, так быстро мобилизовались, а те, ко-тчрые остались в тылу, активно помогали им? Потому, ни-первых, что они сознавали страшную опасность, на-ппсшую над Родиной, над завоеваниями Октябрьской со¬циалистической революции. Потому, во-вторых, что огромность и тяжесть удара агрессора как бы рефлектив-1ю вызвала огромность и напряженность отражения его ииеми имеющимися в стране силами и средствами. По¬тому, в-третьих, что партия призвала народ перестроить всю работу на военный лад, не знающий пощады к врагу. В эти грозные дни воскрешалось все лучшее, патриоти¬ческое, что было свойственно нашему народу. Но в ха¬рактере отпора, в осознанности его, координировании и организованности, единстве и сплоченности народа вокруг партии чувствовалась вся та новая советская действительность, которая расцвела так ярко на наших глазах в предвоенные годы.
О мобилизованности, решимости и уверенности совет¬ских людей в победе 1 августа сообщил президенту США и своем отчете о пребывании в СССР Гарри Гопкинс. «Я уверен в этом фронте. Моральный дух населения не-обычайно высок. Здесь существует твердая решимость победить»,— резюмировал личный представитель Руз-
НСЛЬТ,'!.
Гопкинс. прибил и Москну 30 июля с главной целью, K;IK mi гк.'пмл пмерпканскому послу в СССР Лоуренсу Штспппфдту, чтобы «определить, действительно ли поло¬жение столь катастрофично, как его рисуют в военном министерстве». В зависимости от его вывода прези¬дент должен был решить: оказывать или не оказывать материальную помощь Советскому Союзу по ленд-лизу.
В тот же день его принял Сталин. В беседе участво¬вали Молотов и посол Штейнгардт. По желанию Рузвель¬та Гопкинс попросил прежде всего дать краткую оценку хода войны. Отвечая на этот вопрос, Сталин прежде все¬го сказал, что Советской Армии пришлось иметь дело с внезапным нападением. Тем не менее, подчеркнул гла¬ва Советского правительства, мы делали все возможное для подготовки к отпору агрессии.
В связи с внезапным вторжением, продолжал он, со¬ветские войска были вынуждены вести оборонительные
195действия. В настоящее время они наносят контрудары во многих местах. Германия недооценила силу Советской Армии, подчеркнул Сталин, и теперь уже не имеет доста¬точно войск, чтобы вести наступление на всем фронте и охранять растянувшиеся коммуникации. Более того, он считает, что немцам скоро придется перейти к обороне. Имеются данные, что они это уже делают. При этом сам он отнюдь не недооценивает силу немецкой армии, орга¬низация которой, по его заключению, хорошая.
Прогнозируя военные действия, Сталин выразил боль¬шую уверенность в том, пишет Гопкипс, что в зимние ме¬сяцы фронт будет проходить под Ленинградом, Москвой и Киевом, вероятно, на расстоянии не более чем сто ки¬лометров от той линии, где он проходит теперь.
Когда Сталин говорил о снабжении советских войск, Гопкинс, прервав его, спросил о местонахождении воен¬ных заводов. Тот ответил, что около семидесяти процен¬тов из них расположено в районах Ленинграда, Москвы и Киева.
Беседа продолжалась и 31 июля. Позже в журнале «Америкэн» Гопкинс кратко изложил содержание этих бесед и дал характеристику Сталину. Она, судя по вос¬поминаниям и описаниям хорошо знавших его государст-венных и военных деятелей, во многом объективна. Гоп¬кинс свидетельствует: Ни разу он не повторился. Он говорил так же, как стреляли его войска — метко и прямо... Иосиф Сталин знал, чего он хочет, знал, чего хочет Россия, и он полагал, что вы также это знаете... Его ответы были быстрыми, недвусмысленными, они произносились так, как будто они были обдуманы им много лет назад...
Никто не мог бы забыть образ Сталина, как он стоял, наблюдая за моим уходом,— суровая, грубоватая, реши¬тельная фигура в зеркально блестящих сапогах, плотных мешковатых брюках, в тесном френче... У него приземи¬стая фигура... У него большие руки и такие же твердые, как его ум. Его голос резок, на он все время его сдержи¬вает. Во всем, что он говорит,— именно та выразитель¬ность, которая нужна его словам... Он предложил мне од¬ну из своих папирос и взял одну из моих. Он непрерывно курит, что, вероятно, и объясняет хриплость его тщатель¬но контролируемого голоса. Он довольно часто смеется, но это короткий смех, быть может несколько сардоническнй. Он не признает пустой болтовни. Его юмор остр и проницателен.
Таким запечатлел Сталина Гопкинс — человек боль¬шого ума, вывод которого о твердой решимости советско¬го народа вести войну до победного конца ускорил при¬нятие американским правительством 2 августа решения об оказании помощи Советскому Союзу. «Его вера в спо-собность русских к сопротивлению,— пишет известный американский журналист Роберт Шервуд,— возникла главным образом под влиянием самого характера просьб Сталина, доказывавших, что он рассматривает войну с точки зрения дальнего прицела. Человек, который боится немедленного поражения, не говорил бы о первоочеред¬ности поставок алюминия».
Решение правительства США об оказании помощи СССР, возможно, не было бы принято, если бы оно не от¬вечало собственным интересам самих Соединенных Шта¬тов. Ведь если бы фашисты поработили нашу страну, то они, как это предусматривалось,добрались бы идо амери¬канских небоскребов. Вероятность этого признается в но¬те, которую американское правительство вручило совет¬скому полпреду и Вашингтоне 2 августа. «Это решение,— укл.и.пи.чоп, и iii'/iпродиктовано убеждением прави-тольстмл С",of./i,iIIK-IIимх Штатом, что укрепление вооружен¬ного сонротпмлеппн Сойотского Союза грабительскому нападению агрессор;!, угрожающего безопасности и неза¬висимости пс только Советского Союза, но и всех других пародов,— соответствует интересам государственной обо¬роны Соединенных Штатов».
С большой похвалой, по прибытии в США, Гопкинс отозвался об организации противовоздушной обороны Москвы. По его заключению, плотность зенитного огня во время отражения налетов немецкой авиации была большей, чем ему приходилось наблюдать в аналогичном случае в Лондоне.
Действительно противовоздушная оборона Москвы, как свидетельствует бывший заместитель командующего Войсками ПВО Москвы по политчасти генерал И. Т. Чер¬нышев, была на высоте. «Первый налет немцы совершили в ночь на 22 июля,— говорил Иван Тимофеевич.— К Москве поэшелонно летели свыше 200 самолетов. Бла¬годаря бдительности службы воздушного наблюдения, оповещения и связи они были обнаружены задолго до по-
197явления над столицей. На подступах к городу их «ветре* тили» ночные истребители и зенитный огонь, которым подсвечивали прожектористы. Прорваться к городу уда^ лось одиночкам-стервятникам. Возникшие кое-где очаги пожаров были быстро ликвидированы энергичными дейст¬виями пожарных команд. При отражении этого налета было сбито двадцать два немецких самолета».
Налеты врага на Москву повторялись и в последую¬щие ночи. Но из ста — ста пятидесяти машин к городу прорывались до десяти. К тушению пожаров, кроме спе¬циальных команд, широко привлекались москвичи. Не-мецкая пропаганда тогда объявила, что советская столи* ца в огне и руинах. В действительности же были разру¬шены отдельные здания. Сильно пострадали от пожаров больница, поликлиника, несколько других зданий и со¬оружений. Среди гражданского населения несколько де¬сятков было убито и ранено.
В ответ на налеты противника на Москву советские летчики неоднократно бомбили Берлин. Первый налет они совершили в ночь с 7 на 8 августа. Большая группа самолетов ДС-3 1-го минно-торпедного авиационного полка, взлетев с острова Саарема на Балтийском море, взяла курс на Берлин, который был ярко освещен. Германская пропаганда трубила тогда на весь мир, что ни один советский самолет не появится над Берли-ном.
Немцы не допускали возможности наших налетов. Когда самолеты подошли к городу, ни один прожектор¬ный луч, ни один выстрел не побеспокоил их. Сброшены бомбы. Разрывы, пожары. Выключен свет, Берлин погру¬зился во тьму. Небо пронзили сотни прожекторных лучей, огненные трассы зенитных снарядов, вспышки их разры¬вов. Через несколько часов все наши самолеты благопо¬лучно приземлились на аэродроме.
За образцовое выполнение задания и проявленный героизм командиру полка полковнику Е. Н. Преображен¬скому, капитанам В. А. Гречишникову, А. Я. Ефремову, М. Н. Плоткину и П. И. Хохлову было присвоено звание Героя Советского Союза.
Налеты на Берлин продолжались, разоблачая перед всем миром лживость немецкой пропаганды о том, что вся советская авиация уничтожена. В следующую ночь фашистское логово бомбил полк тяжелых четырехмотор» 198
пых бомбардировщиков Пе-8. Днем в полк прибыл гене¬рал Жигарев и лично поставил боевую задачу.
Как только стемнело, бомбардировщики поднялись is сумрачное небо. На флагманской машине, пилотируе¬мой майором Э. К. Пусэпом, в качестве инструктора на¬ходился известный полярный летчик М. В. Водопьянов. Немцы не поверили в возможность повторного налета и не сочли нужным вводить светомаскировку. Молчали зе¬нитные батареи, бездействовали прожектора. И только после того как наши самолеты сбросили бомбы, а среди зданий всплеснулись огненные вихри взрывов, в небе за¬метались лучи прожекторов, вверх полетели трассирую¬щие снаряды.
При возвращении в районе Кенигсберга самолет, пи¬лотируемый Пусэпом, попал под интенсивный зенитный огонь. Один бак был пробит. Вскоре умолк шум моторов. Водопьянов решил посадить машину на лес. Выбравшись из разрушенного самолета, летчики поняли, что оказа¬лись на нейтральной полосе. Благодаря находчивости, им удалось пересечь линию фронта и выйти к своим вой¬скам. - -Вес наши самолеты,— сообщалось в сводке Совин-фо|)м('||о|)о К) аигуста об этом полете,— вернулись на свои п.мы, кроме одного, который разыскивается». Это была машина
Налеты па Гк-р.ппи, Кенигсберг, Данциг, Штеттин, Меме.'п, пронодплпа. еще несколько раз в августе и сен¬тябре. Они пмолп большое военное и морально-политиче¬ское значение. Тем самым демонстрировалась возмож-ность советской авиации не только поддерживать дейст¬вия наземных войск, но и наносить удары по военным объектам, расположенным в глубоком тылу. Враг убеж¬дался в том, что налеты его авиации на Москву не оста¬ются безнаказанными.
Активные действия вели в это время и наши назем¬ные войска на Западном направлении. Это направление непрерывно пополнялось и усиливалось резервами Став¬ки. Укреплялись дальние подступы к Москве. Для объеди-нения шести армий, расположенных на ржевско-вязем-ской линии обороны, был создан Резервный фронт.
Во главе этого фронта был поставлен генерал армии Г. К. Жуков. Начальником Генерального штаба назначи¬ли Маршала Советского Союза Б. М. Шапошникова. Жуков по призванию — командующий, а Шапошников —
199истинный руководитель Генерального штаба, по его же образному выражению, «мозга армии». Не случайно о лучших генштабистах говорили в годы войны как об учениках «школы Шапошникова». Ход войны убеди¬тельно подтвердил правильность решения Государствен¬ного Комитета Обороны о назначении Жукова и Ша¬пошникова.
[Войска Резервного фронта вели активные наступа¬тельные действия. Вместе с Западным и Центральным фронтами они продолжали наносить контрудары по вра¬гу, начатые в июле.
Центральный фронт был создан решением Ставки Главного командования 24 июля. В его состав вошли 13, 21 и 3-я армии. Командующим был назначен генерал Ф. И. Кузнецов, ранее командовавший Северо-Западным фронтом, а затем 21-й армией, членом Военного совета — П. К. Пономаренко, начальником штаба — полковник Л. М. Сандалов. Образование этого фронта мотивирова¬лось тем, что с середины июля боевые действия войск центра и левого крыла Западного фронта разделились на два относительно самостоятельных очага борьбы: один — в районе Смоленска, а другой — в районе Гомеля. В це¬лях удобства и оперативности руководства войсками го¬мельскую группировку выделили в самостоятельное опе¬ративное объединение.
Противник по радТТОТтереговорам быстро установил этот факт. Об этом свидетельствует запись в журнале боевых действий группы армий «Центр», сделанная 26 июля. Она гласит: «Оценка обстановки командованием группы: на основании данных радиоразведки и донесений частей выявляется новая группировка сил противника. Перед правым флангом группы армий находится особая группа, в состав которой входят 21-я армия (Гомель), 13-я армия (Родня) и 4-я армия (южнее Рославля)... Вос¬точнее Ельни стоит особая боевая группа... Перед пра¬вым флангом 3-й танковой группы действует 24-я армия. На основании этих наблюдений можно заключить, что противнику удалось создать новый фронт с целью задер¬жать наступление наших частей на восток и освободить свои войска, находящиеся под Смоленском».
На Центральный фронт Ставка возлагала большие надежды в решении общей задачи, стоявшей перед вой¬сками Западного направления. В директиве генералу
Кузнецову, направленной 23 июля за подписями Стали¬на и Жукова, указывалось: «Нам крайне необходимо на Центральном фронте действовать как можно актив¬нее, чтобы активными действиями больше сковать сил противника».
Во исполнение этого приказа 13-я армия генерала К. Д. Голубева и 21-я армия под командованием генера¬ла М. Г. Ефремова нанесли контрудар_ш В армии Голубе-iia особенно активно действовала б-я стрелковая диви¬зия, которой командовал полковник М. А. Попсуй-Шап-i.o, отлично подготовленный, волевой и храбрый коман¬дир. Осенью сорокового года на тактических учениях он блестяще проявил себя в должности командира полка. Парком обороны наградил его тогда именными золотыми ч;и .
В ходе полк стрелковой дивизии оказал¬ся I! окружении. Па помощь ему комдив направил комму-ппппчеекпп батальон, действовавший в составе этого соединения. Бойцов-коммунистов повел в бой старший лейтенант И. П. Прянишников. Немцы не выдержали ре¬шительной атаки и, бросая оружие, пустились в бегство. Совместно с воинами полка бойцы коммунистического батальона в ходе преследования окружили и разгромили пехотный батальон, а личный состав штаба захватили в плен.
S Соединения 13-й армии 30 июля разбили вражеские части" под Кричевом и освободили город. Без восторга немецкий офицер делал в этот день в "журнале боевых действий следующую запись: «Нажим противника на всем протяжении группы армий за последние дни усилил¬ся. Особенно заметно появление большого количества артиллерии. Увеличилась активность авиации против¬ника».
Усиление активности советской авиации стало возмож¬ным в результате ввода в воздушное сражение трех авиа¬ционных дивизий, которые просил Тимошенко у Сталина. Одновременно на запад усиленно перебрасывались на¬земные войска. И это не осталось незамеченным немцами. «Воздушная разведка подтвердила, что по автостраде Москва—Вязьма происходит переброска крупных сил противника в западном направлении, а также движение железнодорожных транспортов от Москвы на Вязьму и Брянск,— фиксируется 31 июля вечером в журнале бо-
201евых действий группы Бока.— На основании этого можно сделать вывод, что противник готовится на данном участ¬ке к решительным боям. Противник, по всей видимости, переносит направление главного удара в район Рославль, Ельня, Дорогобуж».
Имея такие данные, врагу не трудно было сделать в основном правильный вывод о намерениях нашего командования. Нам же приходится лишь с сожалением констатировать, что немцам летом сорок первого года нередко удавалось вскрывать перегруппировки совет¬ских войск, в том числе армии Конева из-под Киева в район Витебска, и принимать необходимые контрмеры с целью срыва намечаемых нашим командованием меро¬приятий. Вследствие этого проведение в жизнь того или иного решения требовало больших усилий, не говоря уже о времени, и не всегда давало желаемый результат.
Но как бы ни благоприятствовали противнику отдель¬ные наши промахи, он вынужден был в конце июля на Западном направлении вести оборонительные действия. «Перед тем как перейти в наступление на Москву или предпринимать какую-либо другую операцию,— замечал по этому поводу Гудериан,— нам необходимо было пред¬варительно выполнить еще одно условие: обеспечить свой правый фланг у Кричева, расположенный глубоким уступом назад. Очистка этого фланга от войск противни¬ка была необходима еще и для того, чтобы облегчить 2-й армии наступление на Рогачев».
1_августа два ранее выведенных из боя для пополне¬ния корпуса из группы Гудериана перешли в наступле¬ние на Рославль и Кричев. Их поддержали основные силы 2-го воздушного флота.i Надо сказать, что немцы умели концентрировать сйльГ авиации в нужном месте и в нужный момент и организовывать их взаимодейст¬вие с наземными войсками,/Вражеская авиация как раз и обрушила удары по наступавшим в то же самое время из Рославля на Смоленск частям 28-й армии генерала В. Я. Качалова.
В этих неблагоприятных для 28-й армии условиях на¬чалось встречное сражение. К тому же как по вооруже¬нию, так и боеспособности силы сторон были неравные. Армия Качалова состояла из только что сформирован¬ных, главным образом ополченческих, соединений. По¬этому, несмотря на оказанное ею ожесточенное сопротив-
ление, врагу удалось 3 августа захватить Рославль. Ар¬мия оказалась в трудном положении, но не сложила ору¬жия, а продолжала драться до середины августа. В ходе лих боев погиб командарм В. Я. Качалов.
В то время когда шли бои в районе Рославля, Глав¬ное командование Западного направления готовило две наступательные операции: Духовщинскую и Ельнинскую. Основная роль в первой из них отводилась 19-й армии Западного фронта, а во второй — 24-й армии Резервно¬го фронта
С 25 июля Тимошенко находился в штабе и в войсках 19-й армии, готовя контрударную группу и руководя ее действиями вместе с командармом Коневым. 2 августа он получил указание Сталина о подготовке более круп¬ного поступлении и районе Духовщины. Одновременно, щтп|н)п.'1л era председатель Ставки, Жуков подгото-1ш| опершими к р.чГюпе Клыш. В течение двух дней штабтого фроптм принимал меры к усилению 19-й и 30-й :• ]»м11II, которую также готовили к наступлению.
.') августа Тимошенко отправился в штаб Резервного фронта к Жукову в город Гжатск. Оттуда по вызову ('.тллнна они выехали в Москву. В Ставке были оконча¬тельно согласованы все вопросы, связанные с проведе¬нием Духовщипской и Ельнинской наступательных опе¬раций.
Немцам и па этот раз удалось вскрыть подготовку на¬ших поиск к наступлению.
— На участке 3-й танковой группы противник, по-ви¬димому, намечает проведение большого наступления,— доложил 7 августа утром генерал Гот фельдмаршалу Бо¬ку.— В разное время он отодвинулся от своей передовой линии на 600—800 метров.
Бок немедленно сообщил об этом Гудериану, отве¬чавшему за ельнинский выступ, который немецкое коман¬дование стремилось во что бы то ни стало сохранить как плацдарм для будущего наступления на Москву. Послед¬ний в тот же день сменил ослабленные части и ввел в из¬лучину Ельни один моторизованный и один пехотный корпуса. Приняты были и другие меры по усилению обо¬роняющихся войск.
•^8 августа утром наши войска после артиллерийской и авиационной подготовки перешли в наступление. Ус¬пешно развивалось оно в районе Духовщины. Сломив
203сопротивление частей 9-й армии, которой командовал генерал-полковник Адольф Штраус, соединения 19-й и 30-й армий устремились в глубь вражеской обороны, развивая наступление и в последующие дни.З
Сильной атакой против 5-й дивизии,— доносил Бок Браухичу 11 августа,— противнику удалось глубоко вклиниться. Этим снова доказана соответствующая вы¬сокая боеспособность частей противника, расположенных перед Восточным фронтом группы армий.
И надо же было случиться такому, что в эти, далеко не триумфальные для солдат и офицеров группы армий «Центр» дни, когда стало попахивать длительной войной, которой немцы боялись как черт ладана, пришла поздра¬вительная телеграмма от бывшего командующего тоже 9-й армией фон Макензена. Его армию русские войска разгромили осенью 1914 года в Варшавско-Иваигород-ской операции.
«В дни боев под Варшавой и Ивангородом,— засвиде¬тельствовал в своих мемуарах тогдашний начальник шта¬ба Восточного фронта генерал Людепдорф,— приходи¬лось целые ночи не смыкать глаз, а уцелевшие солдаты вспоминают о них с ужасом».
Дряхлому фельдмаршалу Макензену не впервые было поздравлять. В 1925 году этот прусский милитарист по¬здравил генерала фон Секта с его успехами в создании рейхсвера.
Старый огонь не угас,— ликовал он.— Ни один из постоянных элементов германской мощи не был ликви¬дирован союзным контролем.
И вот когда эти «элементы» оккупировали Западную Европу и вторглись в Советский Союз, битый русскими войсками старец решил воодушевить их на новые захва¬ты, которые не удалось осуществить кайзеровской Гер-мании в годы первой мировой войны.
|
