|
Многие воины Западного фронта летом сорок первого года оказались в плену. Не мало их позже бежало и вли¬лось в действующую армию или ушло к партизанам. К партизанским методам борьбы перешли и оказавшиеся во вражеском тылу некоторые части 3-й и 10-й армий. И в этом случае они оттягивали на себя с фронта нема¬лые силы. «Серьезные заботы доставляет проблема ус¬мирения тылового района, — негодовал Гальдер. — Свое-
J59образный характер боевых действий обусловил необес¬печенность тыла, где нашим коммуникациям угрожают многочисленные остатки разбитых частей противника. Одних охранных дивизий совершенно недостаточно для обеспечения всей занятой территории. Нам придется для этого выделить несколько дивизий из состава действую¬щей армии».
Где бы и в каких бы условиях ни оказался советский солдат, он всюду продолжал сражаться с врагом.
В начале июля особого упорства и напряжения до¬стигли сражения на витебском и оршанском направле¬ниях, где наступали танковые группы Гота и Гуде-риана.
. Одно из соединений Гудериана восточнее Борисова встретило упорное сопротивление частей 1-й московской мотострелковой дивизии полковника Я. Г. Крейзера. Эта дивизия, в которой насчитывалось около сорока тан-ков Т-34 и KB, только что прибыла из Московского воен¬ного округа и с ходу вступила в бой. Советские танкисты перешли в контратаку и отбросили немцев к Борисову. «18-я танковая дивизия, — заметил впоследствии в своих мемуарах Гудериан, — получила достаточно полное представление о силе русских, ибо они впервые примени¬ли свои танки Т-34, против которых наши пушки были в то время слишком слабы».
Вместе с танкистами успешно разила врага дивизион¬ная артиллерия. 13-й артиллерийский полк, на вооруже¬нии которого было пятьдесят четыре 122-миллиметровые гаубицы, в упор расстреливал немецкие танки. Враже-скую мотопехоту уничтожали пулеметчики. Отличился пулеметный взвод 175-го мотострелкового полка под командованием лейтенанта Рубена Ибаррури. Когда гит¬леровцы уничтожили все пулеметы, он с группой пуле¬метчиков стал забрасывать немецкие танки гранатами. В этой неравной схватке Рубен был тяжело ранен. За мужество в бою отважный лейтенант был награжден орденом Красного Знамени.
Части 1-й мотострелковой дивизии на несколько су¬ток задержали в районе Борисова один из корпусов 2-й танковой группы и основательно потрепали его. За уме¬лое руководство боевыми действиями и проявленный ге¬роизм полковнику Я. Г. Крейзеру присвоили звание Ге¬роя Советского Союза,
Однако боев с подобным исходом в те дни было еще не так много. Быстрое на некоторых направлениях про¬движение вскружило головы германскому генералитету, находившемуся вдали от передовой. «Не будет преуве-личением, если я скажу,сделал 3 июля «пророческую» запись в дневнике Гальдер, — что кампания против Рос¬сии выиграна в течение 14 дней».
Донесения гитлеровских генералов, находившихся в действующей армии, а им было виднее, были не так оп¬тимистичны. «Противник на всем фронте наступления оказывает ожесточенное сопротивление, — докладывал на следующее утро Гудериан Боку. — Почти все мосты между р. Березина и р. Днепр, в особенности на шоссей¬ных дорогах, разрушены». На основе донесений Гота и Гудериана, соединения которых, поддерживаемые авиа-цией, 4 июля возобновили наступление, командующий группой армий «Центр» доложил Браухичу, что «сопро¬тивление перед нашими танковыми группами значитель¬но усилилось. Противник оказывает ожесточенное, орга¬низованное сопротивление при поддержке артиллерий-ского огня».
В тот же день генерал-инспектор танковых войск фон Тома доложил Гальдеру о поездке в 3-ю танковую груп¬пу: «Бои с русскими носят исключительно упорный ха¬рактер. Захвачено лишь незначительное количество пленных». Л вечером сам Гот, как бы в подкрепление доклада Тома, сообщил начальнику генерального штаба шсприятную весть: в строю осталось у него лишь пять¬десят процентов боевых машин. Понадобились только сутки, чтобы Гальдер протрезвел. С этого момента в его служебном дневнике начинают постепенно проскальзы¬вать нотки пессимизма.
По оценке Ставки Советского Главного командования и Военного совета Западного фронта, наибольшую угро¬зу в первых числах июля создавала вражеская группи¬ровка, рвавшаяся на Витебск. Чтобы предотвратить эту угрозу, туда решили перебросить из Юго-Западного фронта 19-ю армию генерала Конева. Но для этого тре¬бовалось несколько суток, а немецкие танки могли тем временем достигнуть города. Во избежание этого Тимо-шенко принимает решение нанести контрудар по этой группировке. Докладывает об этом Сталину. Тот дает согласие и рекомендует в целях дезориентации и рас-
6 Заказ 474
161средоточения усилий противника нанести еще два уда¬ра по врагу на борисовском и бобруйском направле¬ниях.
Получив добро, Тимошенко утром 6 июля наносит контрудар силами 5-го и 7-го механизированных корпу¬сов на лепельском направлении. Разгорались ожесточен¬ные бои. Не ожидавший этого удара, противник понес большие потери. Свидетельством тому является подоб¬ранный на поле боя после бегства немцев приказ коман¬дира 18-й танковой дивизии генерала Неринга. «Потери снаряжением, оружием, машинами необычайно велики и значительно превышают захваченные трофеи, — сетовал он. — Это положение нетерпимо, иначе мы напобеждаем-ся до своей собственной гибели».
В целях срыва контрудара наших войск Бок попро¬сил Кессельринга сосредоточить основные усилия 2-го воздушного флота 8 и 9 июля юго-западнее Витебска. В результате массированных ударов немецкой авиации, наши мехкорпуса, недостаточно прикрывавшиеся с воз¬духа, понесли большие потери и были вынуждены отхо¬дить.
Но немецкое командование решило все-таки искать более слабое место в нашей обороне, чтобы перенести туда основные усилия группы армий «Центр». Гальдер предложил Браухичу взломать оборону советских войск севернее Витебска и тем самым создать предпосылки для прорыва в Смоленск фланговым ударом 3-й танко¬вой группы с севера. Главнокомандующий согласился с этим замыслом, включив в ударную группировку, кроме танков Гота, еще и 16-ю армию.
В это время на правом крыле Западного фронта, опи¬раясь на оборонительные сооружения Себежского и По¬лоцкого укрепленных районов, сдерживали натиск про¬тивника войска 22-й армии. 8 июля части 170-й стрелко¬вой дивизии генерала Н. К. Силкина остановили 2-й армейский корпус в районе Себежа, а затем контр¬атакой у населенного пункта Клястицы обратили . его в бегство.
История повторилась. В годы Северной войны против шведских завоевателей в Себеже оборонялись русские войска Петра I. Они отрыли тогда рвы и окопы, сильно укрепили высокий холм, господствующий над окружаю¬щей местностью. На этом холме, называемом Петровой 162
горой, и поныне сохранились следы тех фортификацион¬ных сооружений. В 1812 году Себеж снова встал на пути захватчиков — наполеоновских войск, когда они делал» попытку прорваться к Пскову и Петербургу. И тогда под Клястицами врагу был нанесен урон.
 К концу первой декады июля продвижение группы армий «Центр» временно было остановлено на рубеже Днепра. Попытки противника форсировать эту крупную водную преграду с ходу советские войска сорвали.
Глубокий прорыв в начале июля осуществила танко¬вая группа Геппнера. Это стало возможным вследствие неготовности наших войск к упорной обороне. Они, в момент перехода врага с рубежа Западной Двины в на-ступление, согласно приказу командующего Северо-За-падиым фронтом отводились в тыл. Это ошибочное решение lenep. 0H принял па основании непра-шип.мп in»пvi пни им распоряжения Ставки, о котором
Государственный Комитет Обороны 4 июля освобо¬дил генерала Кузнецова с занимаемого им поста и на¬значил командующим фронтом генерал-майора П. П. Со-беппикова, до этого командовавшего 8-й армией, дейст¬вовавшей на том же фронте. На должность начальника штаба за два дня до этого вступил генерал Н. Ф. Вату¬тин.
Новому командованию необходимо было принимать срочные меры, чтобы не допустить противника к Ленин¬граду. Об этом заботилась и Ставка. Она приказала Со-бенникову немедленно организовать оборону в Кингисеп-пском, Псковском и Островском укрепрайонах. К при¬крытию данных подступов к городу на Неве Советское Главное командование в тот же день решило привлечь войска Северного фронта. Командующему фронтом гене¬ралу М. М. Попову приказали подготовить оборону на рубеже Нарва, Луга, Старая Русса, Боровичи.
Для уничтожения основного наземного средства раз¬вития наступления — танка — в те дни не хватало проти¬вотанкового оружия. Поэтому согласно приказу Ставки от 5 июля во фронтах создавались специальные группы ис¬требителей. Их основным оружием являлись гранаты и бутылки с горючей смесью, которые были применены еще в тридцать седьмом году в Испании. В Великой Оте¬чественной войне их впервые использовали воины 100-й стрелковой дивизии под Минском. Потери храбрецов, бросавших бутылки по вражеским танкам, были нема¬лые. Советское командование знало это, но иного выхо¬да до тех пор, пока промышленность не обеспечит вой¬ска достаточным количеством противотанкового оружия, ше было. А хребет ударных группировок, нацеленных на Ленинград, Москву и Киев, надо было во что бы то ни стало ломать.
Советский солдат всегда отличался выносливостью и самоотверженностью, в бою не щадил себя.
8 июля танковые соединения Геппнера подходили к Пскову. Все автодорожные мосты через реку Великую, прикрывавшую подступы к городу, к середине дня были подорваны. Сохранился только железнодорожный мост, у которого несла охрану команда саперов во главе с младшим лейтенантом С. Г. Байковым.
Около 16 часов он получил приказ командира 111-й стрелковой дивизии полковника И. М. Иванова на под¬рыв. Но в это время саперы увидели, что к мосту проби¬ваются наши артиллеристы. Байков решил пропустить их, а потом подорвать его. Саперы быстро собрали под¬ручный материал и выложили из него настил по шпа«
164
лам. Работы выполнялись под сильным неприятельским огнем. Среди саперов были убитые и раненые, но они переправили артиллерийский полк.
Вслед за нашими артиллеристами к мосту устреми¬лись немецкие танки и мотоциклы. Надо было немедлен¬но подрызать его, чтобы не дать возможности врагу ворваться в город и развить наступление на Лугу. Дело решали секунды. Попытка подорвать мост с помощью подрывной машинки не удалась, так как в результате обстрела электропровода оказались перебитыми. Тогда саперы во главе со своим командиром, схватив короткие зажигательные трубки, заготовленные заранее на такой случай, бросились на мост и, перебегая от фермы к фер¬ме, поджигали бикфордов шнур. Мост вместе с ворвав¬шимися на него вражескими машинами рухнул в воду. За успешное выполнение боевого задания и проявлен¬ную при этом доблесть С. Г. Байков посмертно был удо¬стоен звания Героя Советского Союза.
Он повторил подвиг, который был совершен невдале¬ке от этого места командиром 2-й роты 4-го миннопод-рывного дивизиона А. А. Чечулиным в гражданскую войну. Интервенты и белогвардейцы весной девятнадца-того года рвались к Петрограду. Чтобы задержать их, минеры сначала разрушили железнодорожный мост. Тем временем вражеские броневики вступили на Оль-гинский мост у Пскова. Выделенные для подрыва моста минеры не успели вовремя сделать это. Тогда коман¬дир роты бросился к мосту и подорвал его. Герой погиб, но уничтоженный им мост на три дня остановил наступ¬ление интервентов и позволил частям Красной Армии организовать оборону на тыловых рубежах.
В сорок первом году противнику также не удалось с ходу ворваться в Псков и развить наступление на Ле¬нинград. Но немецкое командование было твердо убеж¬дено, что их войска скоро выйдут к Неве. В тот день, когда произошел эпизод с мостом, Гитлер проводил со¬вещание, которое было также своего рода «историче¬ским». Он объявил тогда «непоколебимое решение» «сравнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полно¬стью избавиться от населения этих городов... Это будет народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и русских вообще», — кликушествовал фашистский диктатор. Он утвердил затем предложенный
165Гальдером план совместного с финской армией захвата Ленинграда, подчеркнув при этом необходимость сна¬чала отрезать город с востока силами танковой группы Геппнера.
Обеспечивая отход главных сил 27-й армии, храбро сражались с врагом воины 111-й стрелковой дивизии. Командир дивизии полковник Иванов во главе одного из подразделений организовал оборону в населенном пунк¬те Мараморка к северу от Пскова. Вскоре показались немецкие автоматчики на мотоциклах. Советские воины открыли по ним огонь. Мотоциклисты стали удирать. На помощь им прибыла мотопехота. Завязалась жесто¬кая схватка. Атаки врага следовали одна за другой. С воздуха их поддерживала авиация.
К полю боя подошли немецкие танки. Прорвавшись на северную окраину села, они обрушили огонь по на¬шим воинам, которые вели неравный бой с врагом до последней возможности. Оставшаяся в живых неболь¬шая группа бойцов во главе с командиром дивизии, от¬стреливаясь от наседавшей на них пехоты, пыталась отойти к лесу. Но вражеский огонь уничтожал одного воина за другим. Одним из последних был сражен, по рассказам местных жителей — очевидцев этого боя, пол¬ковник Иванов, который был похоронен ими у опушки леса.
Стоит в центре села Мараморка памятник. Он обне¬сен оградой, на мраморе — мужественное, с устремлен¬ными вдаль глазами лицо—портрет комдива. У осно¬вания лежит пробитая пулей каска. На плите высечено: «Здесь похоронены командир 111-й стрелковой дивизии полковник Иванов Иван Михайлович и 40 солдат, сер¬жантов и офицеров, погибших в боях с немецко-фашист¬скими захватчиками в июле 1941 года».
Чтобы не допустить немецкие войска в Лугу, коман 166
дующий Северным фронтом создал Лужскую оператив¬ную группу в составе четырех стрелковых дивизий и трех ленинградских дивизий народного ополчения. В нее включили пехотное и инженерное военные училища. Командующим группой назначили заместителя коман¬дующего фронтом генерал-лейтенанта К. А. Пяды-шева.
Ленинградская партийная организация, во главе ко¬торой стоял А. А. Жданов, обратилась к трудящимся города и области с призывом мобилизовать силы и сред¬ства на строительство оборонительных рубежей. Этот призыв получил широкий отклик среди населения. На оборонительные работы ежедневно выходило около ста пятидесяти тысяч ленинградцев. Дальние и ближние под¬ступы к городу готовили к упорной обороне войска Се¬верного фронта.
Тем временем войска Северо-Западного фронта про¬должали вести напряженные сражения с наседавшими на них танковыми соединениями. Хотя и дорогой ценой, они постепенно перемалывали боевую технику врага и замедляли его продвижение. Это видело и немецкое ко¬мандование. «Танковая группа Геппнера,— с грустью замечает Гальдер 12 июля, — авангарды которой ослаб¬лены и устали, лишь незначительно продвинулась в на¬правлении Ленинграда».
В течение последующей недели немцам удалось с упорными боями пройти несколько километров вперед. Но лужский рубеж они преодолеть не смогли и были остановлены. «Для частей у предмостных укреплений наступило время упорной борьбы, связанной с большими потерями, — писал в своем отчете генерал Рейнгардт. — Противник начал непрерывно атаковать их. Потом четы¬ре недели солдаты основных дивизий, привыкшие к стремительным атакам и прорывам, вели здесь, глубоко зарывшись в землю, позиционную войну».
Не лучшая участь в эти дни постигла другое соеди¬нение группы Геппнера — корпус Манштейна. Контр¬ударом 11-й армии в районе Сольцы ему нанесено было серьезное поражение. Ожесточенные бои продолжались 6 течение пяти суток. Советские войска окружили 8-ю танковую дивизию, вынудив другие соединения к от¬ходу. «Нельзя было сказать, чтобы положение корпуса в этот момент было весьма завидным, — заметил потом
167Манштейн.—...Последующие несколько дней были кри¬тическими».
19 июля Браухич с санкции Гитлера разрешил Леебу прекратить наступление на Ленинград и возобновить его только после подтягивания к лужскому рубежу 18-й армии и приведения в порядок 4-й танковой группы, ко¬торая потеряла до половины танкового парка.
Самоотверженной борьбой войска Северо-Западного и Северного фронтов выиграли время для организации обороны на ближних подступах к Ленинграду.
...Мысленно перенесемся теперь с севера на юг.
Юго-Западный фронт согласно приказу Ставки от 30 июня, ведя арьергардные бои, отходил на рубеж Ко-ростень— Шепетовка— Проскуров. Этот планомерный отвод войск никак не устраивал немцев.
Пока в штабе Браухича ломали головы над тем, как организовать удары, чтобы форсировать Днепр с ходу, захватить Киев и развивать наступление в Донбасс, Рунд-штедт приказал Клейсту и командующему 6-й армии фельдмаршалу Вальтеру фон Рейхенау нанести неожи¬данный удар по «линии Сталина» (так немцы называли наши укрепленные районы на старой границе) и стреми¬тельно выйти к столице Украины.
Выполняя этот приказ, танковые и пехотные соедине¬ния 5 июля возобновили наступление на стыке двух ар--мий Юго-Западного фронта. В пятидесятикилометровой полосе немецким сухопутным войскам «прокладывала» путь бомбардировочная авиация.
— Дорога Шепетовка — Бердичев,— доносил 6 июля начальник оперативного отдела фронта полковник И. X. Баграмян генералу Жукову, — забита войсками и транспортом. Она непрерывно бомбардируется и об-стреливается немецкой авиацией.
Германские самолеты обстреливали не только колон¬ны, но и «охотились» буквально за каждой машиной, идущей по шоссе. Помню в один из этих дней, разыски¬вая штаб фронта, передислоцировавшийся из Житомира в Киев, мы вынуждены были несколько раз съезжать, с дороги и выскакивать из автомашины.
Ход боевых действий на киевском направлении бесил Гитлера. Он потребовал от Браухича принять меры к ус¬корению продвижения группы армий «Юг». Главноко¬мандующий сухопутными войсками в середине дня 9 ию¬ля прибыл в штаб группы, чтобы оказать помощь Рунд-штедту в организации наступления на Киев. Его приезд возымел действие. Вечером немцы захватили Житомир.
Германские фельдмаршалы посчитали, что Киев уже в их руках. Танки Клейста все еще ползли вперед. 11 июля они подошли к реке Ирпень. Но здесь им путь преградили советские войска, закрепившиеся на забла-говременно построенном оборонительном рубеже. Этот рубеж являлся передним краем Киевского укрепленно¬го района, находившегося в двадцати-тридцати километ¬рах от столицы Украины.
В целях мобилизации сил на борьбу с врагом Ком¬мунистическая партия и правительство Украины обра¬тились к трудящимся с призывом взяться за оружие и встать на защиту своих сел и городов. «Настало время,— говорилось в обращении от 7 июля, — когда каждый, не щадя жизни, должен до конца выполнить священный долг перед Родиной, перед своим народом. Где бы ни появился враг — он должен найти себе могилу. Пусть каждая хата, каждый дом, пусть каждый город и село несут смерть гитлеровским разбойникам».
Киевляне немедленно откликнулись на этот призыв. Они шли в истребительные батальоны, на строительство оборонительных рубежей. Перед Киевским укрепрайо-ном, упиравшимся флангами в Днепр, было устроено большое количество противотанковых заграждений. Для минирования подступов к нему из Москвы доставили са¬молетами сто тонн взрывчатых веществ и пятьдесят ты¬сяч мин. В результате совместных усилий войск и граж¬данского населения Киев превращался в неприступную крепость.
Напряженные бои на подступах к городу затягива¬лись. Разъяренный враг бросал крупные силы, чтобы ов¬ладеть' им. Однако ему так и не удалось прорвать обо¬рону и овладеть древнерусским,городом с ходу. Браухич вернулся в «волчье логово» ни с чем. Рассерженному фюреру он смог лишь пролепетать об упорном характере боевых действий на юге.
Очень большую роль в срыве расчетов противника на
169захват Киева с ходу сыграла 5-я армия, организовавшая оборону в Коростеньском укрепрайоне. Чтобы прорвать его и разгромить оборонявшиеся войска, Рундштедт вы¬нужден был бросить крупные силы армии Рейхенау. Ту¬да же направил часть своих резервов Браухич. Но все усилия врага оказались тщетными. «Операция группы армий «Юг», — резюмирует в середине июля Гальдер,— все больше теряет свою форму. Участок фронта против Коростеня по-прежнему требует значительных сил для его удерживания».
Коростеньский укрепрайон доставил много хлопот не только Рундштедту, но и Боку. Занимая серединное по¬ложение между двумя группами армий, он создавал по¬стоянную угрозу их флангам и тылам. Это явилось од¬ной из причин, вынудивших немецкое командование при¬нимать новое решение о продолжении дальнейших опе¬раций на Восточном фронте.
4 июля в германской ставке рассматривался вопрос о том, куда повернуть танковые группы с западного на¬правления—на юг или на север. Этот вопрос ставился в связи с тем, что им не удавалось, как планировалось, разбить в первых операциях основные силы Советской Армии и получить полную свободу действий. Внешне казалось, что операции всех трех групп армий проведены успешно. В действительности же поражение было нане-сено только Западному фронту. Но вместо него за счет резервов был создан новый. Немецкое командование учитывало это. Оно видело, что вести наступление на всем фронте становилось все труднее и труднее.
Так куда же поворачивать главные силы? Гитлер за¬явил тогда, что ответ на этот вопрос «будет самым тяже¬лым решением этой войны». А битые гитлеровские гене¬ралы уже после войны назовут его «главным роковым решением» Гитлера, хотя идею этого решения подал ему Гальдер. Именно он, докладывая 12 июля Браухичу об¬становку на фронте, впервые указал, что «Гудериану нужно будет повернуть на юг с целью окружения новой группировки противника, появившейся на его южном фланге, а, возможно, кроме того, продолжить наступле¬ние далее на юг до района Киева, чтобы, наконец, окру¬жить и разгромить 5-ю русскую армию, все время меша-ющую нашему продвижению». Браухич согласился с предложением своего начальника штаба и попросил его
170
подготовить проект решения для доклада верховному.
На следующий день Браухич и Гальдер представили Гитлеру новый план наступательной операции на Вос¬точном фр#нте. «Сознательно отказавшись от проведе¬ния стремительного наступления 2-й и 3-й танковых групп в направлении Москвы, — указывалось в нем, — необходимо окончательно ликвидировать возможно бо¬лее крупные силы противника, действующие против на¬шего фронта». В соответствии с этим замыслом танковую группу Гудериана предлагалось повернуть на юг.
Получив одобрение фюрера, Гальдер, по указанию Браухича, вечером отдал предварительное распоряже¬ние об этом Боку. Последний на основании этого 14 ию¬ля подписал приказ на дальнейшее ведение операций. «2-я танковая группа после достижения района юго-вос¬точнее Смоленска,—говорилось в нем,— группиру¬ет свои силы так, чтобы они по особому приказу мог¬ли наступать в южном и юго-восточном направле-ниях»
.
Так вырабатывалось это «труднейшее решение», оформленное первоначально директивой Гитлера от 19 июля. Главной причиной, вызвавшей необходимость принятия этого решения, были не прихоти германских военных деятелей, а героические действия советских войск, вынуждавшие гитлеров и гальдеров уже в начале войны существенным образом корректировать план «Барбаросса».
Советские Вооруженные Силы оказали немецко-фа¬шистской армии такое сопротивление, какого она не встречала ни в одной из порабощенных ею стран Евро¬пы. Германские обещания победы, писала в начале ию¬ля турецкая газета «Ватам», не сбылись. Советская Ар¬мия спутала расчеты противника, произведенные на бу¬маге. Русские «сумели разгадать методы германского молниеносного наступления... Нужно признать, что со-противление русских, оказанное ими до сих пор, а также руководство операциями явились сюрпризом».
Шведский журналист Арвид Фредберг, находивший¬ся в годы войны в Берлине, свидетельствует: «Герман¬ский солдат встретил противника, который с фанатиче¬ским упорством держался за свое политическое кредо и блицнаступлению немцев противопоставил тотальное со¬противление».
171Даже берлинские газеты были вынуждены признать, что события на советско-германском фронте с первого же дня войны развивались не так, как в Западной Евро¬пе. В номере от 13 июля газета «Берлинер берзенцей-тунг» поместила сообщение своего военного корреспон¬дента Штаккельберга, озаглавленное «Так борется со¬ветский солдат».
—' Немецкое командование в борьбе с войсками Со¬ветского Союза встретилось с таким противником, ко¬торого нельзя сравнить с солдатами, боровшимися на западе, — подчеркивал он. — В огромных боях на вос-токе немцы имеют дело не только с двумя главными средствами советского оружия — пространством и мас¬сами, не только с огромным количеством самолетов и танков, а также тяжелой артиллерией, которыми со¬ветские войска хорошо вооружены, но и с советским солдатом, который борется, не жалея своих сил. Каж¬дый отдельный солдат отличается большим упорством, ловкостью и способностью возводить земляные укрепле¬ния как общие, так и индивидуальные. Советские сол¬даты имеют большой опыт военной хитрости, маскиров¬ки и приспособления к местности.
Ну что ж, и противник по достоинству оценил дей¬ствия и способности советского солдата, вставшего на защиту Родины. Странным для немцев было и то, что наши воины не паникуют, а советские люди не впадают в отчаяние. «Русский солдат превосходит нашего про¬тивника на Западе своим презрением к смерти, — писа¬ла 29 июля газета «Фёлькишер беобахтер».— Выдерж¬ка и фанатизм заставляют его держаться до тех пор, по¬ка он не убит в окопе или не падает мертвым в руко¬пашной схватке».
Фашистский официоз немного приврал. Немецкие солдаты не очень-то охотно вступали в рукопашные бои в начале войны. Лишь попав в окружение, да в послед¬ние дни войны, когда деваться было некуда, гитлеровцы в отчаянии бросались на наших воинов.
Неожиданным «сюрпризом» для немецкого командо¬вания явились и контрудары советских войск. 6 июля «Франкфуртер цейтунг» писала, что «психологический паралич, который обычно следовал за молниеносными германскими прорывами на Западе, не наблюдается в такой степени на Востоке», что в «большинстве случаев
172
противник не только не теряет способности к действию, но и сам пытается охватить германские клещи».
Упорное сопротивление советских войск породило у фашистской клики сомнение в возможности Германии справиться с СССР. Об этом свидетельствует и дневни¬ковая запись Гальдера от 9 июля. «Намерения Японии до сих пор не ясны, — недоумевает он. — До сих пор внимание Японии направлялось нами на Сингапур (то есть против Англии.— В. А.), теперь мы начали направ¬лять его против России. Результаты, впрочем, могут ска¬заться лишь по истечении известного времени».
Все передовое человечество восхищалось мужеством и сплоченностью советского народа, поднявшегося на войну против фашистских захватчиков. Простые люди Англии, Соединенных Штатов Америки, не говоря уже об оккупированных немцами странах, были твердо убеж¬дены, что советские войска, сражаясь с гитлеровцами на своей территории, защищают и их интересы. «Для мно¬гих англичан, — писал английский журналист Ральф Паркер, — война за одну ночь 22 июня 1941 года сразу отодвинулась куда-то очень далеко; бомбежки англий¬ских городов прекратились... И все это потому, что Рос¬сия приняла на себя основной удар».
Движение солидарности с советским народом охва¬тило широкие круги американцев.
«Ничто не имеет большего значения для либераль¬ной и демократической Америки, — говорилось в теле¬грамме выдающегося американца, писателя Теодора Драйзера в Союз писателей СССР от 1 июля, — чем ус¬пех России в борьбе против Гитлера. Дело русских явля¬ется всегда и везде подлинным делом демократии, ибо Россия уже сделала для простого человека больше, чем какая-либо другая страна в истории».
В Англии и США состоялись митинги и демонстра¬ции солидарности с Советским Союзом. В наши посоль¬ства в столицах многих стран мира поступали тысячи писем, резолюций и телеграмм, выражающих уверен-ность в победе советского народа. Лондонское отделе¬ние чехословацкого общества друзей СССР в своем письме заявляло: «Враг силен, но нет сомнений в ва¬шей победе. Мы верим в великие традиции Красной Армии и убеждены в том, что она преумножит славу Суворова. Сердца чехословаков полны восхищения Крас-
173ной Армией. Мы гордимся своей дружбой с русским народом и посылаем ему наши пожелания победы».
|
