|
Глубокий прорыв противника на калининском на¬правлении мог привести к охвату Москвы с севера и создавал угрозу тылам Северо-Западного фронта. Тре¬бовалось принимать срочные меры, чтобы не допустить этого. На Западном фронте не было сил для противо¬действия этому прорыву. Ставка решает выдвинуть в район Калинина оперативную группу Северо-Западного фронта во главе с начальником штаба генералом Вату¬тиным. В состав группы включили две стрелковые и две кавалерийские дивизии, одну танковую бригаду и мото¬циклетный полк.
Первой выдвигалась 8-я танковая бригада полков¬ника П. А. Ротмистрова. На шоссе Торжок—Калинин она с ходу вступила в бой. Враг не выдержал удара советских танкистов и откатился назад, оставив на поле боя пятнадцать подбитых танков, десять орудий и сотни трупов. Вскоре Рейнгардт бросил более крупные силы, которые при поддержке авиации стремились опрокинуть наши танковые подразделения. Завязался тяжелый, кровопролитный бой, продолжавшийся двое суток.
С подходом стрелковых и кавалерийских соединений в район Калинина продвижение противника было оста¬новлено. Из подошедших войск Северо-Западного фрон¬та и отошедших сюда частей Западного фронта 17 ок¬тября был создан Калининский фронь Командующим назначили генерала И. С. Конева. Войска этого фронта, согласно решению Ставки, должны были надежно при¬крыть северные и северо-западные подходы к Москве.
Западные, кратчайшие, подступы к столице, на кото¬рых развертывались в те дни главные события, обороняли войска Западного фронта. Первыми вступили в борьбу с передовыми частями противника подразделения фрон¬та Можайской линии еще 6 октября. В тот день курсан¬ты подольских училищ совместно с парашютно-десант¬ным отрядом под командованием майора И. Г. Старчака вели бой за удержание переправы на реке Угре.
К переднему краю Можайской линии немецкие тан¬ковые части вышли 10 октября. На волоколамском на¬правлении в бой с ними вступили курсанты Военного училища имени Верховного Совета РСФСР. В районе Можайска их достойно встретили артиллерийские под¬разделения укрепленного района, командиром которого был полковник С. И. Богданов, командовавший в на¬чале войны, так же как Катуков, танковой дивизией.
В районе Малоярославца атаки противника успешно отражали артиллерийские подразделения под командо¬ванием полковника И. И. Стрельбицкого и курсанты подольских училищ, которые проявили в тот день массо¬вый героизм. Не добившись успеха, танковые части врага повернули от Малоярославца на Боровск. Но там им преградил путь усиленный батальон Московской ди¬визии НКВД имени Ф. Э. Дзержинского под командо¬ванием капитана И. П. Ключко и истребительный ба¬тальон ополченцев Подмосковья. В течение суток они сдерживали натиск противника.
На калужском направлении первыми в бой с против¬ником вступили также артиллерийско-пулеметные под¬разделения укрепленного района, под прикрытием кото¬рых начала развертываться 5-я гвардейская стрелковая дивизия, прибывшая из резерва Ставки. Немцы сосредо¬точили здесь крупные силы и 12 октября овладели Калугой.
В начальной стадии сражения на Можайской линии действовали в основном московские ополченцы, истреби¬тельные батальоны, курсанты военных училищ и другие части московского гарнизона, войск НКВД и милиции. Они с честью выдержали боевое испытание и обеспечили сосредоточение и развертывание соединений и частей резерва Ставки. Под прикрытием фронта Можайской линии смогли привести себя в порядок и переформиро¬ваться прорывавшиеся из окружения войска Западного фронта. По выполнении возложенных на него функций фронт Можайской линии 12 октября был упразднен, а его войска переданы в подчинение генерала Жукова.
Положение войск Западного фронта к этому времени продолжало оставаться тяжелым. Освободившиеся от борьбы с вяземской группировкой многочисленные диви¬зии противника также подтягивались к Можайской линии. Угроза прорыва немецких танков к Москве на¬растала.
В связи с этим Сталин, по предложению Жукова, отдал в тот кризисный день, каким было 12 октября, при¬каз: «Всем зенитным батареям корпуса Московской ПВО, расположенным к западу, юго-западу и югу от Москвы, кроме основной задачи отражения воздушного противника, быть готовым к отражению и истреблению прорывающихся танковых частей и живой силы про¬тивника».
Использование зенитной артиллерии войск ПВО для борьбы с вражескими тапками впервые началось, сог¬ласно приказу Жукова, в сентябре на подступах к Ленин¬граду и дало положительный результат. Этот опыт и бы¬ло решено применить в ходе обороны Москвы. К этому вынуждал недостаток противотанковой артил¬лерии.
С целью укрепления ближних подступов Государст¬венный Комитет Обороны принял в тот день постанов¬ление о строительстве Московской зоны обороны, руко¬водство которым возлагалось на Военный совет Мос-ковского военного округа. Организационные мероприятия были проведены в короткие сроки, и с середины месяца по призыву Московского городского и областного коми¬тетов партии сотни тысяч жителей города и Подмосковья вышли на строительство оборонительных рубежей. В те¬чение месяца рабочие, колхозники, интеллигенция, среди которой были маститые ученые, музыканты, артисты московских театров, в дождь, слякоть и мороз, не щадя себя, возводили укрепления и устраивали заграждения. Больших усилий и способностей требовали организа¬ция и обеспечение работ всем необходимым. Недоставало кадров инженерно-технического состава, потому что большинство их находилось в действующей армии. Не хватало скоб, гвоздей, шанцевого инструмента: лопат, топоров, кирок, пил, ломов и др. Но все эти трудности преодолевались. Строительство укреплений шло полным ходом.
Много труда в организацию и руководство строительством Московской зоны обороны вложили" заместитель председателя Моссовета М. А. Яснов и председатель Мособлисполкома П. С. Тарасов. В военно-техническом отношении им помогали профессора и преподаватели Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева, Военной академии имени М. В. Фрунзе и других военно-учебных заведений. Ближайшим техническим помощни-ком Яснова был ученик Карбышева полковник Е. В. Лео-шеня, которого Дмитрий Михайлович в 1937 году при переходе на работу из академии Фрунзе в Военную академию Генерального штаба рекомендовал назначить на освобождаемую им должность начальника кафедры инженерных войск.
Большое внимание уделяли оборонительному строи¬тельству секретарь МГК А. С. Щербаков и председатель Моссовета В. П. Пронин. Их часто можно было видеть на различных участках Московской зоны обороны. 20 ок¬тября Пронин вместе с председателем Краснопреснен¬ского райисполкома Н. В. Поповой побывал на участке строительства между Москвой-рекой и Кунцевом. Там трудились работницы «Трехгорки». Старшим среди них был пожилой, но стройный человек, одетый в шинель. Это был Н. И. Подвойский — представитель старой ле¬нинской гвардии, «солдат революции^, как писал он в графе о своем социальном положении.
В октябрьские дни 1917 года он был председателем Военно-революционного комитета, одним из руководи¬телей штурма Зимнего дворца. С его именем связаны многие героические страницы истории Красной Армии. «Тов. Подвойский ходил в разведку, затем при наступле-нии он шел в передовой цепи, как рядовой стрелок,— писала газета «Известия» 5 сентября 1918 года.— Его личная храбрость и необычайная находчивость в значи¬тельной степени способствовали тому подъему красно¬армейских частей, который особенно проявился в послед¬них боях». Речь в статье шла о героической обороне Царицына.
Особое уважение Подвойский испытывал к рабочему человеку, о чем до сих пор тепло вспоминают в коллек¬тиве «Трехгорки», где он состоял в партийной организа¬ции с 1918 года. В предвоенные годы Николай Ильич тяжело болел и находился на пенсии. Но как только ус¬лышал о нападении Германии на Советский Союз, написал заявление в ЦК ВКП(б): «Очень прошу о вклю¬чении в состав действующей Красной Армии. Готов выполнить любое поручение». Ему шел тогда шестьдесят второй год. Он выступал с пламенными речами перед воинами, уходящими на фронт, писал статьи и брошю¬ры на военно-патриотические темы. А когда враг вышел на подступы к столице, добровольно возглавил оборони¬тельные работы на одном из участков.
—Спокойное, осунувшееся лицо,— вспоминает о бе¬седе с ним Пронин.— «Торопить работниц нет необходи¬мости,— говорит он,— работают, не отрываясь, до позд¬ней ночи, только в темноте уходят спать».
Беседуем с работницами,— продолжает председатель Моссовета.— Как и всюду, прежде всего интересуются делами на фронте, спрашивают, не падали ли ночью бомбы на Красной Пресне. У некоторых дома остались ребятишки. Прощаясь, Николай Ильич тихо говорит: «Хорошо бы увеличить работницам норму каши, работа-то тяжелая».
13 октября в Москве состоялось собрание партийного актива. С докладом выступил Щербаков. Он сказал прежде всего об усилении опасности для столицы.
— Перед лицом этой опасности,— заявил далее до¬кладчик,— большевики Московской организации обяза¬ны сплотиться как никогда, встать стальной стеной, ор¬ганизовать и повести за собой всех трудящихся, превра¬тить Москву в неприступную крепость.
Центральный Комитет партии, продолжал секретарь МГК, потребовал немедленно мобилизовать все силы и средства, чтобы отстоять столицу. Москва должна попол¬нить резервами действующую армию, еще настойчивее вести оборонительные работы, значительно увеличить выпуск продукции, необходимой фронту.
В принятом собранием решении указывалось: «Мо¬сковская партийная организация на протяжении всей своей истории была боевым отрядом нашей партии, вер¬ной опорой ЦК, умела с беспредельной стойкостью и са-моотверженностью работать и бороться за революцию, за Советскую власть в любых самых трудных и опасных условиях. Актив выражает уверенность, что и в этом новом испытании Московская организация покажет себя, как подлинно большевистский отряд нашей партии, спло¬тит трудящихся Москвы на упорную и беспощадную борьбу против НёШцТко-фашистских захватчиков, на ор¬ганизацию победы».
На призыв партии откликнулись сотни тысяч ком¬мунистов, комсомольцев и беспартийных. Тот, кто спо¬собен был владеть оружием, шел в ополчение. Другие — дни и ночи трудились у станков или возводили укрепле¬ния. Моссовет принял тогда постановление о переходе на продленный рабочий день.
Все советские люди — от мала до велика, где бы они ни находились, стремились помочь своим родным вои¬нам всем, чем только могли, чтобы не допустить врага в Москву. А они — советские солдаты жизни не щадили во имя этой благородной цели.
12 октября немецкому командованию конечная цель войны против Советского Союза казалась совсем близ¬кой. Все должно было произойти одновременно, рассчи¬тывали в «волчьем логове»: группа Лееба вот-вот соеди¬нится с финнами и задушит Ленинград, войска Бока с часу на час окружат Москву, а группа Рундштедта в ближайшие дни овладеет Крымом, Донбассом и Север¬ным Кавказом. Гитлер высокопарно заявил в тот день Браухичу, что, когда Москва перейдет в его руки, народы всех стран заволнуются, как никогда, и «мир будет наш!». Браухич пришел к Гитлеру, чтобы спросить, что де¬лать с Москвой после ее окружения. Его «исчерпываю¬щие» указания по этому вопросу в конце дня отправили в штаб группы армий «Центр»: «Фюрер вновь решил, что капитуляция Москвы не должна быть принята, даже если она будет предложена противником. Моральное обоснование этого мероприятия совершенно ясно в гла¬зах всего мира. Так же как и в Киеве, для наших войск могут возникнуть чрезвычайные опасности от мин за¬медленного действия. Поэтому необходимо считаться в еще большей степени с аналогичным положением в Москве и Ленинграде... Ни один немецкий солдат не должен вступить в эти города. Всякий, кто попытается оставить город и пройти через наши позиции, должен быть обстрелян и отогнан обратно. Небольшие неза¬крытые проходы, предоставляющие возможность для массового ухода населения во внутреннюю Россию, мож¬но лишь приветствовать. И для других городов должно действовать правило, что до захвата их следует громить артиллерийским обстрелом и воздушными налетами, а население обращать в бегство.
На волоколамском направлении от Волжского водо¬хранилища до Рузы занимала оборону 16-я армия. Се¬вернее Волоколамска сосредоточился кавалерийский корпус генерала Л. М. Доватора, временно подчиненный Рокоссовскому. Левее его оборонялся курсантский полк училища имени Верховного Совета РСФСР под коман¬дованием полковника С. И. Младенцева. В районе Во¬локоламска оборудовала оборонительную полосу 316-я стрелковая дивизия. Она только что прибыла. Форми-ровалась в Казахстане, была полностью укомплектована, хорошо вооружена и оснащена. Командиры и политра¬ботники в ней подобрались волевые, мужественные ц стойкие. Командовал соединением опытный, обладающий глубокими знаниями военного искусства генерал И. В. Панфилов.
Подступы к Можайску прикрывали войска 5-й ар¬мии. В ее составе в это время были: 32-я стрелковая ди¬визия полковника В. И. Полосухина, прибывшая с Дальнего Востока, 18, 19, 20 и 22-я танковые бригады, 36-й мотоциклетный полк, курсантский батальон Мос¬ковского военно-политического училища имени В. И. Ле¬нина, 230-й учебный запасной полк и артиллерийско-пу-леметные подразделения.
Воинам этой армии суждено было драться на леген¬дарном Бородинском поле, на котором а 1812 году рус¬ские солдаты мужественно сражались с «великой» французской армией. Об этом им напоминали многочис¬ленные гранитные памятники, оборонительные и огневые позиции того времени: Шевардинский редут, Багратио-мовы флеши, батарея Раевского. Казалось, что они из глубины годов доносили до защитников столицы благо¬родный клич их предков:
«Ребята! не Москва ль за нами? Умремте ж под Москвой, Как наши братья умирали!» И умереть мы обещали, И клятву верности сдержали Мы в Бородинский бой.
Вспомнилась советским воинам и сложенная богаты¬рями Кутузова пословица: «Свету целому известно, как платили мы долги. И теперь получат честно под Москвой платеж враги».
Бои на подступах к Бородино завязались еще 12 ок¬тября. На Бородинское поле, словно морские волны, накатывались одна танковая группировка за другой. С воздуха их поддерживали десятки «мессершмиттов» и юнкерсов». «14 октября,— отмечается в журнале боевых действий группы Геппнера,— дивизии начали прорыв и районе Бородинского поля. Они преодолевают полосу нрытых в землю огнеметов с электрическим зажига-нием, противотанковых препятствий всех видов, минных нолей, проволочных заграждений, эскарпов и дотов».
Не зря, видно, потрудились наши славные саперы, да и гражданское население, отрывавшие противотанковые рвы, эскарпировавшие берега рек и оврагов. В боевых документах врага говорится о больших потерях на за¬граждениях.
Умело вели активную оборону части полковника Полосухина. Действуя из засад, громили противника танковые бригады. Один за другим вспыхивали немецкие танки от огня артиллерии, как юла вертелись они от подрыва гусениц на минах.
Продолжая наращивать силы, Бок потребовал 15 ( ктября от Клюге и Геппнера ускорить прорыв в районе Можайска и развить наступление вдоль Минского шоссе.
Враг обрушивал на войска 5-й армии один массиро¬ванный удар за другим как на земле, так и с воздуха. 11о они держались стойко и мужественно, а если и от¬ходили с занимаемых позиций, то только тогда, когда не оставалось ни одного снаряда и ни одного патрона.
Особенно неистовствовал противник 16 октября, стре¬мясь »о что бы то ни стало прорваться через боевые по¬рядки частей 5-й армии. Однако наши пехотинцы, танки¬сты и артиллеристы сдерживали бешеный натиск врага, уничтожая и изматывая его силы. Умело управляли боем своих подчиненных командиры соединений и частей пол¬ковники В. И. Полосухин, Т. С. Орленко, Т. И. Танас-чишин. Для храброго танкиста Орленко тот день стал последним в его жизни. Начав войну в должности командира 22-й танковой дивизии, он проявил свои во¬енные дарования еще в боях в Прибалтике. Успешно действовала его 20-я танковая бригада и под Можай¬ском. Ведя ее в очередную контратаку, Тимофей Семе¬нович погиб на поле боя.
Искусно управлял войсками 5-й армии в ходе сра¬жения на Бородинском поле генерал Д. Д. Лелюшенко. 16 октября он с группой офицеров штаба находился на наблюдательном пункте армии. К вечеру немецкая танковая часть прорвалась в этот район. Ее-то как раз и контратаковало одно из подразделений Орленко. Вместе с танкистами борьбу с мотопехотой противника вели офицеры штаба армии, среди которых были полковник С. И. Богданов, подполковники С. Н. Переверткин и А. Я- Остренко и полковник Т. И. Танасчишин со своими мотоциклистами. Среди сражавшихся находился и сам командующий армией, который был тяжело ранен. 5-ю армию принял генерал Л. А. Говоров.
Видя опасность возможного прорыва немцев вдоль Минского шоссе, Верховный Главнокомандующий ре¬шил перебросить на это направление блестяще зареко¬мендовавшее себя в боях под Мценском танковое соеди-нение Катукова.
16 октября Сталин лично позвонил командиру бригады и приказал грузить личный состав и боевую технику в эшелон, чтобы следовать в прежний район дислокации. Но Катуков попросил разрешения двигаться своим ходом, заверив, что бригада придет в Кубинку скорее и без потерь.
А как с моторесурсами? — спросил Сталин, имея в виду, что пройти предстояло около трехсот шестидесяти километров. Моторесурсов хватит и для ведения боевых дейст¬вий,— ответил комбриг
Вернувшись в район Кубинки, 4-я танковая бригада к исходу 19 октября оседлала Минское шоссе и железную дорогу.
В результате упорных и кровопролитных боев врагу в конце концов удалось 18 октября овладеть Можай¬ском. «Потери наступающих,— записано в тот день в журнале боевых действий группы Геппнера,— очень вели¬ки... Одна за другой появляются могилы, скрывающие товарищей то в черной форме танкиста, то в серой блузе пехотинца, то в маскировочном халате солдата СС... Дальнейшее наступление тормозится. Отсюда до Кремля 84 километра. Цель наступления так близка, и в то же время недостижимо далека».
Нельзя отказать в недостатке ума делавшему эту запись офицеру. Он правильно оценил характер военных действий и возможности противоборствующих сторон.
Не сумев преодолеть сопротивление советских войск в районе Можайска, противник решил усилить натиск на волоколамском направлении и попытаться там до¬биться успеха. Еще 16 октября один из корпусов Гепп-нера при поддержке пехотных соединений 4-й армии нанес удар по 316-й дивизии. До сотни немецких танков, поддерживаемые артиллерийским огнем и бомбовыми ударами авиации, в течение двух суток стремились про¬рваться через боевые порядки частей соединения Пан¬филова. Но это им так и не удалось.
18 октября Геппнер ввел в бой в полосе 316-й дивизии около 150 танков и моторизованную пехоту. Панфилов выдвинул навстречу им противотанковую артиллерию и «катюши». Полагая, что силы дивизии исчерпаны, про¬тивник бросил на фланг ее еще до сотни танков. Сил у комдива действительно больше не было, и он обратился за помощью к командарму. Рокоссовский незамедли¬тельно направил к этому участку все армейские артилле¬рийские резервы. Угроза прорыва и здесь была ликвиди¬рована. В результате этих боев, немцы, потеснив лишь части 316-й дивизии, были вынуждены прекратить атаки.
За положением дел в 16-й армии пристально следил Верховный Главнокомандующий Сталин.
|
