|
Задымленные порохом лица, суровые, но одухотво¬ренные взгляды говорили политруку, что они будут сражаться с гитлеровцами до последней возможности. А средства борьбы у них были. Этот взвод готовился заранее как специальная группа истребителей танков. Солдаты научились метать гранаты и бутылки с горю¬чей смесью по танкам, зная их уязвимые места. Они создали большой запас средств борьбы с танками.
В этот момент к позиции приближалась очередная группа немецких танков. Сосчитав их, Клочков воск¬ликнул:
Ну что ж, товарищи, их — меньше чем по одному
Начались схватки людей с бронированными маши¬нами, вооруженными пушками и пулеметами. Над по¬зицией храбрецов бушевала огненная буря, без умолку свистели пули и осколки снарядов, раздавался скрежет гусениц, рев моторов. Более двух часов продолжался бой. Четырнадцать танков с белыми крестами на бор¬тах с разбитыми гусеницами и дымящимися баками застыли на месте. Эта группа танков не прошла.
Но враг не успокоился. Вскоре к позиции героев в сопровождении автоматчиков устремилась вторая, бо¬лее многочисленная. Помня приказ Родины, отданный устами комдива, политический руководитель подразде-ления Василий Клочков, поднимая и вдохновляя бой¬цов на смертный бой, громко произнес слова, которые выражали мысли и чувства всех защитников столицы:
— Велика Россия, а отступать некуда: позади — Москва!
Воины поклялись умереть, но не отступить ни на шаг.
И снова грянул неравный бой. Вот уже подбито более десятка танков, но уцелевшие — лезут и лезут вперед. Напряжение все возрастало.
От огня немецких танков и автоматчиков пали смертью храбрых Болотов, Конкин, Шепетков, Моска¬ленко, Кожабергенов, Сепгирбаев, Безродный и многие другие. На исходе были и гранаты с бутылками^__А на окоп, в котором находился тяжелораненый политрук, надвигался еще один танк. Превозмогая боль, он вы¬брался из окопа и со связкой гранат бросился под не¬го. Ему не суждено было услышать прокатившегося над заснеженным полем Подмосковья взрыва, видеть, как загорелся этот немецкий танк, и испытать чувство удовлетворения содеянным.
Враг и на этот раз не прошел. Мужество советских воинов победило. Все двадцать восемь участников это¬го легендарного боя были удостоены звания Героя Со¬ветского Союза. Они остались на иоле боя бездыхан¬ными, но некоторые из них чудом оказались живы. Имя Василия Георгиевича Клочкова стало символом муже-б, беспредельной преданности РодипеЛ
два дня у деревни Строково аналогичный подвиг совершил саперный взвод младшего лейтенанта П. И. Фирстова из другого стрелкового полка той же панфиловской дивизии. И опять, как и у Дубосеково, ду¬шой обороны был политрук саперной роты А. М. Пав¬лов. Он был кадровым политработником, участником боев с японскими самураями у озера Хасан в тридцать восьмом году. Саперы любили его за храбрость и оте¬ческую заботу о них. И в этом последнем бою он лич¬ным примером воодушевлял бойцов на борьбу с врагом.
Гранатами, минами и бутылками с горючей смесью саперы уничтожили до двух десятков танков. Ценою своей жизни они сорвали атаку противника и дали воз¬можность другим подразделениям полка отойти на но¬вый рубеж и закрепиться. Все саперы посмертно были награждены орденами Ленина.
Поистине не па жизнь, а на смерть сражались вои¬ны 316-й стрелковой дивизии в эти напряженные для столицы дни. Большая заслуга в этом лично командира генерала Панфилова. «Командир дивизии,—вспомина¬ет Рокоссовский,— управлял войсками уверенно, твер¬до, умело. Если здесь будет совсем уж трудно, думалось мне, то помогать Панфилову нужно, лишь подкре¬пив его свежими силами, а использовать их сможет без всякой подсказки».
Опытный командир, не боявшийся смотреть смерти в глаза, он искусно управлял боем частей, появляясь в нужный момент на самых опасных участках. Но утром 18 ноября жизнь Ивана Васильевича оборвалась. Он вышел в тот роковой момент из блиндажа, оборудован¬ного у деревни Гусенево в районе Волоколамска, что¬бы отдать необходимые распоряжения. Вокруг рвались мины и снаряды. Генерал был смертельно ранен оскол¬ком. Это была тяжелая утрата для армии.
И именно в тот день, как бы в увековечение памяти отважного комдива, в «Красной Звезде» было сообще¬но, что 316-я дивизия за боевые подвиги, за организо¬ванность, дисциплину и примерный порядок переиме¬нована решением Ставки в 8-ю гвардейскую стрелко¬вую дивизию. В апреле сорок второго года И. В. Пан¬филов посмертно был удостоен звания Героя Советс¬кого Союза, а дивизии было присвоено его имя, кото¬рое она достойно носит и поныне. В командование ею в конце ноября вступил бывший военный комендант го¬рода Москвы генерал В. А. Ревякин.
Правее 316-й дивизии, восточнее Волоколамска, вел оборонительные бои кавалерийский корпус Доватора. Кавалеристы нанесли немалый урон врагу. Во взаимо¬действии с ними и частями дивизии Панфилова успеш¬но контратаковали врага танкисты Катукова. За пять дней боев 1-я гвардейская танковая бригада, действуя, как и под Мценском, из засад, уничтожила более трех десятков немецких танков.
Не уступали танкистам в отваге и кавалеристы. Ис¬пользуя противотанковые средства, они громили в эти дни одно вражеское подразделение за другим. За про¬явленную в боях стойкость и мужество 1-й кавалерий¬ский корпус был преобразован Ставкой 26 ноября во 2-й гвардейский кавкорпус. 1-м гвардейским кавкор-пусом в тот же день стал 2-й кавкорпус, успешно нано¬сивший контрудар на тульском направлении.
На этом рубеже дивизия Белобородова вела бои четверо суток. Они носили упорный, ожесточенный ха^ рактер. Многие населенные пункты по нескольку раз переходили из рук в руки. Атаки немцев заканчивались нередко рукопашной схваткой, из которой наши воины выходили победителями. Западногерманский публи¬цист Карелль в книге «Операция Барбаросса» так опи¬сывает действия частей 78-й дивизии: «Они были стой-кими. У них не бывало паники. Они стояли и дрались. Они наносили удары и 'принимали их. Это была ужас¬ная битва... Кровавые потери дивизии СС «Райх» были столь кошмарно велики, что ее третий пехотный полк пришлось расформировать и остаток поделить между полками «Германия» и «Фюрер». Командир дивизии (генерал Хауссар. — В. А.) тяжело ранен... Мертвые. Тяжелораненые. Сожженные. Разбитые. Ярость делала глаза кроваво-красными».
Аналогичную картину о характере этих боев рисует штаб группы Геппнера. «За каждым водным рубежом притаился противник в своих глубоких, сильно развет¬вленных окопах и ждет наступающих,— говорилось в донесении, направленном в штаб группы армий «Центр». — Везде, где только могут пройти танки, за¬ложены мины. Маленькие деревушки вдоль шоссе пре¬вращены в настоящие крепости. Особенно упорные бои развернулись в полосе наступления дивизии СС «Райх», против которой обороняется 78-я сибирская дивизия (она, как указывалось выше, оборонялась против че¬тырех немецких дивизий. — В. А.). Ряды могил с кре¬стами из белых берез говорят о героизме и жертвах солдат СС».
Что правда, то правда. Действительно, последние километры немецкого наступления на Москву весьма густо были усеяны вражескими трупами. Сотни и тыся¬чи их не только покоились под крестами, но и не бы¬ли даже засыпаны землей. Их припорошивало лишь снегом.
Об огромных потерях гитлеровских вояк на пути к нашей столице свидетельствуют и не дошедшие до ад¬ресата вследствие гибели их отправителей письма. «До Москвы осталось очень немного,— писал своим роди¬телям ефрейтор Отто Залфингер.— И все-таки мне ка¬жется, что мы бесконечно далеки от нее. Мы уже свы¬ше месяца топчемся на одном месте. Сколько за это время легло наших солдат! Если собрать трупы всех убитых немцев в этой войне и положить их плечом к плечу, то эта бесконечная лента протянется, может быть, до самого Берлина. Мы шагаем по немецким трупам и оставляем в снежных сугробах своих ране¬ных».
Правдивые и откровенные слова человека, испытав¬шего удары наших войск на своей собственной шкуре и видевшего их последствия. Они говорят также о том, что немецкие солдаты не одиночками, а в массе своей начали на подмосковных полях прозревать. Причина этому — упорное сопротивление советских воинов, в том числе и 78-й дивизии, защищавших сердце Роди¬ны.
Самоотверженные действия дивизии Белобородова не остались незамеченными Верховным Главнокомандо¬ванием. За десять напряженных боевых дней (второй случай после танковой бригады Катукова!) она, в пол¬ном смысле этого слова, завоевала гвардейское звание. 26 ноября вовремя тяжелых боев под Истрой командира дивизии вызвал к телефону Рокоссовский. Он сообщил ему две радостные вести и горячо поздравил. Приказом Ставки за проявленную отвагу в боях с немецкими за¬хватчиками, за стойкость, мужество и героизм личного состава 78-я дивизия преобразовывалась в 9-ю гвар¬дейскую стрелковую дивизию. Афанасию Павлантьеви-чу Белобородову было присвоено воинское звание ге¬нерал-майор.
«Вспоминаю день за днем и не могу без восхищения говорить о людях дивизии,— пишет прославленный пол¬ководец, дважды Герой Советского Союза генерал ар¬мии А. П. Белобородов.— С какой отвагой и стойко¬стью сражались они на полях Подмосковья! Никто не покидал рубежей без приказа. Дрались до последней возможности, смело смотрели в лицо смерти, побеждая ее своим героизмом.
Об этой уверенности свидетельствует и тот факт, что Государственный Комитет Обороны в ноябре при-нял решение вернуть в столицу некоторые государст¬венные учреждения, эвакуированные в октябре. Вернул¬ся в Москву и Генеральный штаб во главе с Б. М. Ша¬пошниковым. Он сразу же включился в работу по под¬готовке предстоящего вскоре контрнаступления.
Командующий Западным фронтом в эти кульмина¬ционные дни большую часть времени находился не на командном пункте в Перхушково, а в войсках, чтобы на месте своевременно оценить обстановку, быстро при-пять нужное решение и, непрерывно поддерживая связь со штабом, твердо управлять сражением. Его можно было видеть не только на командных и наблюдатель¬ных пунктах армий, но и в соединениях Белобородова, Доватора, Катукова и многих других.
Напряженно работали в эти дни члены Государст¬венного Комитета Обороны и Ставки Верховного Глав¬нокомандования. Лично Сталин работал почти кругло¬суточно, отдыхая лишь три-четыре часа. Он ежедневно вел переговоры со всеми командующими фронтами, а с Жуковым — по нескольку раз в сутки, чтобы опера¬тивно принять решение по неотложному вопросу, 'оце¬нить обстановку и дать указания. С маршалом Тимо¬шенко, как свидетельствуют записи его адъютанта, Верховный разговаривал, как правило, в пять-шесть часов утра.
Когда складывалась тяжелая обстановка в той или иной армии, он связывался непосредственно с команд¬армами и даже в отдельных случаях с командирами сое¬динений, чтобы вовремя оказать им нужную помощь и воодушевить войска. Особенно пристально следил он за положением дел в 16-й армии.
«Помню, однажды ночью — это было, кажется, уже в период жарких боев на Истринском участке,— вспо¬минает маршал Рокоссовский,— я только вернулся с по¬зиции, как мне сообщили, что командующего 16-й ар¬мией вызывает к телефону Верховный Главнокоманду¬ющий. Верховный спросил об обстановке в полосе ар¬мии в данный момент. Докладывая о положении дел, я сразу же пытался рассказать о намеченных мерах про-тиводействия противнику. Но он остановил меня и ска¬зал, что о моих мероприятиях говорить не надо. Тем самым подчеркивалось доверие к командарму. В конце разговора Главнокомандующий спросил, тяжело ли нам, и, получив утвердительный ответ, сказал, что он это понимает и просит еще продержаться некоторое время, а помощь окажет»2.
К утру следующего дня в 16-ю армию прибыли полк гвардейских минометов, два противотанковых артилле¬рийских полка, четыреста человек с противотанковыми ружьями и три батальона танков. Для борьбы с про¬рывавшимися немецкими танками и моторизованной пехотой эти средства были крайне необходимы и очень своевременны.
В последние дни ноября отдельным вражеским груп¬пам удалось прорваться в тыл войскам 16-й армии. Для уничтожения их были выделены специальные под¬разделения. Очень помогали в борьбе с «бродячими» танковыми группами саперы, говорил Константин Кон-стантинович. Передвигаясь на автомашинах, они ста¬вили мины и фугасы на путях движения немецких тан¬ков.
Различного рода заграждения, особенно минновзры-вные, в значительной мере содействовали войскам 16-й армии в уничтожении живой силы и боевой тех^ ники противника, На устройстве их, кроме инженерных частей армии, находились в эти дни некоторые подразделения оперативной группы генерала И. П. Галицко-го. Она была сформирована в составе пяти инженерных батальонов согласно приказу Ставки от 19 ноября для создания усиленных и длительных минных загражде¬ний на направлениях активных действий противника.
Генерал Жуков, которому ее подчинили, приказал Галицкому заблаговременно прикрыть заграждениями клинское и истринское направления, а в ходе боев осу¬ществлять маневр минновзрывными средствами и, при вынужденном отходе войск, производить необходимые разрушения. На минах, установленных оперативной группой, подорвалось в ходе боев до девяноста танков, бронемашин и автомобилей.
При подходе немецких танковых частей к реке Ист¬ре саперы взорвали все мосты и водопропускные соо¬ружения плотины, создав зону водных заграждений, ко¬торую врагу пришлось преодолевать несколько дней. Не добившись успеха во фронтальном наступлении, противник попытался окружить 16-ю армию сходящи¬мися ударами со стороны Солнечногорска и из района юго-восточнее Истры.
К этому времени создалась весьма тяжелая обста¬новка на клинско-солнечногорском направлении. Введя на узком участке крупные силы танковой группы Рейн-гардта и армии Штрауса в обход Истринского водохра¬нилища с севера, фельдмаршал Бок, понукаемый Гит¬лером и Браухичем, рассчитывал быстро достичь Моск¬вы. Гитлер метал громы и молнии, подгоняя войска на зимовку в теплые московские помещения.
К Клину противник прорвался 23 ноября. Город на¬ходился на стыке 30-й и 16-й армий. Рокоссовский сро¬чно направил туда своего заместителя генерала Ф. Д. Захарова с группой офицеров штаба армии. Он должен был собрать все оказавшиеся в том районе си¬лы, организовать оборону и задержать продвижение врага до подхода выдвигаемых из тыла частей. И хотя немцы на следующее утро захватили Клин, развить на¬ступление на Дмитров не смогли.
Днем танковые подразделения противника ворва¬лись в Солнечногорск. Там находились лишь наспех сформированные в Москве части, объединенные в груп¬пу генерала В. А. Ревякина. На него-то командующий фронтом и возложил руководство обороной города. Но имевшимися в его распоряжении силами нельзя было сдержать натиск танковых соединений. Овладев Сол¬нечногорском, они начали развивать наступление на юг
в сторону Москвы.
Назревала серьезная опасность выхода противника в тыл 16-й армии. Необходимо было принимать сроч¬ные меры. Прежде всего Рокоссовский развертывает на этом участке 289-й и 296-й противотанковые и 138-й пушечный артиллерийские полки, снятые накануне с истринских позиций и направлявшиеся было на клин-ское направление к генералу Захарову. К участку про¬рыва командарм направил только что выведенный из боя по приказу Жукова корпус Доватора и несколько танковых и стрелковых батальонов. Этими силами ко¬мандующий фронтом приказал выбить противника из
Солнечногорска.
Кавалеристы в спешенных боевых порядках с ходу вступили в бой. Атака следовала за атакой. Близлежа¬щие к городу населенные пункты по нескольку раз пе¬реходили из рук в руки. Враг успел подтянуть в этот район крупные силы. Его танковые и моторизованные части активно поддерживала авиация, наносившая мас¬сированные удары по нашим войскам. Понеся большие потери, кавалерийские части были вынуждены перейти к обороне. Хотя им и не удалось отбросить немцев от Солнечногорска, они все же задержали их на некото¬рое время и не позволили развить наступление на Мо¬скву.
Для прикрытия этого опасного участка Ставка вы¬делила 7-ю гвардейскую стрелковую дивизию, две тан¬ковые бригады и два противотанковых артиллерийских полка. На выдвижение дивизии, находившейся в Сер-пухове, требовалось время, а силы кавалеристов осла¬бевали. Чтобы не допустить прорыва немецких танков, Военный совет фронта спешно перебрасывал сюда все, что было возможно, с других направлений. В этот рай¬он направлялись танковые подразделения, группы сол¬дат с только что поступившими с заводов противотан¬ковыми ружьями, зенитные дивизионы противовоздуш¬ной обороны Москвы, снятые по указанию Сталина.
Тем временем кавалеристы Доватора продолжали ве¬сти напряженные бои с танковыми частями Рейнгард-та. Активно поддерживала их артиллерия 16-й армии.
Особенно успешно действовал 289-й краснознаменный противотанковый артиллерийский полк под командова¬нием майора Ефременко Николая Карловича. Артилле¬ристы уничтожили двадцать три танка, до роты пехо-ты и разрушили четыре огневые точки. За исключитель¬ное мужество и невиданную стойкость полку было при¬своено наименование 1-го гвардейского противотанко-г.ого артиллерийского полка.
В то время когда на северо-западе от Москвы неис-юво рвались к столице танковые группы Рейнгардта и Геппнера, на юге от Москвы 2-я танковая армия была скована советскими войсками в районе Тулы, Венева,
Сталиногорска.
После неудачной попытки овладеть Тулой и перере¬зать Московское шоссе в начале месяиа Бок решил пе¬регруппировать танковые соединения Гудериана южнее и нанести ими удар на Венев, Каширу, чтобы выйти к Серпухову, окружить и разгромить вместе с войсками Клюге 50-ю армию, а затем прорваться к Москве.
Танкисты Гудериана перешли в наступление в пять часов 18 ноября. Как только Жуков доложил об этом Сталину, тот позвонил около шести Тимошенко и по-1ребовал, чтобы он срочно поехал в правофланговую армию генерала Крейзера и организовал контрудар во фланг 2-й танковой армии. Однако маршал сказал ему, что выехать сейчас из Каменска, где находился штаб Южного фронта, не может в связи с прорывом танко¬вой армии Клейста к Ростову. Он попросил разрешения отправиться туда через два дня, заметив при этом, что 1ля контрудара нужны танки, а у него их пока нет. Временно отложив исполнение этого распоряжения, Верховный потребовал исподволь готовиться к осуще¬ствлению его.
50-я армия, на которую обрушился очередной удар кшков Гудериана, оборонялась в стокилометровой по¬лосе. Хотя плотность была и невысокая, наши войска ие дрогнули и оказали упорное сопротивление немцам. Жестокие, кровопролитные бои шли днем и ночью. В конце концов немецким танкам удалось прорвать обо¬рону и развить наступление в обход Тулы с востока на Венев и Михайлов.
Над Тулой вновь сгустились тучи. Положение усу¬гублялось отсутствием электроэнергии, так как немцы разрушили высоковольтную линию и ток с Каширской электростанции перестал поступать.
В сражении па тульско-московском направлении на¬ступил переломный момент. Наступательные возможно¬сти противника иссякли. Советские войска, измотавшие и обескровившие активной обороной 2-ю танковую ар¬мию, постепенно брали инициативу в свои руки. Теперь уже враг вынужден был отражать удары наших танко¬вых, кавалерийских и стрелковых соединений.
Полный отчаяния сидел Гудериан на своем коман¬дном пункте, расположенном в музее Л. Н. Толстого в Ясной Поляне. Вспоминая впоследствии события этих дней, он запишет: «Наступление на Москву провали¬лось. Все жертвы и усилия наших доблестных войск оказались напрасными. Мы потерпели серьезное пора-
жение, которое повело в ближайшие недели к роковым последствиям».
Успешные действия войск левого крыла Западного фронта в конце ноября — начале декабря имели огром¬ное значение для обороны столицы.
В эти дни враг отчаянно рвался к Москве и с севе¬ро-запада. День и ночь стоял гул сражения, доносив¬шийся уже до города.
На Дмитров и Яхрому устремились танковые соеди¬нения Рейнгардта. Сильно ослабленные в предыдущих боях части 30-й армии, хоть и оказывали им упорное сопротивление, но остановить не могли. Нужна была помощь. «По телефону,— вспоминает Лелюшенко, — прошу командующего фронтом:
Дайте хоть одну дивизию.
Во фронте резервов нет. Изыщите у себя. Стоять насмерть. Если что высвободится — направим вам».
Вскоре противник подошел к Рогачеву. В этом рай¬оне совместно с соединениями 30-й армии успешно ве¬ла бои 8-я танковая бригада, переброшенная по при¬казу Ставки 21 ноября с Калининского фронта. Когда навязались бои за город, от командующего фронтом на имя комбрига П. А. Ротмистрова пришла телеграм¬ма: «Прошу вас удержать Рогачево хотя бы еще одни сутки».
Слыханное ли дело, чтобы командующий фронтом, да еще такой требовательный и суровый, каким был Жуков, просил командира соединения, а не приказывал ему? Делал он это только потому, что боевая задача теоретически была невыполнима. В подобных случа¬ях действительно можно только просить, а не приказы¬вать.
И что ж, бригада совместно со стрелковыми частя¬ми удерживала Рогачево не сутки, а трое, и лишь пос¬ле этого с боями отошла к каналу севернее Дмитрова. «В течение вчерашнего дня на северном крыле фрон¬та,— писала «Комсомольская правда» 30 ноября,— наши войска вели упорные бои с противником, сдержи¬вая его стремление прорваться к городу Дмитрову. Танкисты командира Ротмистрова успешно отразили несколько вражеских атак и прочно удерживают свои позиции».
К началу декабря 30-й армии совместно с подходившими в этот район резервами Ставки удалось остано¬вить вражеское наступление. Указанные резервы были объединены в 1-ю ударную армию, командующим кото¬рой назначили В. И. Кузнецова. Читзтель помнит его чо 3-й армии, сражавшейся в начале войны в районе Гродно. Это был требовательный, но тактичный, внешне нелюдимый, но очень душевный человек с присущими истинному военачальнику качествами: несгибаемой во¬лей, решительностью и мужеством. Вступая в сражение за Москву, Василий Иванович так же, как и Констан¬тин Константинович Рокоссовский, думал о Берлине. Но вряд ли он мог предположить, что именно подчи¬ненным ему войскам выпадет штурмовать логово фаши¬стского зверя и водружать Знамя Победы над рейхста¬гом.
Армии было дано особое название — ударная. Она предназначалась для наступательных действий в связи с подготовкой советских войск к переходу в решите¬льное контрнаступление. Части и соединения, включен-ные в состав армии, формировались в основном в Уральском военном округе и были укомплектованы уро¬женцами Сибири, Урала, Горьковской области и Моск¬вы.
В этой армии были три стрелковые бригады, сфор¬мированные из моряков Тихоокеанского флота. А все¬го в боях под Москвой участвовало пять морских стрелковых бригад. Тысячи добровольцев — матросов, старшин и офицеров,— покинув палубы кораблей Ти¬хоокеанского флота, пришли на защиту столицы, став стрелками, артиллеристами, разведчиками, саперами.
24 ноября в Загорск, где формировался штаб армии, позвонил Верховный, чтобы узнать у Кузнецова, как проходит сосредоточение армии. Командарм доложил ему, что график перевозок войск нарушен, опоздание — на двое-трое суток. Отсутствие штаба, органов тыла и частей связи, продолжал он, затрудняет работу по фор¬мированию армии и управление частями. Генерал по¬просил оказать необходимую помощь в решении этих задач.
Внимательно выслушав его, Сталин сказал, что В Загорск приедет работник ЦК партии с группой офице¬ров для укомплектования штаба армии. Затем он ин¬формировал командующего о положении войск 30-й и 10-й армий, об окружении группы Захарова южнее Кли¬па и предупредил о возможном прорыве немцев в Дмит¬ров и Яхрому.
В ответ на это Кузнецов доложил, что участок Дмитров — Яхрома будет занят частями 29-й стрелко-|'.ой бригады полковника М. Е. Ерохнна и подготовлен к обороне. Особое значение придавалось удержанию мостов. Через канал Москва — Волга имелось тогда :;ва автодорожных моста: у Дмитрова и Яхромы, и один железнодорожный мост, находившийся южнее. Все мо¬сты были подготовлены к подрыву оперативной группой генерала Галицкого. У мостов дежурили команды са¬перов.
С утра 27 ноября к каналу отходили разрозненные части 30-й и 16-й армий. Днем в Дмитров на передо¬вой командный пункт 1-й ударной армии прибыл гене¬рал Лелюшенко. Он информировал Кузнецова об обста¬новке в этом районе и состоянии войск 30-й армии. Оба командарма пришли к выводу о необходимости срочного прикрытия Дмитрова и Яхромы войсками 1-й ударной армии.
Кузнецов тотчас распорядился проверить готовность обороны 29-й бригады. К Яхроме он решил направить еще и 50-ю стрелковую бригаду. Но так как связи с пей не было, генерал послал к комбригу офицера шта¬ба с приказом, согласно которому бригаде надлежало сосредоточиться через сутки у Яхромы.
Тем временем танковые части немцев подходили к каналу. В районе Дмитрова их остановили подразде¬ления Ротмистрова, выдвинутые по распоряжению Ле¬люшенко. К Яхроме прорвался 56-й моторизованный корпус генерала Шааля. Это тот самый корпус, кото¬рый испытал силу ударов советских войск под Даугав-пилсом и Сольцами. Тогда им командовал уже продви¬нувшийся вперед по служебной лестнице генерал Ман-штейн.
Овладев Яхромой, которую прикрывал лишь один стрелковый батальон 29-й бригады, авангарды против¬ника двинулись к мосту через канал. По уже извест¬ному читателю способу, примененному немцами у Дау-гавпилса, рота автоматчиков, переодевшись в форму бойцов Советской Армии, в ночь па 28 ноября пробра¬лась по льду и, переколов наших подрывников, захватила мост. Сразу же по нему двинулся на восточный берег передозой отряд в составе танкового и пехотного полков под командованием полковника Хассо фон Ман-тейфеля. Так был захвачен немцами небольшой плац¬дарм у деревни Перемилово.
В штабе 1-й ударной армии об этом стало известно только утром. Донесения были получены почти одно¬временно из двух источников. Одно пришло от полков¬ника Ерохина, второе поступило от начальника штаба оперативно-инженерной группы полковника Е. В. Лео-шени. Не получив ночью донесения от подрывной ко¬манды, он позвонил на яхромскую пристань, находив¬шуюся вблизи моста. Дежурившая там женщина взволнованно ответила, что мост, по-видимому, захва¬тили немцы, хотя они и одеты в красноармейскую фор¬му. По мосту проходят танки с крестами на броне, ска¬зала она. Сообщив об этом по телефону в Загорск, Лео-шеня с группой саперов выехал к мосту и, убедившись в том, что он действительно захвачен противником, на¬правил письменное донесение генералу Кузнецову.
Захват плацдарма у Яхромы создавал большую угро¬зу столице. Проверив правильность полученных до¬несений, командарм немедленно доложил об этом в Ге¬неральный штаб. Вскоре его вызвал к телефону Ста¬лин.
Прорыв обороны в районе Яхромы и захват про-тивником плацдарма на восточном берегу канала пред¬ставляет серьезную опасность Москве,— сказал он. — Примите все меры к нанесению контрудара по прорвав¬шейся группировке .противника. Остановите продви¬жение, разгромите и отбросьте противника за канал. На вас возлагаю личное руководство контрударом.
Задача понятна, будет выполнена,— ответил Куз¬нецов.
Об исполнении доложите,— потребовал Верхов¬ный.
Прибыв около десяти часов в расположение 29-й бригады, генерал Кузнецов ознакомился с обстановкой на участке прорыва и решил сбросить противника с плацдарма подошедшими частями 50-й бригады и обо¬ронявшимися здесь подразделениями Ерохина. Начавше¬еся в середине дня наступление к успеху не привело, так как стрелкового оружия для борьбы с танками было недостаточно, а противотанковой артиллерии здесь не было.
Учтя это, командующий решил нанести контрудар рано утром. При слабой видимости, рассчитывал он, танки не смогут эффективно вести огонь. Под покровом темноты подразделения 29-й и 50-й бригад внезапно перешли в атаку и ворвались в Перемилово. Застигну¬тый врасплох враг не оказал серьезного сопротивления. Потеряв до сотни солдат и двадцать танков, отряд Мантейфеля бежал на западный берег капала. Пре¬следуя их, советские войска захватили мост. Однако развить наступление и освободить Яхрому они были не в состоянии.
Так 29 ноября завершилось наступление немецких войск на дмитровско-яхромском участке. Однако юж¬нее лихорадочные попытки врага прорваться к нашей столице все еще продолжались. Его танковые части вы¬шли к каналу под Лобней, заняли Озерецкое.
В последний день ноября после ожесточенного боя противник занял Красную Поляну. Местным жителям удалось сообщить в Моссовет, что немцы устанавлива¬ют там дальнобойные орудия для обстрела Москвы.
Как только об этом доложили Сталину, он вызвал к аппарату ВЧ Рокоссовского.
Известно ли вам, что в районе Красной Поляны появились части противника? — спросил Верховный и продолжил: — Из этого района фашисты могут начать обстрел столицы из крупнокалиберной артиллерии.
Я знаю о выдвижении передовых частей против¬ника севернее Красной Поляны. Мы подтянули туда части с других участков,— ответил командарм.
Мы дали распоряжение об усилении этого уча¬стка войсками Московской зоны обороны,— проинфор¬мировал его Сталин.
По указанию командующего фронтом мы готовим контрудар, чтобы ликвидировать эту группу,— доложил в заключение Рокоссовский.
Для нанесения контрудара фронт выделил танковую бригаду генерала Ф. Т. Ремизова, артиллерийский полк и четыре дивизиона «катюш». В ударную группу было включено также несколько стрелковых и артиллерий¬ских частей 16-й армии.
Бригада Ремизова начала выдвигаться к Красной Поляне еще до рассвета, а в семь часов на врага об¬рушила мощный огонь артиллерия. Под его прикрыти¬ем танковые и стрелковые части перешли в наступле¬ние. Немцы упорно сопротивлялись. Ожесточенный бой на подступах к Красной Поляне продолжался весь день. Лишь с наступлением темноты наши танкисты ворвались в этот населенный пункт, захватив много пленных, машин и орудий. Снежное покрывало поля боя было усеяно трупами немецких солдат и офице¬ров. Так была ликвидирована угроза обстрела Москвы немецкой дальнобойной артиллерией, а вместе с тем и опасность прорыва врага к столице через Красную Поляну.
Не удалось танковым частям Гепппера выйти к Мо¬скве и через Крюково. На этом участке стойко оборо¬нялась 8-я гвардейская дивизия. Несмотря на явный провал наступления, Гитлер и Браухич все еще настой¬чиво требовали от Бока овладеть советской столицей. В «волчьем логове» считали, что Советская Армия на¬ходится на грани поражения. «Сопротивление против¬ника достигло своей кульминационной точки. В его рас¬поряжении нет больше никаких новых сил» — записано 2 декабря в дневнике Гальдера.
Немецкая пропаганда истошно вопила, что дни Мо¬сквы сочтены. «Германские круги заявляют,— сообщило 1 декабря их информбюро,— что наступление на столи¬цу большевиков продвинулось так далеко, что уже мож¬но рассмотреть внутреннюю часть города Москвы че¬рез хороший бинокль». В тот же день Геббельс рас¬порядился (в который раз!), чтобы в очередных выпу¬сках газет были оставлены пустые места для сообщения о вступлении «непобедимой» армии в Кремль.
|
