|
В перехваченном петроградской охранкой письме утверждалось, что «революция будет, и будет она теперь». Заместитель министра внутренних дел распорядился немедленно установить слежку за адресатом крамольного письма. Так в «списке лиц, проходящих по наружному наблюдению в г. Севастополе за март 1916 года» появился шестнадцатилетний гимназист Орион Алексакис.
Есть люди долгой жизни. Годами они накапливают знания, опыт, мудрость и расходуют свои силы, чувства, талант на протяжении многих лет. Но история хранит  намять и о тех, чья жизнь похожа на мгновенный всплеск. Короткая биография Алексакиса вместила столько событий, что их с избытком хватило бы на несколько долгих жизней. Ее насыщенность и стремительность поразительны. Даже для бурного времени первых лет революции.
Он родился в Балаклаве. Детство шло как у всех мальчишек полурыбацкого-полукурортного городка у моря — в учении и играх, в постоянном стремлении не отстать от старших. Никогда не надоедало Ориону прыгать в воду с прибрежных скал, ходить в море на рыбную ловлю.
Дома журила мать:
— Опять далеко заплываешь... Выдохнешься, не хватит сил — утонешь...
Вмешивался дед, Афанасий Христопуло;
— Мальчик не должен бояться моря.
Орион молчал. Он нежно любил мать и не хотел ей возражать. Но все оставалось по-прежнему.
Дед знал множество народных греческих преданий. Образы героев древней Эллады, эпизоды борьбы греков с иноземными поработителями глубоко запали в мальчишескую душу Ориона.
— Греческие пастухи,— рассказывал дед,— совершали смелые набеги. Они уничтожали захватчиков из засад и в открытом бою. Враги прозвали их клефтами, разбойниками, думали этим их унизить. Но вышло по-иному. Пастухи с гордостью сами называли себя клефтами. Здороваясь, они говорили друг другу не «добрый день», а «доброй пули».
— Почему, дедушка?
— Они желали, чтобы пуля убила врага, а если вражеская ударит в грека, так уж наповал, чтоб не попасть и раненым в турецкий плен. «От пули смерть сладка, и друзья, сладка отвага боя, того, кто в битве смерть найдет, прославят, как героя»,— напевали клефты.
...Мальчик рос пытливым, любознательным. В Балаклаве доживали свой век ветераны греческого батальона, созданного в XVIII веке. Они еще помнили дни обороны Севастополя, охотно говорили о старине.
— Слушай, внук Христопуло,— говорил Ориону старик, живший по соседству,— никто не ожидал, что англичане и французы нападут на Балаклаву. Все русское войско собрали в Севастополе, а здесь оставался только наш батальон — восемьдесят человек да четыре пушки. И вдруг вошел в бухту целый флот, кораблей двадцать, а может, и больше. И сразу стали высаживать десант. Мы поднялись в крепость и оттуда обстреливали корабли и пехоту. Много раз ходил их десант на нас в атаку, но ничего не мог поделать. Жаркий был бой, многих наших не стало.
|
