|
Гавен стал для Ориона образцом революционера. Алексакис твердо знал: Гавену можно верить, его преданность революции безгранична, он никогда не поступится своими убеждениями, не пойдет на компромисс ни в большом, ни в малом, житейском.
Орион учился у Гавена понимать людей, определять их возможности, учился искусству революционной борьбы. Гавен в свою очередь полюбил юношу за его кипучую энергию, острый ум и преданность партии.
Но все это будет потом. А сейчас, в первый день, Орион слушал беседы Гавена с рабочими и матросами. Одни рассказывали о состоявшихся собраниях, другие — о провокациях врагов, третьи — о неполадках на работе, нехватке сырья на Морском заводе и в порту, растущей безработице, кознях владельцев мастерских и магазинов. Просили совета, требовали помощи. Положение в Севастополе было тяжелым.
На следующий день Орион приступил к работе — стал секретарем Севастопольского ревкома.
Новые, незнакомые люди встретили Алексакиса в Союзе молодежи. Прежних почти не осталось. Больше того, проникшая в союз группа меньшевиков активно вела свою агитацию.
«Алексакис играл главную роль в большевизации нашего союза,— вспоминает старый член партии Л. И. Лидов-Готнер.— К тому же он вел огромную работу в партийном комитете, ревкоме, Совете. В свои восемнадцать лет он пользовался большим уважением и вместе с Гавеном и Пожаровым был, пожалуй, особенно приметным и популярным в городе».
Для пропаганды большевистских идей, правильного освещения событий, опровержения всякого рода слухов нужна была газета. В Симферополе наладить ее выпуск не удалось: хозяева типографий отказались принять заказ, а профсоюз печатников под влиянием меньшевиков их поддержал. Таврический губком партии поручил издание газеты севастопольским большевикам.
Владельцы типографий и здесь отказались печатать газету. Тогда ревком национализировал крупную типографию. Меньшевики на заседании Севастопольского Совета попытались добиться отмены национализации, якобы «противоречащей свободе печати». Отпор от имени большевистской фракции им дал Алексакис.
Абсолютным большинством Совет утвердил национализацию типографии.
Сохранилось всего четыре разрозненных номера газеты, хотя вышло их гораздо больше. В двух из них напечатаны статьи Алексакиса. «Успех каждого революционного дела,— писал Орион в первом номере,— в значительной мере определяется правильным учетом данного исторического момента и тех обязанностей, которые возлагаются им на руководителей движения... Когда мы одержим полную военную победу, мы только схватим буржуазию за глотку, но не разрушим ту основу, на которой она держится... Мало провозгласить власть Советов, нужно ее и осуществить. Только взяв в свои руки регулирование экономической жизни, мы будем крепки и несокрушимы».
Вторая статья разоблачает контрреволюционную сущность меньшевизма. В ней Орион использовал выступления самих меньшевиков на их съезде в Симферополе.
Меньшевистская газета «Вольный Юг» ответила злобной руганью.
Гавен на это сказал Алексакису:
— Бебель говорил когда-то приблизительно следующее: в чем я провинился перед пролетариатом, если меня хвалит буржуазия? Тебя враги ругают, Орион,— значит, ты ведешь правильную линию.
По пятницам — это стало обычаем — в кинотеатрах Севастополя перед началом сеансов проводились короткие политические беседы. Кто и где будет выступать, объявлялось заранее в газетах, и зрители могли выбирать не только фильм, но и оратора. Каждая партия, естественно, выделяла своих лучших ораторов. От большевиков чаще всего выступал Орион Алексакис.
 Вторая половина февраля восемнадцатого года была насыщена грозными событиями в жизни Севастополя. Черноморский флот оказался значительно ослабленным из-за ухода большинства сознательных матросов на фронт. Анархистски настроенные группки призывали оставшихся не признавать дисциплины, не подчиняться распоряжениям Советской власти.
А вести о расширяющемся наступлении немцев на Украину, рост спекуляции, перебои с выплатой жалованья, провокационные наветы меньшевиков и эсеров усугубляли тревожную атмосферу.
21 февраля несколько сот вооруженных моряков самовольно сошли на берег. Пожарову и Алексакису, бросившимся на Графскую пристань, успокоить бушевавшую толпу не удалось. Начались самочинные расправы с торговцами и спекулянтами. Порядок восстанавливался с трудом.
24 февраля две тысячи моряков пришли в цирк Труцци на расширенное заседание Совета рабочих депутатов с представителями всех судовых команд. Доклад о событиях последних дней был поручен Алексакису. Выступать перед моряками, когда страсти еще не остыли, было не просто.
Взволнованно и страстно Орион раскрыл враждебную пролетариату суть анархизма, убеждал в решающей роли дисциплины и недопустимости любого произвола. Его речь покорила зал. Выступавшие моряки один за другим признавали, что анархические вспышки позорят революцию, клялись, что «впредь самосудов не будет».
В начале марта в Симферополе собрался губернский партийный съезд. Алексакис выступал почти по всем вопросам повестки дня съезда, вносил предложения по улучшению партийной работы и укреплению Советской власти. «Мы окружены мелкой буржуазией,— говорил он,— не гарантированы от реакции, возможны синдикалистские настроения и в среде рабочих. Главным является работа в массах. Мы должны черпать свои силы из массы, быть в самом тесном общении с нею, организовывать ее». Он предлагал «усилить коллегиальность, на каждом партийном собрании заслушивать отчеты партийцев, работающих в Советах».
— Неважно, если в коллегию будет избран человек неграмотный,— утверждал Орион,— грамотных у нас пока еще маловато. Важно, чтобы такой человек разбирался в главном, был предан революции. Творить должна масса через Советы. Для этого надо, чтобы все члены Совета входили в его комиссии, сделать всех членов Совета работоспособными. Отделы Совета, в особенности народного просвещения, продовольственный, финансовый, должны работать более самостоятельно. Я предлагаю проводить для членов Совета вечерние курсы, читать им популярные лекции, разъяснять все возникающие вопросы, помогать им осваивать работу. И один день в неделю освободить от занятий в аппарате для отчета перед массами на собраниях...
14 марта 1918 года в Москве собрался IV Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов. На повестке дня — ратификация мирного договора с Германией, перенесение столицы из Петрограда в Москву, выборы ВЦИК. Самым молодым делегатом съезда был представитель Севастополя Алексакис.
|
