|
Своего бывшего мучителя в юности Шмидт называет в статье «нововременским двуликим Янусом» и, в частности, пишет:
«...Взгляните хотя бы, г-н Меньшиков, на тот лист бумаги, на котором напечатаны ваши «скорбные» письма. На нем большой план Цусимского погрома. И ваша редакция имеет «мужество» описывать это избиение во всех его подробностях, позабыв о том, что именно те барабанно-патриотические статьи, которые наполняли столбцы «Нового времени», и были одной из немалых причин этой морской авантюры, окончившейся так трагически!
Но мы-то, русские люди, не забываем этого. Мы не хотим успокоения. Русский народ не может, не должен прощать виновников понесенных утрат. И мы предпочитаем поражение нашей бюрократии...
Теперь всякий школьник понимает, г-н Меньшиков, что конституцию не дарят как конфетку за благонравней доверие. Всякий ныне знает, что только борьбой, вызванной крепким недоверием всей нации к своим правителям, народ отвоевывает себе свои неотъемлемые права. Кто действительно всеми силами изболевшей души хочет свободы и света своей родине, тот говорит народу: «Меньше доверия! Борись! Отвоевывай все, что по праву принадлежит тебе!»
Таким образом, г-н Меньшиков, ваша восторженность не только смешна — она недобросовестна и постыдна для человека, мнящего себя выразителем общественного мнения страны». (Публикуется впервые.)
Так трещина в различном понимании моральных ценностей, обозначенная еще в юности, с годами превратится в пропасть.
Такая же пропасть встанет между ним и Мореншильдтом, Константиновым и Васильевым. Командиры броненосцев «Ростислав», «Три святителя» и минного крейсера «Капитан Сакен» станут в упор расстреливать восставший «Очаков», на борту которого будет находиться лейтенант Шмидт со своим 16-летним сыном. А потом они же в качестве «беспристрастных» судей вынесут смертный приговор несломленному Шмидту.
А что можно сказать о выпуске Шмидта? Пройдут годы. Отстоится крутое варево жизни, и каждый из сокурсников Шмидта обретет свое лицо и свою судьбу.
Тихоня Гиляровский, например, станет старшим офицером броненосца «Князь Потемкин-Таврический» и за зверское обращение с нижними чинами будет казнен восставшими матросами и выброшен за борт. Гордый дворянин Володя Лесли, сын адмирала, станет сражаться за Советскую власть и передаст музею Революции теплые воспоминания о товарище юности Петре Шмидте.
Самолюбивый Карказ к 1918 году дослужился до генерала, но судить его будут все же матросы: они напомнят ему все издевательства над пленным Шмидтом и единодушно приговорят генерала к расстрелу. О Ставраки и говорить нечего. Так разведет жизнь приятелей юности, поставит каждого на его место...
Все это, однако, будет потом.
Сейчас же Шмидт и Ставраки, Гиляровский и Лесли— все тридцать новобранцев российского флота подошли лишь к первому в своей жизни серьезному экзамену.
Новый текст
| 
