|
Оранжевое солнце выкатилось из фиолетовых туч. Прямые солнечные лучи высветили стройное здание на берегу Невы. С верхней точки Николаевского моста Морское училище удивительно напоминало фрегат с поднятыми парусами, готовый уйти в океан.
Фрегат, конечно, ни на дюйм не сдвинулся со своего острова, но он все же плыл. Он плыл не в пространстве — во времени. И вечно рядом плескались волны.
Еще в XVII веке шаутбенахт российского флота Петр I прозорливо отметил, что «всякий потентант (государство), который едино войско сухопутное имеет, одну руку имеет, а который и флот имеет, обе руки имеет». А потому, указал он в 1701 году, «быть математических и навигацких, то есть мореходных хитростно искусств учению», что и положило начало Навигацкой школе, или Морскому училищу. И с той поры с «палубы» училища-фрегата ушло в бессмертие множество имен флотоводцев и первооткрывателей, ученых и мореходов, командиров знаменитых кораблей или рядовых офицеров. Выпускники училища на века прославили русский флот боевым умением и доблестью. И каждый из знаменитых флотоводцев — Ушаков и Сенявин, Нахимов и Лазарев — от поколения к поколению призывали «на борт» фрегата новое пополнение — молодых сынов России, готовых возвеличить славу отцов.
Сюда ежегодно стекались со всех городов необъятной страны почтительные родительские прошения. И однажды такое прошение пришло с берегов Азовского моря, из порта Бердянска.
«Генваря 15-го дня 1880 года.
В канцелярию Морского училища от Шмидта-второго
Желая определить на воспитание в младший приготовительный класс Морского училища сына моего Петра Петрова Шмидта, я, нижеподписавшийся, обязуюсь в самом непродолжительном времени доставить метрическое свидетельство о рождении и крещении его...
Капитан I ранга Шмидт лично расписался». (Публикуется впервые.)
Он был человеком слова, старший морской начальник Бердянска капитан I ранга Шмидт. В конце зимы прислал в училище все, что обещал. А в начале осени привез туда же своего единственного сына.
Отец впервые показывал 13-летнему Петру столицу. «Пойдем пешком от вокзала?» — «С удовольствием,— ответил сын.— Прямо в училище!»
Но отец повел его не на Васильевский, а на Заячий остров — в Петропавловскую крепость, к могиле Петра.
— Знаешь ли ты, кем был Петр Великий в твоем возрасте?— спросил отец, отдав честь усыпальнице императора.
— Императором,— улыбнулся сын.
— Сие известно и пехоте,— отец не поддержал шутливый тон.— Он был каютным юнгой.
— Это как понимать? — удивился сын.
— Очень просто. Если, например, адмирал Корнелий Крюйс рявкнет с похмелья в каюте: «Гррогу, или всех прибью!», то император обязан был ответствовать: «Не извольте серчать. Мигом подам...» А кого император наказывал в Морское училище принимать?
Сын думал, посерьезневшим взглядом смотря на могилу Петра.
— То-то. Он велел принимать прежде всего «добровольно хотящих, иных же паче и со принуждением...». Тебя к кому прикажешь отнести?
— К добровольно хотящим, конечно,— ответил сын и удивился: — Ты сомневался?
— Никогда,— улыбнулся отец.— Просто хотел услышать. Услышать именно здесь.
Отец обнял сына, заглянул в его глаза:
— Скоро ты начнешь новую, самостоятельную жизнь. И поэтому должен всегда помнить главное. От него,— он указал на Петропавловский собор,— от Петра, берет начало все. Буквально все,— подчеркнул отец.— И авторитет страны среди прочих государств. Не забыл слова Пушкина: «Россия вошла в Европу, как спущенный корабль, при стуке топора и при громе пушек»? И военная сила империи,— продолжал он.— И мощь ее славного флота. И история нашего рода. И имя твое, мой родной Петр Петров Шмидт, и вся твоя жизнь...
— Да,— с чувством отозвался сын,— вся моя жизнь..,
| 
