|
С осени 1883 года и по осень 1887 года — самый важный период в революционной деятельности молодого Шмидта. И вместе с тем это время — самое «белое Пятно» в биографии Шмидта, самый неисследованный период. Поэтому мы постараемся исключить всякий домысел, обратимся только к фактам.
Хроника жизни Шмидта
1883 год, октябрь. Шмидт знакомится и сближается с Н. Н. Шелгуновым, сыном Н. В. Шелгунова. А. П. Избаш пишет, что брат «познакомился и бывал у публициста Н. В. Шелгунова, сын которого был его товарищем по Морскому училищу».
«Я начну им рассказ о моих молодых годах,— так писал в зрелые годы лейтенант П. П. Шмидт, арестованный на броненосце «Три святителя» и мечтающий отстоять перед судьями правоту своего мировоззрения.— Я нарисовал бы им то влияние, которое имел на меня отец моего товарища, наш публицист Шелгунов...»
Из прокламации Н. В. Шелгунова «К молодому поколению»:
«Мы хотим, чтобы офицеры армии и гвардии поняли свое истинное назначение; чтобы они поняли, что они не царское войско, исполняющее капризы императорской власти, а народная стража...»
Кто же такой Шелгунов и сколь благотворно было его влияние на молодого Шмидта?
Николай Васильевич Шелгунов (1824—1891) был не только публицистом, но и философом-материалистом, последователем А. И. Герцена и Н. Г. Чернышевского, которых знал и любил. Начиная с 60-х годов Шелгунов становится видным деятелем русского революционного движения и делает первую попытку популяризации в России книги Ф. Энгельса «Положение рабочего класса в Англии» (1845). В 1861 году в прокламациях «К молодому поколению» (написана вместе с М. Л. Михайловым) и «К солдатам» он выступил с резкой критикой крестьянской реформы и с призывом к крестьянской революции. После ареста Михайлова Шелгунов, будучи полковником в отставке, поехал с женою в Сибирь, надеясь облегчить участь друга, а если удастся, способствовать его побегу. Но выполнить замысел не удалось. В 1863 году Н. В. Шелгунов был арестован и заточен на полтора года в Петропавловскую крепость, а затем на 13 лет выслан в Вологодскую губернию.
В 80-х годах Н. В. Шелгунов под влиянием марксистских идей приходит к пониманию того, что переход к новому общественному строю связан с революционной борьбой пролетариата. Пропаганде этих идей он и отдает свою жизнь, что будет высоко оценено рабочими. К его гробу они принесут венок со знаменательной надписью: «Указателю пути к свободе и братству».
В. И. Ленин, говоря об истории рабочего движения в 90-х годах, в статье «Первые уроки» отметит: «1891-й год — участие петербургских рабочих в демонстрации на похоронах Шелгунова...» А в письме к Анне Ильиничне Владимир Ильич обронит такую фразу: «Перечитываю с интересом Шелгунова...»
Шелгунов, таким образом, мог оказать весьма благотворное влияние на 16-летнего Шмидта. Еще большее влияние, логично предположить, он оказывал на своего 19-летнего сына Николая. Во что же такое влияние могло вылиться?
Из книги академика А. Н. Крылова «Воспоминания и очерки»:
«В 1883 г. в училище была образована революционная группа Шелгунова. Я хорошо знал молодого Шелгунова».
1883 год, ноябрь. В революционную группу Н. Н. Шелгунова входит и молодой П. П. Шмидт.
Начало декабря. Отец Шмидта пишет начальнику училища: «Прошу отпустить сына моего — воспитанника 4-й роты Петра Шмидта в отпуск ко мне в Бердянск на рождественские праздники, причем ему необходимо проводить из Петербурга в Бердянск сестру, дочь мою Анну Шмидт».
Из воспоминаний сестры:
«Из этой нашей поездки одна, незначительная на первый взгляд, сцена запечатлелась в моей памяти. Поезд проходил мимо громадных заводов неподалеку от Брянска. Мы с Петей стояли вечером у окна вагона, и нам видны были пылающие печи, от которых шло целое зарево ярко-красного пламени. Петя указал мне на них: «Посмотри, какой ад! А им-то каково, несчастным!». Я посмотрела на него и увидела на глазах его слезы. Он говорил с тоскою: «Когда, наконец, кончится их каторжная жизнь!» И помню, как с удивлением смотрели на пего некоторые пассажиры...»
Хроника жизни Шмидта
Декабрь 1883 —январь 1884 года. Шмидт проводит краткосрочный отпуск в семье отца и мачехи; встречается, беседует с Е. Тилло.
Из воспоминаний Е. Тилло:
«Мои воспоминания о Петре Петровиче Шмидте относятся к тому времени, когда он был еще воспитанником Морского училища... Петр Петрович открыл мне глаза па жизнь: ему я обязана большим подъемом духа и самыми высокими настроениями... Находясь в отпуске, он, в виде опыта, посещал заводы и работал там, что давало ему возможность ближе знакомиться с бытом рабочих...»
Из воспоминаний сестры:
«В этот приезд свой он большую часть свободного времени посвящал самообразованию. Собрав все книги, оставшиеся от матери, женщины образованной, горячо преданной общественной работе, он окружил себя ее книгами и теми, которые привез из Петербурга, и занимался несколько часов ежедневно. Но эти занятия нисколько не накладывали на Петю отпечатка деланной серьезности, резонерства или сухости. Это был жизнерадостный, веселый и даже шаловливый юноша 16-ти лет. В свободное время он, как всегда, много занимался музыкой, играл на скрипке, а позже на виолончели, пел, рисовал...»
Фраза из письма Шмидта:
«Оберегая сестру, я всегда таил от нее политическую сторону своей внутренней жизни».
Зима 1884 года. Шмидт вместе с другими членами кружка Н. Н. Щелгунова издает первый в истории Морского училища подпольный журнал, получивший название «Ундина».
Из воспоминаний В. Лесли:
«Любимым местом обмена мыслей была курилка... Здесь и зародилась идея издавать собственный журнал, который почему-то решили назвать «Ундиной». Среди товарищей было несколько человек, пишущих недурные стихи. Из них выделялся Михаил Жемчужников, племянник поэта Алексея Толстого — одного из авторов произведений, которые появились под псевдонимом Козьма Прутков. Шмидт в журнале писал критические статьи о Михайловском, которым мы тогда увлекались. Выпускали журнал еженедельно — по воскресеньям; размножали его на гектографе, который имелся на квартире одного из воспитанников. Конечно, журнал этот был нелегальным. Никогда еще в Морском училище такой журнал не издавался...»
Весна 1884 года. 17-летний Шмидт в составе кружка Н. Н. Шелгунова устанавливает связи с военно-революционной организацией.
Из книги В. Селиванова «Моряки-народовольцы»:
«...В 1884 году возникла новая военно-революционная организация, которая просуществовала до 1886 года, но она уже не имела никакой преемственной связи с военной организацией партии «Народная воля»... Целью этой организации была подготовка революционных офицеров. Для этого в военно-учебных заведениях образовывались кружки, в которых велась главным образом политико-просветительная работа... конечно, об участии в террористических актах здесь не было и речи. Характер работы кружков и военной организации в целом был исключительно мирный... Во главе кружка воспитанников Морского училища стоял энергичный воспитанник Н. Н. Шелгунов, а во главе кружка Морского технологического училища — воспитанник Алексей Тырков. Новая военная организация не была связана с какой-либо партией».
Относительно последнего автор неточен. В ту пору Шмидт и его друзья уже знали, что в Петербурге образовалась социал-демократическая группа, возглавляемая Димитром Благоевым.
Из книги Д. Н. Благоева «Мои воспоминания»:
«..Деятельность нашей социал-демократической группы является продолжением социалистической деятельности среди рабочих со времен 70-х годов. Однако она внесла нечто совершенно новое. Прежде всего название социал-демократической, указывающее новое содержание революционной деятельности в России, было название, не встречавшееся до сих пор. Но самое главное, что внесла социал-демократическая группа,— это обоснование социализма в связи с развитием капитализма в России. В этом смысле наша группа была первой социал-демократической группой в России и появилась совсем самостоятельно и независимо от существующих социалистических групп в России, как и существующих в это же время групп за границей, как группа «Освобождение труда» Плеханова...»
Из воспоминаний М. А. Брагинского:
«С вхождением в наши военные кружки группы воспитанников С.-Петербургского военно-морского училища, возглавляемой Н. Н. Шелгуновым (сыном известного радикального публициста и политического деятеля Н. В. Шелгунова), начался период более оживленной работы нашей организации. Увеличилось число наших кружков, усилился также приток представителей революционного студенчества, выступавших в качестве пропагандистов; самая работа в кружках меняла свой прежний преимущественно политико-просветительный характер, приобретая все более заметный общий революционный уклон. Несколько позднее у нас появилась даже рукописная программа нашей организации... Большинство нашей организации пошло за сторонниками сближения с социал-демократами, уже образовавшими к тому времени свою группу (группа Благоева)... Особенно горячими сторонниками сближения с социал-демократами был Шелгунов с его группой моряков...»
1884 год, 31 мая. Шмидт уходит в 87-дневное плавание на корвете «Боярин».
Из письма П. П. Шмидта:
«Море — моя родная, моя любимая стихия. Я дня не мог прожить без моря. Я мечтал о нем всегда...»
Хроника жизни Шмидта
26 августа. Шмидт заканчивает плавание по Балтийскому морю; возвращается из Кронштадта в Петербург.
Сентябрь. Шмидт под руководством Александра Федоровича Можайского (изобретателя и строителя первого в России самолета), который был преподавателем морской практики в училище, совершает полеты на воздушном шаре; во время одного из полетов попадает в аварию.
Из неопубликованной рукописи И. В. Избаша:
«Шмидт с ранней юности всегда увлекался новостями техники, особенно военно-морской. Так, например, он был одним из первых офицеров, которые совершали полеты на воздушном шаре еще в середине 80-х годов. Именно во время одного из таких полетов (при посадке) он сильно ударился спиной и так повредил себе почки, что долгие годы ими болел...»
Октябрь. Шмидт под руководством Ю. М. Шокальского начинает изучать навигацию и метеорологию. Полученные в юности знания, долгие плавания в морях и океанах принесут впоследствии взрослому Шмидту заслуженную славу «просвещеннейшего капитана России».
Из повести К. Г. Паустовского «Черное море»:
«Только убедившись, что Шмидт принадлежит к плеяде лучших моряков, какое знало человечество, что имя его как капитана может быть поставлено наравне с Джеймсом Куком, Ворониным, Амундсеном и Магелланом, Гарт успокоился и начал писать о Шмидте».
Осень и зима 1884—85 года. Шмидта глубоко потрясает известие об аресте Н. В. Шелгунова, о ссылке на Сахалин лейтенанта Ювачева, о казни члена военной организации «Народной воли» лейтенанта Штромберга — выпускников Морского училища; после этого он вновь и вновь задумывается о своем отношении к социалистическим идеалам.
Из воспоминаний Шмидта о годах юности:
«Я с очень молодых лет был горячим сторонником социалистической формы собственности, но это были идеалы молодости, которые опирались только на требование правды и справедливости в людских отношениях.
То было в тяжелые 80-е годы репрессий и пыток, которые уносили жертву за жертвой. Много лучших русских людей было замучено тогда. Мученическая смерть их увеличивала число борцов за освобождение родины и озлобляла души оставшихся, вызывая террор.
Во мне лично каждая мученическая смерть вызывала горе и стремление скорее набраться знаний, учиться, чтобы скорее стать в их ряды. Я чувствовал себя способным к этому и продолжал учиться с лихорадочной поспешностью, переходя от одной области знания к другой.
Так на войне спешит вооружиться солдат, слыша выстрелы и сознавая, что бой начался и товарищи падают под сильными ударами противника.
Знания укладывались в какой-то пылающий костер истин, пламя которого металось, вспыхивало и потухало, но не светило ярким ровным светом, чтобы указать мне путь правильной общественной работы, а душа требовала неотложного дела, а не только знаний».
Вскоре знания, приобретенные Шмидтом, воплотятся в конкретных делах. В делах, требующих не только смелости и мужества, самоотверженности и самообладания, но и преданности идеалам социализма.
В 1885 году Шмидт порывает с идейным наследием своих предков, с классовой моралью дворянства и вместе с товарищами по революционному кружку входит в «Партию русских социал-демократов» — социал-демократическую группу Д. Н. Благоева.
Январь 1885 года. Шмидт, как и другие члены «военно-революционного кружка» (так он стал называться), принимает свою программу; узнаёт, что его новые друзья-благоевцы намереваются издавать нелегальную газету.
И действительно, в том же месяце группа Благоева организовала собственную нелегальную типографию, в которой и стала издавать первую социал-демократическую нелегальную газету «Рабочий». «За 12 лет, с 1883 по 1895 г.,— отмечал В. И. Ленин,— едва ли не единственной попыткой создать с.-д. рабочую печать в России было издание в Петербурге в 1885 году с.-д. газеты «Рабочий», конечно, без цензуры...»
Читал ли молодой Шмидт газету — «Рабочий»? Читал. «Среди членов кружка Шелгунова,— имеется свидетельство в Центральном государственном историческом архиве,— стала циркулировать и газета «Рабочий».
Осень 1885 — зима 1885—1886 года. Гардемарин, а затем и мичман П. П. Шмидт, успешно закончивший Морское училище, руководствуясь благоевской газетой «Рабочий», принятой программой, устанавливает связи с рабочими Бердянска.
Из воспоминаний сестры:
«Ярким воспоминанием осталось у меня, как Петя... начал работать на заводе сельскохозяйственных орудий. Я всегда ждала его возвращения оттуда с нетерпением... С утомленным, но энергичным лицом, в закоптелой синей рабочей блузе, он рассказывал мне с восхищением о рабочих, ради близости и знакомства с которыми ходил на завод...»
Такие же связи с рабочими пытались установить другие члены «военно-революционного кружка»: Шелгунов — в Петербурге, Черневский — в Киеве... С Киева и началось самое серьезное испытание для молодого Шмидта.
Из секретного доклада главного военно-морского прокурора:
«...В декабре 1886 года возникло при Киевском губернском жандармском управлении дознание по обвинению... Михаила Мацера, Ивана Акцентовича и других в государственных преступлениях... Было установлено существование в Санкт-Петербурге тайного преступного сообщества, составившегося из воспитанников военных и морских училищ, а также лиц гражданского звания и направленного к распространению среди военнослужащих противоправительственных убеждений с целью ниспровержения в более или менее отдаленном будущем существующего строя в России... В кружки эти вошли бывшие воспитанники, а ныне мичманы Шелгунов, Черневский, Хлодовский, Бобровский, а впоследствии и Доливо-Добровольский... Обсуждались способы сношения с преступным сообществом, известным под названием группы «социал-демократов», от которых и получались издания преступного характера (эти подпольные издания хранились одно время у обвиняемых в Морском училище)... Преступная деятельность военного кружка выразилась и в попытках организовать революционный кружок в Киеве среди мастеровых местного арсенала, для чего Шелгуновым была передана подпоручику Ивану Акцентовичу... революционная программа и при пособии Черневского начались открытые секретным розыском связи с мастеровыми арсенала, с чего и началось в Киеве настоящее дознание...» (Публикуется впервые.)
Но почему в секретном докладе прокурора не упоминается мичман Шмидт, делавший попытки установить такие же связи с рабочими Бердянска? Об этом стало известно недавно.
|
