|
В то время когда в Москве шли переговоры, японские войска вторглись в районе реки Халхин-Гол на террито¬рию Монгольской Народной Республики, с которой СССР был связан договором о взаимной помощи. В результате ответных действий японские самураи были разгромлены. Однако соглашения об урегулировании военного конф¬ликта еще не было. В этой чрезвычайно сложной и опасной для нашей страны обстановке Германия, начавшая зондаж по воп¬росу улучшения торгово-экономических отношений еще в мае, предложила Советскому Союзу подписать с ней пакт о ненападении. Телеграммой, направленной Сталину 20 августа, Гитлер просил принять в Москве не позднее 23 августа Риббентропа, который будет облечен всеми полномочиями для составления и подписания договора. Советскому Союзу представлялся выбор: либо при¬нять это предложение и тем самым обеспечить продление мирного времени в целях лучшей подготовки к отпору агрессии, либо отклонить его и оказаться в полной меж¬дународной изоляции.
В условиях, когда война стучалась в дверь, а возмож¬ности для достижения действенного соглашения с Англи¬ей и Францией о совместной борьбе против агрессии были исчерпаны, советские руководители приняли предложение Германии и заключили с ней 23 августа 1939 года пакт о ненападении. Это был единственный выход из создавше¬гося положения.
Он оказал решающее влияние на захватнические пла¬ны милитаристской Японии, рассчитывавшей на Герма¬нию как на союзника в войне против СССР. «Известие о заключении пакта о ненападении между СССР и Гер-манией произвело здесь ошеломляющее впечатление, приведя в явную растерянность особенно военщину и фа¬шистский лагерь»,— сообщил в Москву советский пол¬пред в Японии. Правительство Хиранумы, строившее внешнюю политику на антисоветском сотрудничестве с Германией, было вынуждено уйти в отставку.
Разумность действий Советского правительства в тот решающий для судеб нашей Родины момент хорошо пони¬мали многие политические и военные деятели западных держав. В день подписания советско-германского догово¬ра французский атташе в СССР генерал Паласе сообщал премьер-министру Франции: «Я продолжаю считать, что для СССР решение вопроса в смысле соглашения с Гер¬манией является лишь выходом на худой конец».
Договором с Германией Советский Союз выигрывал время для повышения своей обороноспособности и избав¬лялся от опасности немедленно быть втянутым в войну 36
в крайне неблагоприятной обстановке, когда западные державы не хотели еще стать его союзниками в борьбе с агрессорами.
За это они жестоко поплатились. По иронии судьбы Гитлер начал завоевательные походы с тех, кто поливал милитаристские всходы в Германии золотым дождем.
Как тут не вспомнить беседу Сталина с английским лордом — хранителем печати Антони Иденом, состояв¬шуюся в Кремле 29 марта 1935 года. Гость обратил вни¬мание хозяина на висевшую на стене его кабинета поли-тическую карту мира.
Англия совсем маленький остров,— вкрадчиво и не без задней мысли заметил он.
Да, маленький остров, но от него многое зависит,— услышал он в ответ.— Вот если бы этот маленький ост¬ров сказал Германии: не дам тебе ни денег, ни сырья, ни металла,— мир в Европе был бы обеспечен9.
Идеи пролепетал на это что-то невнятное.
Даже Черчилль осудил деятельность английского пра¬вительства в предвоенные годы: «История назовет все эти действия безумными. Они помогли вскормить и язву ми¬литаризма и экономический шквал».
И хотя германские милитаристы начали захватниче¬ские походы с западноевропейских стран, главной целью их агрессии был все же Советский Союз. Об этом Гитлер счел нужным напомнить руководителям вермахта даже накануне дня подписания договора о ненападении с СССР.
Сталин умен и хитер, а поэтому он все время бу¬дет увеличивать свои требования к нам, так как с точки зрения русской идеологии победа Германии недопусти¬ма,— прищурив глаза, желчным тоном процедил фю-рер.— Поэтому,— продолжал он, возвышая голос,— не¬обходимо как можно скорее разгромить Россию. Гигант¬ские просторы этой страны таят в себе неисчислимые бо¬гатства. Германия должна экономически и политически овладеть этими пространствами. Тем самым она будет располагать всеми возможностями для ведения в буду¬щем борьбы против континентов, тогда никто больше ие сможет ее разгромить. Когда эта операция будет прове¬дена, Европа затаит дыхание,— полушепотом произнес последнюю фразу верховный главнокомандующий вер¬махта.
В конце беседы вновь коснулись вопроса о сроках проведения «Восточной кампании». После обмена мнени¬ями пришли к заключению, что для выхода на линию Ленинград, Смоленск, Киев потребуется три-четыре недели, а в Москве надеялись быть к осени.
Таков был расчет. Но как сказано в солдатской пес¬не суворовских времен: «Чисто вписано в бумаги, да за¬были про овраги, а по ним ходить
Наряду с вооруженными силами германские руково¬дители готовили к большой войне и гражданское населе¬ние. Подчиненные Геббельса без устали твердили о не¬обходимости борьбы за жизненное пространство. Рыска¬ли по городам Германии, произнося воинственные речи, многие руководители нацистской партии.
В связи с восьмой годовщиной установления фашист¬ского режима 30 января в берлинском Спортпаласе вы¬ступил рейхсканцлер Германии. Остановившись на при¬чинах поражения немцев в первой мировой войне, он громогласно заявил:
Победа противников Германии в восемнадцатом году являлась результатом нагромождения ошибок и исключительной неспособности тогдашнего руководства. Это такое нагромождение ошибок, какого в истории ни¬когда не было и которое никогда не повторится в буду¬щем.
Гитлеру, конечно, не могла тогда прийти в голову мысль о том, что после поражения фашистской Германии во второй мировой войне его же генералы и сподвижни¬ки припишут ему гораздо больше «роковых ошибок» и объяснят причину разгрома немецкой армии также толь¬ко бездарностью своего верховного главнокомандующего.
Сейчас же в Спортпаласе он был «на белом коне» и угрожающе продолжал:
Прошедший год уже решил исход войны. Мы со¬здали определенные базы и, когда придет час, замахнем¬ся для решительного удара. Англичане, может быть, на¬деются на другие государства, которые они могли бы еще втянуть в войну. Я могу заверить их: мы учли вся¬кую возможность, какая только мыслима. Военная мощь Германии за последнее время возросла. Мы твердо уве¬рены в победе германских вооруженных сил,— распалив¬шись, с визгом закончил свою речь фюрер.
Собравшиеся в зале нацистские молодчики встретили ее бурными овациями, истошными криками «Хайль Гит¬лер!». Они-то, как и их кумир, были твердо уверены в ус¬тановлении господства арийской расы над другими на-
53родами мира. После «триумфального похода» в Запад¬ную Европу, не вкусив еще плодов горьких поражений и, по существу, не ведая, что такое настоящая война, гитлеровцы рвались в бой, следуя призыву своего вождя.
Из подобного рода открытых выступлений гер¬манских руководителей могло сложиться впечатле¬ние, что они ориентировали вооруженные силы на увеселительную прогулку по советской земле, подоб¬но тому, как это было в Западной Европе. В действитель¬ности же дело обстояло не так. 30 января историограф штаба военно-морского флота Германии записал в офи-циальном дневнике: «Фюрер подчеркивает, что операции «Барбаросса» будут самыми тяжелыми. Он поэтому тре¬бует самой тщательной, самой искусной подготовки их проведения».
Кейтель от имени верховного главнокомандующего в тот же день предупредил командующих группами ар¬мий:
Поход на Восток будет самым тяжелым, но сме¬лость и быстрота его должны ошеломить противника.
К этому времени, согласно указаниям Гитлера, гер¬манский генеральный штаб завершил разработку дирек¬тивы сухопутным войскам. В ней поименно были указа¬ны командующие группами армий, готовившихся к втор¬жению. Группу армий «Север», предназначенную для на¬ступления через Прибалтику на Ленинград, должен был возглавить генерал-фельдмаршал Вильгельм Лееб. Груп¬пу армий «Центр», наступавшую на главном — москов¬ском направлении, готовился вести в сражение считав-шийся у немцев наиболее опытным полководцем генерал-фельдмаршал Федор фон Бок. Командующим группой армий «Юг», нацеленной на Киев, назначался старейший военачальник генерал-фельдмаршал Герд фон Рундш-тсдт.
В указанном документе подчеркивались особая роль и значимость самой сильной по составу центральной группировки немецких войск в восточной кампании. Не случайно накануне дня утверждения этой директивы Бока принял верховный главнокомандующий и лично по¬ставил ему задачу па наступление.
— Захват Москвы, Ленинграда и Украины,— надмен¬ным тоном заметил Гитлер,— заставит русских пойти на переговоры. Но если они не откажутся от борьбы, то гер¬манской армии придется дойти до Урала.
—• Мы разгромим советские войска, если они дадут сражение западнее рубежа рек Западной Двины и Днеп¬ра,— заверил его Бок.
— Во всяком случае,— кичась своими возможностями, закончил Гитлер,— я счастлив, что наша военная про¬мышленность в состоянии удовлетворить все требования. Мы имеем такой избыток боевой техники, что даже вы-нуждены перевести на гражданское производство неко¬торые наши военные заводы.
Но это было уже явное хвастовство.
С января военная промышленность, которая после поражения Франции действительно была частично переведена на мирные рельсы, снова переключалась на удовлетворение нужд войны.
На следующий день, 3 февраля, во время представления Гитлеру на утверждение Браухичем и Гальдером директивы сухопутным войскам он обратил их внимание на высказанную ему накануне Боком мысль.
Необходимо добиваться не вытеснения, а полного уничтожения противника в приграничной зоне,— подчеркнул Гитлер.
К сожалению, мой фюрер, численность Красной Армии не поддается точному определению,— сказал подобострастно Гальдср.
Это неважно,— заявил Гитлер.— После нескольких уничтожающих ударов все здание большевистского могущества развалится. Когда операция «Барбаросса» развернется, мир затаит дыхание и будет вести себя спокойно.
Последняя фраза, видимо, выражавшая его сокровенные мечты, повторялась им неоднократно во время приемов государственных и военных деятелей.
В заключение беседы с руководителями сухопутных войск Гитлер сообщил им, что стратегическое сосредоточение войск на востоке будет проводиться под видом дезинформации англичан относительно операции по высадке Э Англии, носившей кодовое название «Морской лев». При этом он сказал им, чтобы они не боялись брать дивизии с Западного фронта.
Запад нам не опасен,— заявил он,— на востоке мы должны сосредоточить максимум наших наземных и воздушных сил.
55Во исполнение указаний верховного главнокомандующего генералы и офицеры германских сухопутных войск тщательно и всесторонне готовились к выполнению плана «Барбаросса». Весь февраль проводились командно-штабные учения и игры, итоги которых рассматривались на совещаниях главного командования.
Полным ходом, хотя и с мерами предосторожности, чтобы не вызвать, как указывалось в директиве № 21, «опасность возникновения серьезнейших политических и военных осложнений в результате раскрытия наших приготовлений», продолжалось сосредоточение войск в Восточной Пруссии и Польше.
Несколько немецких соединений перебрасывались в Румынию. Об этом вскоре стало известно Советскому правительству. В связи с этим 17 января Молотов пригласил германского посла.
По всем имеющимся в Москве сведениям,— сказал он Шуленбургу,— в Румынии сейчас сосредоточена крупная немецкая группировка, которая собирается выступить на юг с целью оккупации Болгарии, Греции и района Дарданелл. Мы неоднократно информировали ваших руководителей о том, что Болгария и Дарданеллы находятся в зоне безопасности СССР, и поэтому не можем оставаться безразличными к событиям в этих районах. Советское правительство выражает решительный протест по поводу сосредоточения немецких войск в Румынии и требует вывести их оттуда,— заявил Молотов.
Я немедленно доложу о вашем требовании своему правительству,— ответил Шуленбург.
Несколько дней спустя Риббентроп пригласил нашего полпреда в Берлине и сообщил ему, что Германия осуществляет некоторую концентрацию войск на Балканах с единственной целью — помешать англичанам получить точку опоры в Греции
Такой ответ не мог удовлетворить Советское правительство. Поэтому оно продолжало настаивать на своем требовании.
 В связи с неоднократными запросами и протестами правительства СССР по поводу сосредоточения немецких войск Риббентроп и Кейтель по указанию Гитлера вызвали в Берлин для консультаций военного атташе Кестрин.-га. Там он получил инструкции, как отвечать на запросы советских руководителей о подтягивании германских войск к границам Советского Союза. В случае необходимости, указали ему, говорить, что сосредоточение и передвижение войск связаны с окончанием войны во Франции; с расформированием частей, несших оккупационную службу в Польше, и заменой их новыми; с созданием лучших условий для подготовки и обучения войск, исключающих воздействие английской авиации.
Но этот обман не мог притупить бдительность наших политических, государственных и военных деятелей. Видя огромный размах военных приготовлений фашистской Германии, Коммунистическая партия и Советское правительство, проявляя чрезвычайную осторожность к вероятному противнику, чтобы избежать провокации с его стороны или заинтересованных в возникновении военного конфликта между СССР и Германией третьих государств, усиленно принимали меры по подготовке народа и вооруженных сил к отражению возможной агрессии.
Об этом открыто говорилось 21 января в Большом театре на торжественно-траурном заседании, посвященном семнадцатой годовщине со дня смерти В. И. Ленина. На заседании присутствовали все члены Политбюро во главе со Сталиным.
С докладом по поручению Центрального Комитета партии выступил секретарь ЦК и МГК ВКП (б) А. С. Щербаков.
— Опираясь па свою хозяйственную и оборонную мощь,— заявил он,— СССР ведет ни от кого не зависимую политику, которая исходит только из интересов Советской страны. Чтобы защитить нашу Родину в случае военного нападения, следуя завету Ленина, Советское государство создало могучую Красную Армию и оснастило ее военной техникой».
Но страна социализма растет и развивается в условиях капиталистического окружения,— перейдя к внешнеполитической части доклада, подчеркнул секретарь Московской партийной организации.— Поэтому мы не можем безучастно смотреть на то, что происходит за советскими рубежами. Международная обстановка сейчас особенно сложна и чревата всякими неожиданностями. В этих условиях необходимо проявить усиленную бдительность к делу внешней безопасности и к укреплению всех наших позиций. Интересы обороны страны во всей нашей работе должны стоять на первом месте.
Напомнив указание Ленина о том, что на войне берет верх тот, у кого величайшая техника, организованность, дисциплина и лучшие машины, Щербаков резюмировал:
Вот почему никто не имеет права самоуспокаиваться, быть беспечным, «почивать на лаврах».
В этом докладе была выражена суть внутри- и внешнеполитической деятельности Коммунистической партии накануне Великой Отечественной войны.
В начале сорок первого года партия и правительство принимали срочные меры к повышению темпов роста оборонной промышленности, ускорению серийного производства новых образцов танков и самолетов.
В целях мобизации всех возможностей на дальнейшее повышение обороноспособности страны в феврале была проведена XVIII Всесоюзная конференция ВКП(б). На ней обсуждались насущные вопросы организаторской деятельности партии в области промышленности и транспорта, а также план развития народного хозяйства на текущий год, предусматривавший значительный рост оборонной промышленности в соответствии с требованиями надвигавшейся войны.
Современная война, указывалось на конференции, является войной моторов. Вместе с тем она является и войной резервов, а длительные войны требуют огромных резервов.
Советский Союз,— говорил на конференции заместитель Председателя Совета Народных Комиссаров СССР Н. А. Вознесенский,— не может не учитывать этих технико-экономических, как и других особенностей современной войны и принимает меры к тому, чтобы вооружить свое народное хозяйство передовой техникой и вообще держать страну в состоянии должной готовности. Перед нашей промышленностью в настоящее время стоят особенно ответственные задачи в связи с международной обстановкой,— подчеркнул докладчик,— так как экономика была и есть база оборонной мощи страны.
Чтобы выполнить эти ответственные и сложные задачи, многим видным деятелям партии в центре и на местах пришлось работать без устали днем и ночью, без выходных дней. Они мобилизовали усилия трудовых коллективов на выпуск боевой техники и вооружения, снабжение военных заводов металлом и другим дефицитным сырьем.
Председателя Совета Народных Комиссаров СССР Н. А. Вознесенский,— не может не учитывать этих технико-экономических, как и других особенностей со¬временной войны и принимает меры к тому, чтобы воору¬жить свое народное хозяйство передовой техникой и во¬обще держать страну в состоянии должной готовности. Перед нашей промышленностью в настоящее время стоят особенно ответственные задачи в связи с международной обстановкой,— подчеркнул докладчик,— так как эконо¬мика была и есть база оборонной мощи страны.
Чтобы выполнить эти ответственные и сложные зада¬чи, многим видным деятелям партии в центре и на мес¬тах пришлось работать без устали днем и ночью, без вы¬ходных дней. Они мобилизовали усилия трудовых кол-лективов на выпуск боевой техники и вооружения, снаб¬жение военных заводов металлом и другим дефицитным сырьем.
Действительно, от военных требовалось многое,. От их высокой политической, боевой и оперативной подготовки, хороших организаторских способностей зависела боевая готовность Вооруженных Сил. Очень важно было научить военные кадры умело использовать в бою и операции но¬вые танки, самолеты, орудия, минометы, корабли и дру¬гую военную технику, которой страна заботливо оснаща¬ла Вооруженные Силы.
Подготовке военных кадров партия придавала очень большое значение. К необходимости усиления этой рабо¬ты Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) призвал еще 4 мая 1935 года, выступая перед выпускниками военных академий в Кремле.
— Раньше мы говорили, что «техника решает все», заметил он.— Этот лозунг помог нам в том отношении, что мы ликвидировали голод в области техники и созда¬ли широчайшую техническую базу во всех отраслях дея¬тельности для вооружения наших людей первоклассной техникой. Это очень хорошо. Но этого далеко и далеко недостаточно. Чтобы привести технику в движение и ис¬пользовать ее до дна, нужны люди, овладевшие техникой, нужны кадры, способные освоить и использовать эту тех¬нику по всем правилам искусства.
Остановившись далее на важности быстрого решения проблемы подготовки кадров, он резюмировал:
— Вот почему старый лозунг «техника решает все», являющийся отражением пройденного периода, когда у нас был голод в области техники,— должен быть те¬перь заменен новым лозунгом, лозунгом о том, что «кад¬ры решают все».
Для решения этой проблемы в Вооруженных Силах СССР создавались новые высшие и средние учебные за¬ведения. Каждый вид вооруженных сил, почти каждый род войск имел «свою» военную академию. Патриотиче¬ский настрой, безграничная любовь молодого поколения к Советской Армии и Военно-Морскому Флоту создава¬ли весьма благоприятные условия для комплектования их.
: Поступить в военную академию или училище мечта¬ли многие мои сверстники, но удавалось это далеко не всем. Отнюдь не относя это к себе — рядовому по способ-
61ностям и общественному положению человеку, беру на себя смелость утверждать, что лучшие юноши станови¬лись тогда профессиональными военными. Шли они в ар¬мию и на флот по зову партии, но делали это не по при¬нуждению, а по благородному порыву своих горячих сер¬дец.
Несмотря на большое внимание, которое партия и правительство уделяли подготовке военных кадров, их не хватало для укомплектования бурно растущих Вооружен¬ных Сил. В начале сорок первого года создавались но¬вые военные школы и организовывались курсы для уско¬ренной подготовки командного состава.
Эта проблема решалась в предвоенный период в со¬ответствии с потребностями и возможностями страны ус¬пешно.
Что касается случаев нарушения социалистической законности по отношению к отдельным командирам и по¬литработникам, то, справедливости ради, надо сказать, что многие из них накануне войны были восстановлены в кадрах.
В беседе, состоявшейся в шестьдесят четвертом го¬ду, прославленный полководец Маршал Советского Сою¬за Константин Константинович Рокоссовский рассказал автору этих строк:
— В годы войны Сталин проявлял ко мне особое вни¬мание и не допускал грубости и резкости, что в отдель¬ных случаях было свойственно ему, в чем он и сам иног¬да признавался. Возможно, он чувствовал какое-то угры-зение совести, а скорее всего, как Верховный Главно¬командующий опасался, что строгое обращение со мной может подавить инициативу в принятии решений,— за¬ключил Рокоссовский.
|
