|
Весной сорок первого года он, тогда еще генерал-майор, формировал, сколачивал и обучал 9-й механизи¬рованный корпус, дислоцировавшийся в Киевском осо¬бом военном округе. Обстановка требовала проводить эту сложную работу в короткие сроки.
Доходившие до генералов и офицеров приграничных округов сведения о переброске немецких войск к грани¬цам Советского Союза вынуждали спешить в выполне¬нии всех подготовительных мероприятий к отражению агрессии. Дезинформационные действия, предпринимавшиеся руководителями вермахта, не могли притупить их бдительность.
Но в действиях этих разобраться было нелегко. В це¬лях дезинформации немцы использовали мутный поток буржуазной пропаганды, разного рода измышления и ин« синуации. Агенты Берлина фабриковали «факты» о при¬готовлениях Советского Союза к нападению на Герма¬нию и публиковали их в газетах. Эти «достоверные» све¬дения передавались из одной страны в другую. Особенно падкой на такие «сенсации» была английская и амери¬канская пресса.
Правящие круги Великобритании, стремясь спровоци¬ровать вооруженный конфликт между Германией и Со¬ветским Союзом, сами сочиняли и распространяли раз¬личного рода слухи. 4 февраля Телеграфное Агентство Советского Союза (ТАСС) было вынуждено выступить по этому поводу с специальным заявлением.
«В иностранной печати, особенно английской,— гово¬рилось в заявлении,— распространяется сообщение о том, что якобы между СССР и Турцией заключено тайное со¬глашение, по которому СССР обязуется снабжать Тур¬цию вооружением для противодействия возможной ак-тивности Германии на Балканах, и что в связи с этим в Москву выезжает Турецкая комиссия для покупки оружия»13. От имени Советского правительства ТАСС опровергал эти злонамеренные измышления.
Небезынтересно заметить, что в оценке ближайших стратегических планов Германии и Италии большинство политических и военных обозревателей Запада в феврале сходилось на том, что основное внимание стран оси кон-центрируется на развертывании операций в бассейне Средиземного моря. Пропагандистские ведомства Геб¬бельса «питали» эти выводы обозревателей нужными «фактиками». Подбрасывали им пищу для размышления и руководители фашистских государств.
24 февраля в Мюнхене — родине нацизма — на собра¬нии, посвященном 21-й годовщине со дня основания фа¬шистской партии, с речью выступил Гитлер. Остановив¬шись на перспективах борьбы против Англии, он про-возгласил:
— Наша борьба на море только теперь может быть начата. Мы никогда не ставили себе таких целей: 1 мар¬та, или 15 июня, или 7 сентября должно произойти то-то или то-то. Это знают только журналисты наших врагов. Во время войны они неоднократно предсказывали пора¬жение Германии. Я продолжаю ждать этого английского наступления,— с сарказмом прохрипел Гитлер.— Они пе¬ренесли его в другое место. Мы должны их бить там, где мы их найдем. Мы застанем их там, где удар будет для них наиболее уничтожающим.
Главарь германских нацистов указал далее, что в ре¬зультате проведенных в последнее время мероприятий организация и вооружение армии значительно усилилось, поэтому восемнадцатый год никогда не повторится. Толь¬ко смерть за несколько дней до нападения Германии на Советский Союз не представила  возможности бывшему германскому императору Вильгельму II Кайзеру уличить его во лжи.
— Нам предстоит новый год борьбы. Мы знаем, что он принесет с собой великие решения, и с уверенностью смотрим в будущее,— заключил Гитлер.
Фашистские молодчики гулом одобрения встретили эти слова. Многие из них, конечно, не знали смысла слов «великие решения», но они не задумываясь готовы были пойти за своим фюрером в огонь и воду.
В тот же день на собрании «чернорубашечников» в Риме выступил Бенито Муссолини и в унисон своему германскому коллеге заявил:
Что бы ни случилось, победа держав оси обеспе¬чена и Италия пойдет с Германией до конца.
Стремясь предотвратить возможные провокации с целью недопущения развязывания Германией войны против нас, руководители Коммунистической партии и Советского государства в то же время ни на йоту не ос¬лабляли внимания к повышению боеспособности Воору¬женных Сил.
Известно, что боеспособность армии зависит не толь¬ко от оснащенности ее вооружением, но и от боевой выуч¬ки. Поэтому, наряду с принятием мер к развертыванию серийного производства новейшей боевой техники, очень большое значение придавалось боевой и политической подготовке войск.
Боевая подготовка советских войск в предвоенные го¬ды стояла на высоком уровне. Но, как и во всяком боль¬шом деле, были и отдельные недостатки. Они обусловли
вались в основном частичной фетишизацией опыта граж¬данской войны.
Гражданская война, явившаяся огромной военно-по¬литической школой для трудящихся масс, внесла значи¬тельный вклад в сокровищницу советского военного ис¬кусства. Она возродила к жизни маневр, секрет которого, казалось, был потерян в лабиринте окопов позиционного фронта первой мировой войны. Борьба развертывалась на огромных территориях, была подвижной, изменчивой, требовавшей инициативных и волевых командиров, мо¬бильности войск. Такое замечательное явление, как ис¬пользование крупных конных масс в форме конных ар¬мий, явилось новым словом в военном деле.
Кстати сказать, опыт Первой Конной армии С. М. Бу¬дённого, по свидетельству Гальдера, был использован немцами при разработке теории применения крупных подвижных соединений.
Но гражданская война протекала в своеобразных ус¬ловиях. Она велась в обстановке, когда Красная Армия не обладала достаточным количеством вооружения, а ее противники по ряду причин не могли полностью исполь-зовать имеющееся у них оружие. Бедность техники, весь¬ма ограниченные масштабы ее применения — характер¬ная особенность той войны.
История войн учит, что старые навыки, способы и методы действий, несмотря на изменившиеся условия, далеко не сразу уступают место новым приемам в обуче¬нии войск. Тем самым подтверждается справедливость старинного изречения о том, что часто «мертвый хватает живого». Лишь новый боевой опыт проявляет все отжив¬шее и устаревшее.
Так, имевшиеся в боевой подготовке Советской Армии недостатки вскрылись в ходе советско-финляндской войны.
— Опыт показал,— констатировал на декабрьском 1 совещании генерал Мерецков,— что существовавшая си¬стема воспитания и боевой подготовки не обеспечивала • должной выучки войск. Допускалось много «демократиз¬ма» и тепличного подхода к бойцу, что привело к непра-вильным представлениям о суровых требованиях войны. I Новые задачи по подготовке Советской Армии были
! поставлены в приказе Народного комиссариата обороны | № 120 от 16 мая 1940 года. Этот приказ подписал С. К. Тимошенко, проявивший полководческие дарова¬ния и способности в командовании советскими войска¬ми во время советско-финляндской войны, получивший 7 мая звание Маршала Советского Союза и на следую¬щий день назначенный наркомом. В нем указывалось на необходимость приближения повседневной учебы войск к боевой действительности. Учить войска только тому, подчеркивал нарком, что нужно на войне, и только так, как делается на войне.
С лета в войсках развернулась напряженная боевая учеба. Занятия проводились днем и ночью. Не умолкал рев моторов и лязг гусениц на танкодромах. Все вои¬ны— от красноармейца до генерала-—стремились в ко¬роткие сроки изучить новую боевую технику, поступав¬шую на вооружение.
Важное значение придавалось развитию творческой инициативы и самостоятельности в принятии решений в сложной и быстро меняющейся обстановке, выработке навыков в организации взаимодействия родов войск. У красноармейцев воспитывались смелость и находчи¬вость в выполнении боевых задач. Их учили в совершен¬стве владеть вверенным оружием.
Летний период был подлинно переломным в обучении и воспитании войск. Он завершился тактическими уче¬ниями, на которых присутствовали руководители Нар¬комата обороны. Только маршал Тимошенко провел раз¬бор шести учений, проводившихся в западных военных округах.
На разборе учений 137-й стрелковой дивизии 22 ав¬густа он заявил:
— Наши бойцы, командиры и политработники — храбрый и замечательный парод. У них нет недостатка в мужестве и преданности Родине. Но эти качества нуж¬но дополнить упорным, конкретным обучением, чтобы они в совершенстве овладели искусством воевать в слож¬ных условиях современной войны.
Особенно хорошо и организованно прошло учение в 99-й стрелковой дивизии Киевского особого военного округа, которым в то время командовал генерал Жуков. Артиллерийская подготовка была реальной и продолжа¬лась два часа. Стрельба велась через головы занявших исходное положение подразделений. Снаряды метко ло¬жились по целям.
Точно в назначенное время над полем боя под при¬крытием истребителей появилась бомбардировочная авиация. После того как отбомбился первый эшелон, по¬явился второй. Тем временем артиллерия продолжала вести огонь. Как только были сброшены бомбы всеми самолетами на специально оборудованные районы, к пе¬реднему краю обороны устремились танки, а вслед за ни¬ми двинулись стрелковые подразделения.
Артиллерия перенесла огонь в глубину. Началась ата¬ка вслед за огневым валом. Бойцы подходили к разры¬вам снарядов на минимальные дистанции, проявляя боль¬шую выдержку и дисциплину в наступлении.
Большое внимание в Вооруженных Силах СССР в последнем предвоенном году уделялось изучению характера будущей войны и опыта действий вероятного противника, которым считалась фашистская Германия. Эти темы обсуждались на научно-теоретических конференциях, проводившихся в военно-учебных заведениях, Генеральном штабе и в центральных управлениях Наркомата обороны.
Мне врезалась в память конференция, проводившаяся в конце августа в Военно-инженерной академии. Восстановить некоторые подробности ее помогли также архивные материалы.
Открывая конференцию, начальник академии генерал-лейтенант инженерных войск А. С. Гундоров подчеркнул, что будущая война будет не похожа на прошлые. Она предъявит иные требования к командиру, который должен хорошо знать боевые свойства всех родов войск, чтобы правильно ставить задачи любому из них или обеспечивать их действия, как это должны делать командиры инженерных войск.
Выступавшие на конференции говорили о необходимости глубокого изучения опыта действий немецкой армии в Западной Европе. Отмечалось, что она хорошо вооружена и основательно подготовлена. Рассчитывать на легкую победу не следует, несмотря на то что стратегия германского командования является авантюристичной. Этот вывод заместитель начальника академии по политической части Г. Л. Туманян подкрепил опытом первой мировой войны, проведя аналогию между гитлеровской и кайзеровской армиями.
— Несмотря на то что в первую мировую войну Германия вступила, по существу, с неправильным стратегическим планом, имея на востоке противником Россию, а на западе Англию и Францию, она тем не менее не сразу потерпела катастрофу,— подчеркнул он.— Германия дралась еще четыре года. Это стало возможным лишь потому, что германская армия располагала хорошо подготовленным в военном отношении командным составом, опытными штабами, обученными войсками. Тщательно разработанная тактика выручила or быстрого краха авантюристическую стратегию,— заключил уважаемый нами комиссар.
Правильность этого заключения подтвердила вторая мировая война. Поэтому не сохранить его в памяти было невозможно.
Мне запомнилась та конференция еще и потому, что в ее работе участвовал выпускник академии, выдающийся военный инженер, активный участник гражданской войны, с именем которого связана инженерная подготовка Каховского плацдарма, генерал-лейтенант инженерных войск Д. М. Карбышев.
Присутствовали на конференции и жадно впитывали все, что говорили в докладах и выступлениях, многие слушатели старших курсов. Среди них были нынешние первый заместитель министра обороны СССР, начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза Н. В. Огарков, заместитель министра обороны маршал инженерных войск Н. Ф. Шестопалов, начальник Военно-инженерной академии генерал-полковник инженерных войск Е. С. Колибернов, начальник управления генерал-лейтенант-инженер А. А. Осин — целое созвездие видных военачальников, которыми мы, их однокашники, гордимся.
Особую гордость вызывает у нас тот факт, что «мозг армии» — Генеральный штаб возглавляет сейчас человек, который азбуку военной науки изучал в нашей «альма-матер».
Начало жизненного пути Николая Васильевича Огар-кова типично для юношей двадцатых и тридцатых годов. Родился в Калининской области в бедной крестьянской семье, потерявшей кормильца, убитого бандитами, когда ребенку едва исполнился год. Все пришлось познать: голод и нужду. Подростком вынужден был пойти на работу.
Жажда знаний привела его на рабфак. Работал и учился, учился и работал — так делали многие в те годы. Окончив рабфак, поступил в Московский инженерно-строительный институт, откуда в 1938 году по комсомольскому набору перешел на второй курс Военно-инженерной академии. Учился превосходно. «Закончить учебу» пришлось досрочно в действующей армии в связи с началом войны. Военными дорогами в различных должностях прошагал с первого и до последнего дня.
В первые послевоенные годы общевойсковая и штаб
69ная служба, тяга к которой проявилась у него еще в стенах академии, пересилила военно-инженерную. В целях повышения оперативно-стратегической подготовки командование военного округа направило его в Военную академию Генерального штаба, которую он окончил в 1959 году.
Пройдя после этого основные командные и штабные ступени служебной лестницы — от командира дивизии до командующего войсками военного округа, Н. В. Огарков был назначен первым заместителем начальника Генерального штаба, затем заместителем министра обороны, а с января 1977 года становится во главе Генерального штаба.
...Большое место на упомянутой выше конференции было отведено проблеме укрепления государственных границ и подготовке вероятных театров военных действий. Этим вопросам важное значение в предвоенные годы придавали наши политические и военные деятели.
На основе опыта первой мировой войны был сделан вывод, что лучшей формой военно-инженерной подготовки приграничной полосы является система укрепленных районов, прикрывающих важнейшие операционные направления, ведущие в глубь страны. Укрепленным районом тогда назывался большой участок местности, заблаговременно подготовленный к упорной обороне средствами долговременной фортификации, вооруженный артиллерией и пулеметами и занимавшийся специально обученным гарнизоном войск.
Старые укрепленные районы, построенные к середине тридцатых годов, представляли собой линию долговременных огневых точек, рассредоточенных на глубину от одного до двух километров. До начала второй мировой войны они модернизировались, оснащались более мощным вооружением. В сороковом году на оборонительное строительство правительство отпустило крупные суммы. Основная часть этих средств предназначалась для строительства укреплений на новой границе. Развернувшиеся широким фронтом работы велись до поздней осени.
В связи с перенесением западных границ и изменением характера войны, вследствие совершенствования средств ее ведения, пришлось пересматривать систему инженерной подготовки театров военных действий.
Опыт войны в Западной Европе и советско-финляндской войны наглядно показал, что укрепленный район типа линии Мажино во Франции и линии Маннергейма в Финляндии себя изжил.
Исходя из этого, Главное военно-инженерное управ¬ление Красной Армии, во главе которого стоял генерал-майор инженерных войск А. Ф. Хренов, рекомендовало значительно увеличить его глубину и наряду с долговре-менными железобетонными сооружениями строить поле¬вые укрепления для войск — основной массы армий при¬крытия. Эти предложения были учтены при выработке директивы наркома обороны военным советам пригранич¬ных округов от 20 февраля 1941 года. При строительстве уров, требовала директива, необходимо увеличивать глу¬бину до тридцати-пятидесяти километров. Предполага¬лось, что такие уры будут надежно прикрывать важней¬шие операционные направления или районы, а также создавать опорные рубежи для действий полевых войск в оборонительных и наступательных операциях. Впереди уров предполагалось строить предполье, состоящее из ряда оборонительных полос полевого типа.
В соответствии с требованиями директивы команду¬ющим округами были отданы приказы о продолжении начатого в сороковом году строительства, а также возве¬дении нескольких новых оборонительных полос вдоль за-падной границы. Ма оборонительное строительство было отпущено в полтора раза больше денежных средств, чем в истекшем году. Из этой суммы Прибалтийскому особо¬му военному округу предназначалась примерно половина, Западному особому — четверть и Киевскому особому — всего лишь девять процентов.
Прибалтийскому и Западному округам приказывалось наиболее прочно прикрыть границу с Восточной Прусси¬ей. При этом Военному совету Прибалтийского округа указывалось, что строительство уров является важней¬шим правительственным заданием для этого округа на сорок первый год. На его выполнение предлагалось на¬править основные усилия.
Строительству уров много внимания уделяло Полит¬бюро ЦК ВКП(б). Лично Сталин неоднократно вызывал к себе с докладами по этому вопросу наркома обороны, его заместителя Маршала Советского Союза Б. М. Ша¬пошникова, на которого было возложено руководство оборонительным строительством, начальника Главного военно-инженерного управления и начальника специаль¬но созданного для этой цели управления оборонительного строительства генерал-майора инженерных войск Л. 3. Котляра.
Чтобы правильно ставить задачи и контролировать ход их выполнения, Сталин стремился вникнуть в опе¬ративно-тактические и технические тонкости этого тру¬доемкого, требующего больших затрат сил, средств и времени дела, каким является оборонительное строи¬тельство.
В конце февраля Шапошников и Котляр получили указание от Сталина рассмотреть вопрос о возможности и целесообразности включения в систему обороны при¬граничных укрепленных районов старых крепостей: «Осо-вец», «Брест», «Ивангород». С этой целью создавались комиссии, во главе которых были поставлены видные уче¬ные и практики в области военно-инженерного дела Д. М. Карбышев и С. А. Хмельков. Они должны были вы¬ехать на место, обследовать состояние крепостей и доло¬жить свои выводы об использовании их в целях усиле¬ния обороны.
На весну и лето партия и правительство намечали многие другие, более важные мероприятия по укрепле¬нию обороноспособности. Заводы и фабрики продолжали развивать и осваивать выпуск многих новых видов воору¬жения и боеприпасов. Не умолкала стрельба на полиго¬нах, где испытывались новые образцы техники. На испы¬таниях присутствовали партийные и военные работники, не говоря уже о конструкторах и инженерах.
Страна усиленно готовилась к отражению возможной агрессии.
Одновременно, стремясь хотя бы оттянуть войну, ру¬ководители Коммунистической партии и Советского го¬сударства предпринимали меры к тому, чтобы не дать на¬цистам повода для провокации и нормализовать отноше¬ния с Японией в целях недопущения совместного воору¬женного выступления обеих стран против Советского Союза.
В неустанном труде советских людей незаметно пролетели первые месяцы сорок первого года. Близилась весна. Солнце на тепло не скупилось. В западных районах поля быстро освободи¬лись от снежного покрова. После зимней спячки про¬буждалась земля. Трудно было представить, что, как только она расцветет, заблагоухает, ее начнут взрывать, коверкать, жечь, топтать.
Под воздействием — нет не горячих лучей солнца, а жарких приготовлений германских милитаристов к дальнейшему расширению агрессии международная обстановка еще более накалилась.
С начала весны центр тяжести их захватнических уст¬ремлений, как многим казалось, сместился на Балканы и Ближний Восток. Некоторые политические, дипломати¬ческие и, в особенности, военные акции Германии давали повод для такого заключения. К нему пришли как руко¬водящие деятели, так и многочисленная армия журнали¬стов — политических и военных обозревателей газет за¬падных стран.
Германия действительно устремилась на Балканы, чтобы занять там господствующее положение. По расче¬там фашистских правителей, захват Балканских стран должен был увеличить их экономические ресурсы и обе-зопасить правый стратегический фланг перед нападением на СССР, а также создать выгодное положение для на¬несения ударов по коммуникациям Англии в Средизем¬ном море и ее позициям в Северной Африке.
В конце февраля в Москве было получено сообщение от германского правительства о том, что 1 марта Болга¬рия присоединится к тройственному пакту и на ее терри¬торию будут введены немецкие войска с целью недопу¬щения захвата Англией плацдарма в Греции.
Эта, так называемая «предупредительная», акция была шита белыми нитками. Она вызвала резкий протест со стороны Советского правительства, который был вру¬чен Шуленбургу для передачи в Берлин. Но эта нота, как и предыдущие по вопросу Болгарии и Дарданелл, оста-лась без последствий.
Премьер-министр Болгарии Богдан Филов санкцио¬нировал ввод немецких войск, которые не заставили себя долго ждать. Уже на следующий день гитлеровцы вступи¬ли на болгарскую землю. Они заняли военно-морские базы, аэродромы и установили контроль на железных дорогах.
И хотя болгарский народ потом не позволил реакци¬онному правительству поднять руку ка своих братьев, как болгары называют русских, их страна, обильно поли¬тая кровью наших соотечественников еще в русско-турец¬кую войну конца семидесятых годов прошлого века, все-таки стала плацдармом Германии. Туда были введены соединения 12-й армии под командованием генерал-фельдмаршала Листа. Они развернулись на болгаро-ту¬рецкой границе, но в случае необходимости могли быть переброшены на любое направление.
После «юридического» присоединения Болгарии к пакту трех агрессоров, а фактически порабощения наро¬да этой страны фашистами, Германия путем шантажа и угроз стала «давить» на Югославию. Угрозы, а также профашистское влияние членов югославского прави¬тельства во главе с Цветковичем сделали свое дело. 24 марта Югославия также «присоединилась» к тройст¬венному пакту.
Однако, спустя три дня, правительство Цветковича свергли в результате переворота, который возглавил ге¬нерал Душен Симович. Новое правительство не сразу ан¬нулировало решение о присоединении Югославии к пак¬ту трех. Но оно немедленно заявило о стремлении под-держивать и развивать мирные отношения со всеми стра¬нами, и прежде всего с соседями.
Правительство Симовича предложило руководителям
Германии заключить пакт о ненападении. Но нейтрали¬тет Югославии их не устраивал. Они стремились к гос¬подству на Балканах. Озлобленные отстранением от вла¬сти верных им слуг, нацисты решили оккупировать Югос¬лавию. Оттуда, прикидывали они, можно будет замах¬нуться и на Грецию, так как возможности Муссолини решить эту задачу расценивались ими весьма невы¬соко.
В целях видимого оправдания вторжения в Югосла¬вию германская пропаганда, как это было уже не раз, развернула истерическую кампанию о «преследованиях» в Сербии немецкого меньшинства. Одновременно на юго¬славской территории был «организован» ряд инцидентов. Германский посланник в Белграде предпринял демарш по этому поводу. Югославское правительство отклонило его, объявив при этом, что все сообщения об инцидентах являются вымышленными.
Вся эта провокационная возня и домогательства нем¬цев вызвали гнев и возмущение в Югославии. Трудящие¬ся решили оказать ожесточенное сопротивление на¬зревавшей агрессии. В декларациях югославского пра-вительства говорилось о непреклонной воле народа со¬хранить и защитить свою независимость и самостоятель¬ность.
Обстановка в стране в связи с германской угрозой была в эти дни чрезвычайно напряженной. Ночью 4 ап¬реля в Белграде дважды проводилось затемнение в тече¬ние двадцати минут.
В тот день югославское телеграфное агентство зая¬вило:
«Мы уполномочены официально опубликовать следу¬ющее: в числе мер, продиктованных Королевскому пра¬вительству нынешней обстановкой, правительство реши¬ло, что в случае, если наше государство окажется в со-стоянии войны, Белград, Загреб и Любляны будут объяв¬лены открытыми незащищенными городами».
И вот в этой трудной и сложной для югославского народа обстановке 5 апреля в Москве был подписан до¬говор о дружбе и ненападении между Советским Союзом и Югославией. В статье второй договора указывалось: «В случае, если одна из Договаривающихся Сторон под¬вергнется нападению со стороны третьего государства, другая Договаривающаяся Сторона обязуется соблюдать политику дружественных отношений к ней».
Газеты всех стран мира, в том числе и Германии, опубликовали полный текст советско-югославского до¬говора и выдержки из передовых статей «Правды» и «Из¬вестий», посвященных ему.
|
