|
Противник использовал также агентурную и воз¬душную разведки. Однако агентура, сетовали нацисты, многого не давала. Советские люди были бдительны к проискам врага. «Шпионаж, который в других стра¬нах велся под видом безобидной частной экономической деятельности, не находил для себя в Советском Союзе в условиях централизованного руководства экономикой никакого поля деятельности,— констатирует тогдашний руководитель германской военной разведки генерал Курт Типпельскирх.— Деловые или увеселительные по¬ездки были невозможны в стране со строжайшим кон¬тролем по отношению к иностранцам. Поэтому неуди¬вительно, что оценка русских вооруженных сил пред-ставляла исключительные трудности для занимаю¬щихся этим вопросом не только в германском гене¬ральном штабе, но и в генеральных штабах других стран»
Больше данных, по сравнению с агентурой, постав¬ляла воздушная разведка. Разведывательные полеты осуществляли специальные высотные самолеты даль¬него действия. Но картина, составленная в результате получения данных воздушной разведки, плачутся гит¬леровцы, также была неполной из-за сильных проте¬стов Советского правительства.
Действительно, Советский Союз неоднократно вы¬ражал протесты по поводу проникновения германских самолетов в наше воздушное пространство. В ноте, на¬правленной министерству иностранных дел Германии 22 апреля, отмечалось, что в период с 27 марта по 19 апреля было зарегистрировано восемьдесят случаев нарушения немецкими самолетами границы СССР. «Вполне вероятно,— предупреждало Советское прави¬тельство,— что следует ожидать серьезных инцидентов, если германские самолеты будут и впредь перелетать через советскую границу».
Радиоперехват, агентурная и воздушная разведки позволили немцам к началу вторжения получить опре¬деленные данные о группировке советских войск в при¬граничных районах, расположении аэродромов и ин¬женерных укреплений. Оценив эти сведения, Гальдер сделал следующую запись в дневнике: «Бросается в глаза скопление войск на Украине... Анализ группиров¬ки русских войск (если отказаться от убеждения, что русские хотят мира и сами не нападут) заставляет признать, что их группировка вполне позволяет быстро перейти в наступление, которое было бы для нас чрез¬вычайно нежелательным».
Но начальник генерального штаба сухопутных войск, как и другие германские руководители, не видели ос¬нований отказываться от этого убеждения. 5 мая его посетил полковник Кребс, только что возвратившийся из Москвы, где он в течение полутора месяцев заме¬щал заболевшего военного атташе генерала Кестринга. Он рассказал, что к нему была проявлена большая предупредительность. Во время проводов Мацуоки на Ярославском вокзале Сталин подошел к Шуленбургу и Кребсу и заверил их в верности советско-германско¬му договору. «Россия сделает все, чтобы избежать вой¬ны»,— записывает Гальдер в дневнике после беседы с Кребсом.
Но сами немецкие генералы продолжали настойчиво готовить нападение на нашу страну. В конце мая их летчики произвели аэрофотосъемку пограничных рай¬онов. Они установили, что вдоль границы советские войска широким фронтом ведут работы по строитель¬ству укреплений. «Аэрофотосъемка,— констатировал Гальдер,— подтверждает наше мнение о том, что рус¬ские полны решимости удерживать свои границы». Из этого факта руководители вермахта пришли к желаемо¬му для них выводу: советское командование не помыш¬ляет об отводе своих войск в глубь страны, как это сделало русское командование в 1812 году, а готовится дать сражение в приграничных районах.
Оценив данные всех видов разведки о боевом и чис¬ленном составе Советской Армии, они сделали все-таки заключение, что рассчитывать на победу малыми сила¬ми нельзя. Поэтому, несмотря даже на недооценку боеспособности советских войск, германское верховное командование решило сосредоточить для вторжения в СССР как можно более крупные силы. В одном из по¬следних перед нападением указаний, отданных Герин-гу, Браухичу и Редеру, Гитлер заявил, что подготовка к войне с Советским Союзом должна отличаться самым большим сосредоточением войск в мировой историй, 88
4 мая с трибуны рейхстага он призвал население Гер¬мании к значительному увеличению производства во¬оружения. При этом рейхсканцлер не преминул заве¬рить немцев в скорой победе, пока, естественно, не ука¬зывая еще над кем.
Стратегическое сосредоточение немецких войск к во¬сточным границам осуществлялось вплоть до июня с таким расчетом, чтобы максимальное количество их, особенно танковых соединений, было развернуто неза-долго до нападения. Делалось это опять же в целях достижения внезапности.
1 июня Гитлер утвердил «расчет времени» на по¬следний этап подготовки к вторжению. В этом цирку¬ляре были определены завершающие мероприятия по развертыванию всех видов вооруженных сил. 17 июня предусматривался вывод немецких судов из наших пор¬тов. С этого дня предлагалось не впускать наши ко¬рабли в Кильский канал и в порт Данциг.
С утра 21 июня запрещалась всякая связь с ино¬странными государствами, и в первую очередь с Со¬ветским Союзом. В этот день до тринадцати часов войска должны были получить подтверждение о нача¬ле вторжения условным сигналом «Дортмунд». 6 июня Браухич, Геринг и Редер получают директиву за под¬писью Гитлера и Кейтеля о начале операции по плану «Барбаросса». В этой директиве написано: «День втор¬жения— 22 июня. Часы — 3 часа 30 минут утра. Армия действует независимо от авиации».
Агрессор имел возможности все спланировать, тща¬тельно взвесить, подготовить, определить и рассчитать не телько по месяцам, дням, часам, но даже и по ми¬нутам.
Гораздо труднее и сложнее пришлось готовиться к отражению фашистской агрессии Советскому Союзу, безусловно не знавшему планов и расчетов противника. Активно проводя внешнеполитические мероприятия в целях борьбы за мир и предотвращение войны, Ком¬мунистическая партия и Советское правительство вме¬сте с тем делали максимально возможное, чтобы под¬готовить страну к отпору агрессии.
Заботой о неустанном повышении обороноспособно¬сти социалистической Отчизны пронизаны первомайские призывы. В условиях военной опасности партия при-зывала трудящихся еще больше крепить боевую мощь Родины.
Набатному призыву лозунгов ЦК ВКП(б) к 1 Мая 1941 года была созвучна речь наркома обороны на па¬раде на Красной площади, которую он произносил по поручению партии и правительства.
— В этом году трудящиеся нашей страны и всего мира встречают Первое мая в исключительно слож¬ной международной обстановке,— отметил маршал Ти¬мошенко.—...Советский Союз стоит вне войны, борет¬ся против ее расширения... Мы стоим за мир, за укреп¬ление дружественных добрососедских отношений со всеми странами, которые стремятся установить такие же отношения с Советским Союзом.
Однако,— постепенно возвышая голос, но медленно произнося каждое слово, продолжал нарком,— больше¬вистская партия, Советское правительство и весь наш народ ясно учитывают, что наша страна находится в капиталистическом окружении, что международная обстановка сильно накалена и чревата всякими неожи¬данностями. Поэтому весь советский народ, Красная Армия и Военно-Морской Флот должны быть в состоя¬нии боевой готовности.
Товарищи!— сказал в заключение маршал.— Будьте бдительны, неустанно овладевайте военным делом, с удесятеренной энергией на всех участках социалисти¬ческого строительства крепите экономическое и военное могущество нашей прекрасной Родины!
Словно наэлектризованные, слушали мы речь Ти¬мошенко, стоя в парадных расчетах на Красной пло¬щади. Этот последний предвоенный парад у всех его участников оставил глубокий след. В эти дни нам больше, чем когда бы то ни было, казалось, что война близка.
Весна проходила в напряженной борьбе советского народа за увеличение темпов развития оборонной про¬мышленности. Танковые заводы ежемесячно выпуска¬ли до трехсот боевых машин. Примерно такое же по-ложение было и на авиационных заводах. Новая бое¬вая техника быстро поступала в войска. Задача состоя¬ла в том, чтобы ее как можно скорее освоить.
Именно этому вопросу и была посвящена значитель¬ная часть выступления Сталина на приеме выпускников военных академий в Кремле 5 мая. Кроме выпускников, в Большом Кремлевском дворце присутствовали чле¬ны ЦК ВКП(б), депутаты Верховного Совета СССР, высшие военные руководители, Герои Советского Союза и Герои Социалистического Труда, многие профессора и преподаватели военных академий.
В своей речи Сталин остановился прежде всего на международной обстановке и внешней политике Совет¬ского Союза. Обстановка чрезвычайно сложная и чре¬вата неожиданностями, указал он. Затем с удовлетво¬рением сказал о значении только что заключенного до¬говора о нейтралитете с Японией. Напомнив о наличии подобного договора с Германией, Сталин обратил вни¬мание присутствующих на агрессивный курс последней и возможность осуществления с ее стороны новых за-хватнических походов. В этих условиях мы должны не¬устанно повышать обороноспособность страны.
Перейдя к военным вопросам, он отметил глубокие изменения, произошедшие за последние годы в Совет¬ской Армии, значительный рост численности ее и под¬черкнул, что на основе опыта современной войны она перестроилась организационно и серьезно перевоору¬жилась.
Это замечание быстро распространилось в Военно-Воздушных Силах. Вес летчики пожелали изучать и ле¬тать только на новых боевых машинах, хотя старых самолетов в авиации было еще много.
Речь Сталина и его тост были выслушаны с боль¬шим вниманием и произвели на участников приема сильное впечатление. Мы, слушатели третьего курса, допытывались у выпускников, что говорил им в напут-ствие Генеральный секретарь ЦК ВКП(б), ставший на следующий день и Председателем Совета Народных Комиссаров СССР. Вступление его на этот пост имело
91в тех сложных условиях международной обстановки большое значение, так как авторитет Сталина был не¬пререкаем.
В начале весны он потребовал от Тимошенко и Жу¬кова внести коррективы в переработанный прошлой осенью план отражения агрессии. Генеральный штаб немедленно приступил к этой работе.
По оценке политического и военного руководства, вероятными противниками, которые готовили агрессию против СССР, являлись фашистская Германия и импе¬риалистическая Япония. Главным, наиболее опасным врагом считалась, конечно, Германия. Принималось во внимание и возможное участие в войне против нас Финляндии, Румынии, Венгрии и Италии. Учитывая уси¬ленные действия германской агентуры ь Турции и Ира¬не, не исключалась возможность и их участия в войне или использования территории этих государств в качестве плацдармов для нанесения ударов по нашей стране с юга.
В целях отражения агрессии Генеральным штабом было предусмотрено два варианта возможных дейст¬вий против фашистской армии. Первый вариант гото¬вился из предположения, что немецкое командование развернет основные силы в Восточной Пруссии, чтобы нанести главный удар в направлении на Каунас, Виль¬нюс и далее на Минск. Одновременно с этим считалось возможным наступление частью сил южнее Полесья. Предусматривалось также наступление финнов на Ле¬нинград, а румынских войск — на Жмеринку.
Второй вариант готовился на тот случай, если нем¬цы нанесут главный удар южнее Полесья. Именно его Сталин считал наиболее вероятным. Он был убежден, свидетельствует Жуков, что гитлеровцы в войне с Со¬ветским Союзом будут стремиться в первую очередь овладеть Украиной, Донецким бассейном, чтобы ли¬шить нашу страну важнейших экономических районов и захватить украинский хлеб, донецкий уголь, а затем и кавказскую нефть. Вследствие этого сосредоточение главной группировки Советской Армии было предус¬мотрено в полосе прикрытия Киевского особого воен¬ного округа.
Что касается Японии, то ее ближайшей стратегичес¬кой целью, в случае войны против нас, предполагалось овладение Советским Приморьем. Исходя из этих со¬ображений, было решено сосредоточить на западных границах 170 дивизий, на востоке иметь 34 дивизии, а на юге страны — 17 дивизий. Разработанный весной Генеральным штабом «План обороны государственной границы 1941 года» был утвержден наркомом и в на¬чале мая доведен до военных советов округов.
Согласно плану, приграничным округам надлежало упорной обороной прикрыть мобилизацию и разверты¬вание главных сил Советской Армии. Тем временем авиация активными действиями должна была завоевать господство в воздухе, чтобы создать благоприятные условия для последующего перехода наземных войск в решительное контрнаступление. В этом документе, что не могло не сказаться отрицательно, не учитыва¬лась возможность заблаговременного сосредоточения противником сил и внезапного их вторжения.
На основании директив наркома военным советам к 25 мая предстояло составить окружные планы оборо¬ны. Их имелось в виду вводить в действие телеграм¬мой: «Приступить к выполнению плана прикрытия 1941 года», которую должны были подписать нарком обороны, член Главного военного совета и начальник Генерального штаба.
Первые эшелоны поиск западных округов дислоци¬ровались на территории, сравнительно недавно воссо¬единенной с Советским Союзом. На ней было раз¬вернуто строительство укрепленных районов.
В связи с ожиданием главного удара немцев южнее Полесья Советское правительство 18 марта дополни¬тельно выделило средства Киевскому округу на оборо¬нительное строительство. 20 марта Тимошенко отдал директиву этому округу об ускорении строительства и возведении ряда дополнительных узлов обороны. Строительство в Струмиловском и Рава-Русском ук¬репленных районах, указывалось в ней, является для округа важнейшим правительственным заданием на 1941 год. Все мероприятия Военного совета, потребо¬вал нарком, должны быть направлены на выполнение этой задачи.
Инженерная подготовка будущих театров военных действий осуществлялась широким фронтом и высоки¬ми темпами. Чтобы представить размах оборонительных работ, которые велись весной сорок первого, до¬статочно указать, что только на строительство укреп¬ленных районов Прибалтийского округа ежедневно вы¬ходило почти 58 тысяч человек, Западного — 35 тысяч и Киевского — 43 тысячи человек. Кроме того, там строились аэродромы, дороги и другие объекты.
Для руководства оборонительными работами были созданы различные строительные организации. В целях укомплектования их в округа были направлены вы¬пускники высших военных и гражданских инженерных и строительных учебных заведений.
Приказом наркома обороны в мае на западную гра¬ницу были направлены слушатели четвертого курса фортификационно-сгроительного факультета Военно-ин¬женерной академии. Они активно включились в работу по строительству долговременных огневых точек и дру¬гих оборонительных сооружений. Там, на границе, и застала их война. В том же году состоялся их «вы¬пуск». За дипломные работы им было засчитано ак¬тивное участие в боях с врагом. Из первого выпуска военного времени нашей академии трое стали Героями Советского Союза: Н. В. Огарков, В. А. Рувинский, Г. Г. Тарасов. ойне. Обращаясь к артиллеристам уже в Георгиев¬ском зале во время произнесения тоста, Сталин сказал, что «артиллерия — бог войны». Подчеркнув важное значение авиации и дав высокую оценку подготовке на¬ших славных летчиков, он вместе с тем полушутя за¬метил, что они уделяют еще недостаточное внимание освоению новой материальной части, предпочитая ле¬тать на самолетах старых конструкций.
Славен был боевой путь в годы войны А. В. Ванякина, А. А. Осина, А. Н. Соломадина, A.И. Степанова, Н. Ф. Шестопалова и многих других.
Вместе со старшими товарищами на строительство укрепленных районов были отправлены слушатели третьего курса. Е. С. Колиберов, Н. В. Колбасин, С. А. Лохов, Л. Т. Подольский, И. Г. Суетин, И. Н. Су-хоруков, Н. С. Хренов, И. С. Царев, Р. Габриелян,
B. Н. Васильченко, И. Д. Поверин, А. А. Бубенников так¬же встретили утро 22 июня на огненной границе.
В целях усиления технического контроля за качест¬вом строительных работ в приграничные районы были командированы преподаватели и адъюнкты академии. В начале июня в Брестскую крепость выехал профес¬сор Военной академии Генерального штаба Д. М. Кар¬бышев, а в Осовец — профессор Военно-инженерной академии С. А. Хмельков.
Труженики войны, как любовно называют саперов, с честью выдержали выпавшие на их долю испытания. К сожалению, их ряды в эти первые тяжкие дни значи¬тельно поредели.
Оборонительные работы на границе велись днем и ночью. Эшелон за эшелоном доставляли строитель¬ные материалы и оборудование. И тем не менее их не хватало. Промышленность была не в состоянии обеспе¬чить в короткие сроки огромный фронт работ от Бал¬тики до Черного моря всем необходимым.
Из-за недостатка материалов и механизмов, воору¬жения и оборудования для дотов срывалось выполне¬ние намеченных планов строительства. К концу мая в новых укрепленных районах насчитывалось 2500 до¬тов, однако полностью вооруженных артиллерией бы¬ло лишь около тысячи. В остальных сооружениях были установлены временно только станковые пуле¬меты.
Чтобы вооружить все огневые точки, Главный воен¬ный совет принял решение снять часть орудий из старых укрепленных районов и установить их в новых. Это решение в послевоенный период подвергалось серьез¬ной критике. Зная сложившуюся в начале войны обста¬новку, это немудрено было сделать. Как говорится, каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны. Но «критики» не учитывали того обстоятельства, что со¬гласно плану обороны нападение противника рассчи¬тывали отразить в приграничных районах. Их-то поэто¬му и стремились укрепить всеми возможными средст¬вами.
В результате принятых мер количество вооружен¬ных огневых точек на границе к началу войны возрос¬ло.
Кроме железобетонных сооружений, возводились деревоземляные огневые точки, отрывались окопы и устраивались заграждения. Они создавались впереди долговременных сооружении и в промежутках между ними. По приказу наркома эти так называемые полевые укрепления строили только стрелковые войска. На ра¬боты разрешалось одновременно выводить не больше батальона от полка из тех стрелковых дивизий, кото¬рые находились в первом эшелоне армий прикрытия. Смена войск на строительных работах производилась через месяц.
Важное значение в общей системе подготовки театра военных действий имели мероприятия инженерного обеспечения не только сухопутных войск, но и Военно-Воздушных, а также Военно-Морских Сил. Согласно приказу наркома обороны, Военный совет Прибалтийского военного округа с февраля 1941 года организовал  строительство противодесантных укреплен¬ных позиций на островах Саарема (Эзель) и Хиума (Даго), Моон, а также в Виидавском и Либавском укрепленных районах па побережье Балтийского моря. Эти укрепленные районы строились с целью прикры¬тия важнейших районов Прибалтики с моря и суши. К началу войны работы не были завершены, однако даже те укрепления, которые удалось построить, сыгра¬ли существенную роль в обороне островов.
Особенно большой размах весной получили работы по созданию развитой сети полевых аэродромов и строительству бетонных взлетно-посадочных полос на постоянных аэродромах. В западных районах преду-сматривалось создать до двухсот аэродромов. Это вызы¬валось необходимостью приближения авиации к новой границе, рассредоточенного базирования авиационных частей и соединений, создания условий для осуществ¬ления аэродромного маневра. Для строительства аэро¬дромов были сформированы специальные части. Кроме них, на работах использовались другие строительные организации и местное население.
Строительство укрепленных районов, аэродромов, железных и шоссейных дорог, узлов и линий связи, складов и других объектов требовало очень много сил, средств, материалов. Выполнить грандиозный объем работ по инженерной подготовке приграничных районов в короткие сроки не представлялось возмож¬ным.
В условиях незавершенности перевооружения и ре¬организации Советской Армии, незаконченности строи¬тельства укрепленных районов нападение фашистской Германии было чревато тяжелыми последствиями. Со¬ветские руководители представляли это. Поэтому они принимали меры, чтобы оттянуть сроки войны. Выводы, которые делались из оценки военно-политической об¬становки, информация, поступавшая из Германии о вероятных направлениях развертывания фашистской агрессии, давали некоторые основания надеяться на достижение этой цели.
Руководители п.-шадпых держав также полагали,что германская армия летом 1941 года не нападет на Со¬ветский Союз. Появившиеся в печати в послевоенные годы утверждения о том, что Черчилль будто бы пред¬видел вероятность нападения немцев на нашу страну, основанные па wo послании Сталину от 3 апреля о переброске трех дивизий из Югославии в Польшу, опровергаются его же воспоминаниями.
Вопрос о возможности нападения Германии на Советский Союз в стратегических обзорах, составляв¬шихся весной в Лондоне, никогда серьезно не рассмат¬ривался. Большое количество вспомогательных опера-ций, особенно в районе Средиземного моря, которые в целях дезинформации планировались или обсужда¬лись в это же время в германских штабах, ввели в за¬блуждение английскую разведку. По выводам, сделан¬ным ею, как свидетельствует Черчилль, главной целью Германии в 1941 году оставался разгром Соединенного
Королевства.
23 мая английское объединенное разведывательное управление сообщило своему премьер-министру, что слухи о предстоящем нападении Германии на СССР утихли и имеются сведения, что эти страны намерены заключить покое соглашение. «Чтобы Германия на этом этапе, даже не очистив Балкан, начала новую боль¬шую воину с Россией - по, казалось мне, слишком хорошо, чтобы быть истиной»,— признается сам Чер¬чилль.
Вот именно этим «слишком хорошо» и руководство¬вался английский премьер, направляя послания Стали¬ну в канун войны. Понимая это, советский деятель, естественно, не принимал их всерьез. «Мне не нужно было никаких предупреждений,— сказал он Черчиллю уже в августе 1942 года по время пребывания послед¬него в Москве.— Я знал, что война начнется, по я ду¬мал, что мне удастся выиграть еще месяцев шесть или
около этого»2.
Эти надежды в какой-то мере подкреплялись сведе¬ниями, поступавшими из Берлина. На приемы, устраи¬ваемые полпредом, регулярно приходили два человека: статс-секретарь министерства иностранных дел Мейснер, дипломат «старой школы», но близко стоявший к Гит¬леру, и отставной дипломат, слывший доверенным
97лицом Риббентропа, граф фон Чайковски. Они без устали твердили о необходимости дальнейшего улучше¬ния советско-германских отношений, заявляя при этом, что руководители третьего рейха денно и нощно только и пекутся о том, чтобы наши отношения были тесными и искренними.
В начале июня Мейснер «доверительно» сообщил, что в имперской канцелярии разрабатываются новые предложения по укреплению советско-германской друж^ бы, которые будто бы Гитлер вскоре представит Моск¬ве. Цель подобного рода информации — ввести в заблуж* дение советских руководителей.
Советское полпредство в Берлине располагало обшир¬ной информацией другого рода. В начале мая группе дипломатов во главе с советником В. С. Семеновым было предложено выключиться из текущих дел, чтобы обработать ее. К концу месяца был составлен обстоя¬тельный доклад, основной вывод которого состоял в том, что подготовка Германии к нападению на СССР за¬кончена. Вторжения следует ждать в любой момент. И несмотря на это, некоторые сотрудники полпредства находились в состоянии какой-то раздвоенности. Исхо¬дило это от полпреда, который считал, что ничего осо¬бенного в наших отношениях с Германией не произошло. Они, по его мнению, не ухудшились и к войне в ближай¬шее время не вели.
20 марта очень ценную по содержащейся в ней информации, но с противоречивыми выводами доклад¬ную записку представил Сталииу начальник Разведыва¬тельного управления Генерального штаба генерал-лейтенант Ф. И. Голиков.
В этом документе были изложены три варианта возможного нанесения немецкой армией главного уда¬ра по Советскому Союзу. Как выяснилось впоследст¬вии, они последовательно отражали, согласно посту¬павшим донесениям, разработку германским штабом плана «Барбаросса».
|
